Фея Сирени и другие сказочные животные

С утра Кёнсу наблюдал новый тег в соцсетях. Девочки и мальчики, половозрелые и не очень, постили селфи, мило кривлялись, глубокомысленно изрекали банальности и помечали контент модным хэштегом #РевностьМажнеаСтарха. Источник тега долго искать не пришлось. Бэкхён храпел на его диване, укутавшись в плед и страдания от вчерашней попойки. — Эй ты, инфлюэнцер хренов! — Кёнсу нежно пнул откяченый филей. — Просыпайся, петушок пропел давно! Бэкхён невнятно пожевал возражения и втянул филей под плед. Кёнсу пнул еще раз. А потом стянул плед со страдающей тушки. Бэкхён захныкал. — Что за самодеятельность с моего балкона? — Аставь миня, дай умиреть спкойна, — хныкал Бэкхён. — Какого черта ты поставил геолокацию? — Я не ставил, — с неожиданным достоинством ответил Бэкхён. — Оно само. — У тебя десять секунд, потом я несу лед. — Ну Кёнсу! — Бэкхён быстро (насколько быстро можно в его ситуации) сел и открыл один глаз. — Я вамрир, я должен спать днями! — В своем гробу, а не у меня, — отрезал Кёнсу. — Что еще за тег с моим адресом? — Это мой, — Бэкхён нахохлился. — А ты меня не любишь. — Ни капли, — согласился Кёнсу. — Хочешь выйти на балкон и понять почему? Бэкхён обижено сопел. Кёнсу ждал. — Ты меня не любишь. А я… А я… А я, между прочим! — Кёнсу не одну такую попытку отмазаться видел, действовало разве что первый раз. — Кёнсу, ну ты же понимаешь. — Нет. — Мимими? — в сочетании с помятым лицом выглядело очень так себе. — Твои стервятники повесили на аэростате растяжку. — Колибри, — автоматически поправил Бэкхён. — Мой фандом — колибри. Какую растяжку? — Кёнсу широким жестом обвел панорамное окно, в котором на ветру колыхалось #РевностьМажнеаСтарха. — Это Т9. — Твои колибри собрались стаей под моим балконом, постят фоточки, орут, атакуют мои аккаунты и звонят в домофон. — Ну, колибри могут действовать агрессивно для освоения новой… Да правда не я! Я не просил их прийти! — Надеюсь на твое благоразумие. Что за ревность? Ты-то к кому ревнуешь? — Думаешь, тебя не к кому ревновать? С твоим-то списком… — Кёнсу нахмурился для профилактики. — Ну… Ну ладно, это был приступ жалости к себе. Я был на вечеринке, мне стало грустно, я записал видео. Поставил тег, чтобы проще было найти, а ты не нашел. Ты меня не любишь. Ты вообще меня игнорируешь. — Бэкхён, тебе есть с кем спать. — Тебе тоже, — Бэкхён снова нахохлился. — Я, может, тоже хочу. С тобой спать. Кёнсу про себя считал, что это вранье полное, но Бэкхёну нравится в него верить. — И что мешает? — Ты, — Бэкхён нахохлился еще сильнее и стал похож на мокрого воробья. — Ты меня не любишь, а я боюсь тебе признаваться. — В любви? — скептически спросил Кёнсу. — Ну… — Бэкхён, ты любишь себя и немного действовать мне на нервы. Какой страх? — Ну пожалей меня уже, я страдаю! Кёнсу сел рядом и обнял Бэкхёна за плечи. После вечеринок с возлияниями Бэкхён вполне реально страдал и нуждался в терапевтической нежности. Бэкхён уткнулся ему в шею и обнял в ответ. — Так в чем смысл тега? — Если любишь, не бойся признаться. Может, тебе и откажут, но ты сможешь пойти дальше. А если не откажут… — То все равно сможешь. Ты заставляешь меня слушать свои песни, Бэкхён. Конечно, я знаю, что тебе нравится. — Мне ты нравишься. — И мы уже выяснили, почему. — Бэкхён вздохнул и потерся носом. — Тебе обязательно делать глупости на публику? — Я — медийная личность, мне положено. Кёнсу обнял его крепче и погладил по голове. В напускном идиотизме Бэкхёна было что-то очаровательное.