Ведьмин круг

      Свежий горный воздух бил по шлемам на высокой скорости. Мотоциклы привычно ревели, неся троих друзей вперёд по ухабистой дороге. Она петляла, то поднимаясь всё выше и выше, то резко опускаясь. Путь был усеян выбоинами, ветер приносил запахи горных трав. Возглавляла колонну Мариам, которой и принадлежала идея отправиться в старый, заброшенный санаторий. За ней ехал Женя - самый старший из мотоциклистов. Замыкала же колонну Алиса — она только-только закончила первый курс своего колледжа и была не против съездить куда-нибудь, пока есть время.       После неожиданно поступившего предложения Мари отправиться в небольшой тур по заброшкам они, отыскав старые карты, отправились в ущелье, манившее друзей возможными приключениями, или, как минимум, красивыми видами и фотографиями.       Советский, побитый годами асфальт закончился, и далее двигаться предстояло по бездорожью. Они спустились вниз, к витой заржавевшей арке, с которой уже опали буквы, что могли бы поведать о названии этого местечка. Три байка пришлось оставить у входа. Внутрь санатория вела тропка из брусчатки, знатно поросшая травой и сорняками. Впереди виднелась часть центральной площади с большим количеством изрядно проржавевших лавочек. В середине стоял фонтан, расположившись у которого, компания стала продумывать план дальнейшей прогулки и съемки. На всё про всё времени у них было до завтрашнего утра, ведь с рассветом им предстояло отправляться дальше. Взяв по камере, друзья разделились. Каждый пошел в свою сторону.       Мариам всем весом навалилась на дверь в основной корпус и с трудом её открыла. Оказавшись внутри, девушка поморщилась от неприятного, душного и пыльного запаха старого помещения. В здании царила полутьма, которую пришлось разгонять налобным фонариком. В его свете она увидела огромную бетонную стойку регистрации, по бокам от которой стояли сломанные и такие же пыльные и старые кресла. Не пощадило время и пол, превратив его в побитую плитку, отделанную под мрамор. Мельком осмотрев вестибюль и недовольно фыркнув, Мари свернула в коридор, беспощадно распинывая попадавшиеся по пути бумажки и какие-то тряпки.       На лестнице, грязной и местами осыпавшейся, было, тем не менее, гораздо светлее из-за наличия окон. Их вид выходил на огромные сосны и ели. Когда-то санаторий окружал ухоженный парк — сейчас же, заросший и захвативший ещё больше территории, он был похож на настоящий хвойный лес. Поднявшись по лестнице, девушка оказалась в просторных коридорах основного корпуса. Она продвигалась всё глубже, по пути заглядывая в номера. В сравнении с захламленным вестибюлем, они выглядели куда приличнее. Мари ожидала увидеть старые, проржавевшие железные койки, но вместо этого наткнулась на аккуратные кровати из дерева, на которых даже обнаружились матрасы. При каждой кровати стояла тумбочка, в каждой комнате — платяной шкаф. Мебель, навскидку, была чехословацкой. Стены некоторых комнат украшали небольшие полочки, корешок к корешку заставленные книгами, будто бы здесь всё ещё обитал неизвестный читатель. Впечатление портили только вездесущая пыль и старые детские игрушки, валявшиеся по углам коридоров, комнат и прилегавших к ним балконов.       На одном из таких балконов Мириам ждал неприятный сюрприз: на железный прут была насажена голова старого Чебурашки, повернутая так, чтобы смотреть в сторону входящего. По спине тут же пробежал холодок. Мари передёрнуло. Но девушка была не из робкого десятка: спустя несколько мгновений она взяла себя в руки, сделала несколько решительных шагов и сняла останки игрушки с прута, положив рядом с телом бедняги, валявшимся неподалеку.       Девушку охватила досада. Ей вдруг отчаянно захотелось доказать себе и окружающим (пусть из окружающих был только Чебурашка без головы), что она вовсе не испугалась, а всё это так - минутная слабость. Девушка плюхнулась на подоконник, примостила рядом рюкзак, извлекла оттуда блокнот и... принялась зарисовывать великолепный вид, открывшийся с балкона, демонстративно не обращая на торчащий прут внимания.       К пяти часам вечера, изрядно уставшие и голодные, они наконец устроились у одной из множества одинаковых беседок за комплексом. Пока Мари занималась созданием мангала, нашедший беседку Евген стал организовывать места под ночлег. Алиса же не желала заниматься чем-то рутинным, поэтому незамедлительно и тихо ускользнула гулять дальше.       Ли́са прогуливалась по лесочку, не выпуская из рук камеру. Она старалась беречь место в её памяти, но не могла отказаться от удовольствия фотографировать почти всё что видит. Деревья, тяжелые кроны которых спрятали другие беседки от чужих глаз, прикрывали очертания домика вдали. Ведомая любопытством, Алиса направилась к нему. Чуйка подсказывала, что ничего хорошего не будет, но желание отснять лучшие кадры перевесило здравый смысл.       В домике было пустовато. Разрушенная мебель, словно ее специально сломали, только и всего. Алиса щёлкнула фонариком и стала внимательно осматривать комнату, кружа по стенам тепло-жёлтым лучиком. И тут же едва не упала, сделав шаг вперёд и зацепившись о что-то носком берцев. Девушка чертыхнулась и посветила вниз, на пол, чтобы осмотреть внезапное препятствие. Блеснул какой-то предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся кольцом, не слишком большим и уже в некоторых местах поеденным ржавчиной. Догадаться, что это - ручка люка, не составило труда. Но вот понять, откуда и почему звучит треск, оказалось чуть сложнее. Понимание пришло уже только во время короткого, но очень страшного полёта в темноту погреба.       С тихим вскриком Алиса упала вниз, отбив филейную часть. Горе-сталкер поднялась, осмотрелась. Темно и сыро. Светя фонариком, Алиса принялась внимательно исследовать погреб. Осыпавшиеся полки с хламом, мох на стенах, какие-то заплесневевшие картины и книги, валяющиеся тут и там… Алиса шла вперёд, словно зачарованная, не замечая по чему именно она идёт. Очередной неосторожный шаг — и под тяжёлой подошвой раздается омерзительный, влажный звук. Это заставило её отпрыгнуть назад, вспомнив о прошлом опыте. Щёлкнув пару раз слишком не вовремя потухшим фонариком, она всё же включила свет и очень, очень нехотя посмотрела на то место, где только что стояла, обнаружив аккуратный круг из белесых грибов.       И в тот же момент ей в спину врезалось что-то маленькое. Она резко обернулась, ловя маленькое нечто руками. Создание тут же блеснуло мелкими острыми зубками и впилось в руку Алисы, агрессивно хлопая стрекозиными крылышками. Оно отчаянно рвалось, будто желая откусить часть от ладони девушки.       Крик со стороны леса привлек Мариам и Женю. Первая, оставив только-только приготовившееся мясо с картошкой, незамедлительно рванула в лес, к звуку. Парень, промедлив и подумав, последовал за ней. Правильный путь им указывал только благой мат Алисы. Уже через пару минут они были у какого-то домика. Только ругнувшись под нос, мол, "куда же занесло их несчастье", они кинулись внутрь, а после и спустились по лестнице вниз, на непрекращающиеся звуки борьбы.       Стоило им спуститься, они увидели как Лиса швырнула что-то в стену и, вздрагивая, отошла.       — Ёб твою налево! — Алиса поморщилась, слизывая кровь с места укуса.       — Боже, Лис! Какого черта сейчас творилось? — со свойственной ему нервозностью ахнул Евгений, пока Мари шуршала карманами в поисках чего-то похожего на пластырь. Алиса в это время, не забывая жестикулировать, вещала о том, как злое фееобразное ее атаковало. Друзья убедились, что опасность миновала, но Мариам оттянула их поближе к себе и к выходу, встав за спинами друзей, и держа их и значительную часть погреба в поле зрения, чтобы в случае новой опасности, она могла их предупредить.       — По идее, ты его или пришибла, или прогнала достаточно надолго, — хмыкнул Женёк.       — Тогда возвращаемся. Там уже всё готово, — Мариам покачала головой, обеспокоенно глядя на Лису. Женя лишь пробурчал что-то наподобие «опять лезешь во все это и даже не предупреждаешь».       И ребята вернулись бы, если бы не тьма, мягко вытекающая из испорченного круга. Она напоминала то ли слизь, то ли туман. Густой, липкий, пахнущий влагой. Мари увидела её, но не успела никого предупредить, только открыла рот и уже почти шагнула к товарищам. Но пол, окутанный туманом, будто исчез, лишая ту опоры. Вторая нога поехала вслед за первой. Руки инстинктивно потянулись к друзьям за помощью, крепко схватили Алису и Женю, но те от неожиданности и сами не удержались и полетели за ней.       Было больно, ветки неслабо хлестали по затылку. Он ударился о какой-то сук, сломал его, провалился ниже и, утонув в мясистой, мягкой зелени неизвестного ему растения, скатился по холму вниз и теперь окончательно остановил свой "полет" на лужайке. По правде говоря, позже ему казалось, что этот неизвестный науке вид с большими листьями спас его от перелома или чего похуже.       В глаза светило солнце, заставляя парня морщиться и закрывать глаза руками. На что-то большее сил не оставалось. Да и шок ещё не прошел. Где-то в стороне послышались обеспокоенные голоса. А вскоре свет закрыл изящный силуэт. В нос тут же ударил запах жасмина. Женя прищурился, силясь рассмотреть незнакомца поближе. Лицо принадлежало девушке, может быть, чуть старше его самого и было красивым, хоть и рассеченным большим шрамом. Парень заметил также ещё одну странную деталь: кончики ушей девушки были заостренными. В прищуренных глазах плескалось детское любопытство. Несмотря на внешнюю хрупкость, сил, чтобы помочь Жене подняться, у нее хватило. Руки у девушки были узкие и прохладные.       Его без слов потянули за собой в какое-то здание неподалеку. Евгений всё никак не мог прийти в себя, мысли разлетались, связной фразы придумать не выходило, он был даже не в силах оказать девушке сопротивление. Так что ему только и оставалось, что молча поглядывать по сторонам. Высокое здание чем-то напомнило ему храм. Внутри, в просторной зале, было много свечей. В их свете Женя заметил фрески и мозаику на стенах. А посередине возвышалась высеченная из мрамора статуя прекрасной девушки. По узким, тонким плечам струились волосы, на спине перетекавшие в платье. Из-под его подобранного подола сверкали золотистые яблоки. На голове же девушки был венок из цветов яблони. Лучше рассмотреть ее не удалось, ведь эльфийка тащила его в сторону келий, что-то приговаривая себе под нос.       Только в узкой и душной комнате она, выдохнув, наконец остановилась. Евгена, по прежнему не давая сказать ни слова, усадили на жесткий деревянный стул. Свечи тут коптили, и весь потолок был чёрным, как и стены сверху. А подогнанный под одну из стен шкаф делал помещение еще уже и теснее. Дверцы открылись с омерзительным скрипом. Только теперь у парня получилось разглядеть девушку повнимательнее. Волосы длинные и рыжие. Глаза тёплым, золотисто-карим оттенком напоминали липовый мед. Лицо бледное, немного округлое. Чёрная длинная юбка чуть ниже колена, сзади опускалась до самого пола. От подола и до узких, изящных плеч шли белые ленты, чуть ниже груди образовывая какой-то очень замысловатый символ, отдаленно похожий на крест, который, как показалось Жене, могли бы носить на одежде монахини. Монахиня с деловитым видом стала перебирать склянки и банки, сдувая мешающие рыжие, волнистые пряди.       — Черт... Иоля всё таки была права в своем видении! ─ она вытянула какую-то баночку из зеленого стекла, с деловитым видом понюхав содержимое, поморщилась. — Не задавай лишних вопросов! Меня зовут Сестра Лафейра.       Парень хотел было вставить своё слово, но она приложила палец к его губам       — Да помолчи ты, знаю я как тебя зовут!.. Так, если тебе интересно, как ты тут оказался, то сиди помалкивай, а я расскажу.       На его лбу оказалась смоченная в неизвестной, дурно пахнущей жидкости тряпка, а его самого аккуратно, но настойчиво шлепнули по лбу, так что парень непроизвольно выпрямил спину, расправил плечи и удивленно захлопал глазами. Сестра Лафейра удовлетворенно кивнула и продолжила:       — Тебя утянуло в то, что некоторые наши астрологи называют прорехой. По их же теориям, они появляются случайно и... — эльфийка зевнула, — всё такое прочее. Как-то так.       Всё виденное им и сказанное ею не укладывалось в голове. Какие-то прорехи, астрологи и их сестры... От всего этого слишком странного монолога в висках у Жени загудело и голова отчётливо и неприятно начала болеть. Он понял, что теперь наконец-то может говорить.       — Ничего не понимаю, — только и смог проговорить он, потирая шею, на которой после недавнего приземления остались следы от листвы и веток.       Судя по тому, как она нахмурилась, взгляд парня ей, очевидно, не понравился, и она от души приложилась к горлышку баночки. Чуть морщась, она надежно закупорила её и поставила на место.