Dum spiro, amo atque credo.

      Азирафаэль гонялся за этим письмом уже доброе столетие. Он путешествовал, разговаривал с разного рода коллекционерами, но хоть многие люди популярные в узких кругах были наслышаны о нем, никто не мог сказать его точного местонахождения. Либо не хотел. Хотя, будем честны, ангел не слишком разбирался в этом, поэтому он продолжал искать с изысканностью и грацией тарана и воспитанностью истинного джентльмена.       Кроули он свои желания высказывал редко, в большинстве своем потому, что тот не любил книги (ну или делал вид, что их не любит, сам-то поди зачитывался еще как, пока телефоны не появились). А еще потому что он бы с конкретно этого желания посмеялся. «Письмо с признанием в любви? Бог… кхм.. кого угодно ради, Ангел, на кой оно тебе сдалось?» Ну или примерно так звучала бы реакция демона (по мнению Азирафаэля, естественно).       И вот после долгих поисков Азирафаэль был вне себя от счастья, он нашел его! То самое письмо в единственном экземпляре датируемое 16 веком! И ангела совершенно не волновали деньги. Его волновало содержимое, ведь каждый кто прочел это письмо, по их словам, 'Преисполнялись любовью и небывалой грустью одновременно "(что давало еще один повод не рассказывать о нем Кроули). И как старомодного букиниста-ангела могло не заинтересовать такое описание?       Азирафаэль не часто приобретал вещи такого рода. Да, у него были старые записи на березовой коре, пергаменте, найдется и пару прекрасных писем Киевских князей с ничего не выражающими сухими фактами, были астрономические наблюдения и даже пару гороскопов (в качестве комедийного чтива, конечно же). Все это ангел хранил с такой же трепетностью как и книги в особом шкафчике со стеклянными дверцами.       Но потеряные письма? Нет, увольте, к этому душа (или что там у ангелов) у него не лежала. Ну, кроме этого случая, естественно.       Прекрасно и то, что за письмом никуда ехать не надо было. Продавец устраивал аукцион (радовало, что не электронный), который начнется вот уже через 15 минут. Ангел был несказанно рад и невольно благословлял любого, кто хоть немного попадется ему на глаза, а некоторым могло даже показаться, что от него исходит некое свечение (что было не такой уж и ложью). Но это скорее было не от радости, а от того что по природе своей он был ангелом. И если уж эта природа вырывалась на свободу, то делала это сразу и во все стороны. В такие моменты чаша весов добра немного склонялась в свою сторону.       «Убедить» других не делать ставки именно на этом письме было не трудно, поэтому довольному Азирафаэлю оставалось лишь ждать окончания аукциона и забрать свое.       В это же время на другом конце города Кроули, который занимался разбрасыванием кучи реклам по почтовым ящикам резко остановился от плохого предчувствия. Осмотревшись по сторонам и на всякий случай проверив нет ли поблизости врагов, продолжил заваливать всех предложениями купить прекрасный пылесос по очень выгодной цене с большим количеством акций и не правильным телефонным номером.       Кто-то мог бы удивиться, почему эти двое действуют как вполне себе работники Ада и Рая. Но что еще делать двум существам, которые живут уже больше шести тысяч лет и испробовали все, что предлагает жизнь (ну, все испробовал только Кроули, Азирафаэль только был наслышан, но ему и так было достаточно). А по природе было приятно заниматься тем, для чего был создан (ну или стал, опять же в случае демона).       И все же больше бы удивления принесли другие интересные факты из жизни одного конкретного ангела и одного конкретного демона. К примеру, этот самый конкретный ангел предавался чревоугодию, а некий конкретный демон любил этого конкретного ангела. Но хватит конкретностей, любовь этого не терпит.       Как и Кроули не терпит факт своей привязанности. Она выжигала ему сущность ежедневно, и даже если она это делала не физически, а морально для демона сути не меняло. Он даже как-то собирался признаться, но это послужило бы разрывом всех их отношений. А демон скорее будет мучаться всю свою бессмертную жизнь рядом с ангелом, чем без него. И эта своеобразная слабость перед Азирафаэлем его и злила.       Как порядочный демон он должен был ненавидеть все живое, а не радоваться от обычной встречи с ангелом. И если вы считаете это милым, гореть вам в Аду.        В любом случае, Кроули уже закончил пакостничать и отправился к себе домой в надежде на ужин с Азирафаэлем сегодня вечером, в то время как сам Азирафаэль довольный приготовил себе место для чтения и уже прочитал первую строчку. Стоит сказать, что в этот же момент плохое предчувствие у Кроули усилилось.       С самого начала почерк показался знакомым. Где-то он уже видел эти острые углы и отказ соблюдать каллиграфию. И он бы вдумывался и дальше, если бы текст не утянул его быстрее. «Ангел, с самого начала времен я думал как может кто-то настолько светлый ходить по этой прожжённой земле. Мы с тобой видели столько ужасов, что и словами описать нельзя, сколько раз я отталкивал тебя, сколько раз отталкивал меня ты и все же, мы снова разговариваем, снова обедаем вместе. Я долго боролся со своими чувствами, долго отрицал их, и черт побери мне до сих пор не удалось окончательно с ними смириться. Я думал, эта боль, что я испытываю глядя на тебя, всего лишь последствие ангельской благодати, которую я — грязный демон, не могу вытерпеть…       Азирафаэль мог показаться наивным, мог показаться глупым, мог показаться непробиваемым, но ключевое слово во всем этом «показаться». Те, кто узнали его поближе (а таких всего один демон), знали, что на самом деле ангел просто не хочет показывать, что все понимает. И отнюдь не ради блага, нет, он это делает для хорошего шантажа, шпилек и других немного неподобающих ангелу действий. Естественно, только тогда, когда ему это нужно.       Этот раз был исключением. Отрицание — очень интересный феномен, а особенно в руках ангела, который успешно отрицает почти полное отсутствие хороших людей на планете, наличие плохой еды и свои чувства к одному конкретному демону и возможность ответных чувств с его стороны. И эти отрицания давались ему с трудом. Что касается письма, отрицать очевидное в нем было не трудно. Ведь если принять то, что лежит на поверхности, придется принять и еще несколько фактов указанных ранее. А Азирафаэль с его любовью к очень медленному, размеренному движению и особенной нелюбовью к смене своих убеждений был очень рад продолжить путь лжи самому себе (даже если это считалось за грех). Его глаза вновь вернулись к тексту на бумаге. …Но все оказалось куда прозаичнее и прискорбнее. Я никогда тебе не лгал и здесь не буду. Несмотря на очевидный провал я не могу перестать надеяться на ответные чувства. Как говорится: «Dum spiro, amo atque credo». Вот и я, противореча всем законам наших начальств пока дышу, люблю и верю. И хоть дышать нам не обязательно, а любить и верить строго запрещено, я все еще это делаю. В Аду нет надежд, но я беспрерывно надеюсь, что ты хотя бы разрешишь присутствовать рядом с тобой. Вы ведь ангелы поощряете любовь, верно? Не знаю, чувствуешь ли ты ее, но мне кажется что нет. Знаешь, я прекрасно научился скрывать свои чувства за столько лет рядом с тобой. И я бы с таким же успехом показал бы их тебе, если бы был уверен, что ты ответишь мне, что ты позволишь быть с тобой. Как же я ненавижу такие долгие письма, ангел, ты бы знал. Но сказать тебе это наяву, нет спасибо, дайте святой воды напиться. Я отправлю тебе это письмо, пока мы находимся в одном городе и тут же уеду. Ты знаешь, где меня найти, если вдруг захочешь. Но давай не будем говорить обо всем, что здесь написано, если ты не способен ответить. Иначе я не выдержу, боль от жалости в твоих глазах просто развоплотит меня и, поверь, я не буду еще очень долго заполнять бумаги, чтобы возвратится к тебе. Для нас обоих будет лучше, если ты представишь, что это всего лишь глупая шутка жалкого демона и никогда не будешь вспоминать об этом в наших, горячо любимых мною, беседах. И все же я не могу более держать это в себе! Ты не представляешь, как трудно скрывать, что я люблю тебя, твою дурацкую любовь к книгам и блинчикам. Я люблю все в тебе и надеюсь, ты простишь меня за ужасную спутанность мыслей, простишь потраченное мной и этим письмом время.

Твой Демон

      Азирафаэль сидел в прострации бессмысленно пялясь на письмо. Отрицать получалось все хуже и хуже.       Кроули в своей квартире извивался от беспокойства, и почему то мыслях об ангеле. Поварившись в собственном соку еще пару минут, он понял, что единственным правильным решением ему показалось посетить букинистический магазин и понять что все-таки происходит и не чувствует ли и он того же.       Азирафаэль же чувствовал. Только немного не то, на что надеялся Кроули. Вряд ли смятение смешанное с удивлением и страхом и, возможно, с небольшой долей вселенского восторга, можно сравнить с плохим предчувствием. В любом случае, ангел, как уже говорилось ранее, любил отрицать, но прекрасно все понимал.       Хотя в этот раз он делал это необычайно долго. Настолько долго, что Кроули уже успел доехать до магазинчика, припарковать машину в самом ужасном для этого месте, и без стука открыть ногой дверь на которой четко виднелась надпись «ЗАКРЫТО».       Найти ангела, впрочем, не составляло труда, особенно когда от него прямо-таки воняет разнообразными эмоциями (что для него несвойственно и что еще больше заставило Кроули волноваться). Азирафаэль сидел к нему спиной и будто то бы и не слышал хлопка входной двери. — Ангел, ты что застыл? — рука Кроули лягла на плечо в бежевом пиджаке. После ухода из контор, они начали позволять себе больше вольностей, и небольшой физический контакт так же входил в их перечень.       Азирафаэль дернувшись, резко встал и развернулся лицом, аккуратно держа какой-то старый лист в руках. На лице Кроули чуть было не появилась насмешливая улыбка, опять этот несносный зачитался и забыл о времени. Не мудрено, что этот дряхлый листочек мог лишить их ужина сегодня вечером. Но едва появившаяся улыбка тут же сползла с губ демона. — Азирафаэль, что это у тебя в руках? Будь так любезен, дай мне взглянуть. — о, Кроули прекрасно узнавал свои работы и уж тем более он был способен узнать свое единственное длинное письмо. От него так и разило энергией демона (Азирафаэль естественно не смог ее почувствовать, потому что весь книжный был насквозь пропитан Кроули, как и сам Азирафаэль собственно. Как демону удалось этого добиться, до сих пор оставалось неясным).       И все же проверить стоило, чтобы не наговорить лишнего, если у Кроули вдруг случилось помутнение сознания и он не узнал письмо, которое только и кричало о принадлежности демону.       Азирафаэль же испуганно приложил письмо текстом к груди и попытался отойти на шаг назад, но уперся в шкаф. — К-Кроули? Я не ждал тебя так рано, разве мы не договаривались встретиться вечером? — глаза ангела бегали по комнате, а весь его вид выражал желание перевести тему. — У меня было плохое предчувствие. И судя по твоей реакции, оно было вполне причинно. Сколько ты успел прочитать? — Кроули сдерживал страх внутри себя, лишь бы не показать его на лице, лишь бы не увидеть отвращение ангела. — Хотя, знаешь, неважно. Оно мм.. ты мог подумать.. что оно было написано для тебя, но это.. нгх.. не так. Я пытался соблазнить тогда одну девицу или парня, уже не помню и.. написал это в качестве, ну знаешь, чтобы там чувства показать. Но это все неправда, да. Знаешь, думаю его следует спалить, чтобы не было улик моих самых ужасных методов искушения.. Давай я это сделаю, не займет и минуты. М?       Кроули дергался из стороны в сторону, делал полушаги в разном направлении известном ему самому и пытался выглядеть самоуверенным. И это была самая ужасная тактика, потому что именно она и помогла Азирафаэлю понять, что все-таки написано в письме, и уж тем более понять кому оно все же принадлежало. Все это вкупе, помогло Азирафаэлю перестать отрицать окончательно, более того, он почувствовал небывалый прилив смелости. — Дорогой мой, кажется, что ты утверждал, что никогда не лжешь мне. — он мягко улыбнулся, аккуратно свернул письмо и положил его на место в шкаф, с мыслью о том, что теперь не меньше чем раз в неделю будет его перечитывать. Теперь для ангела ситуация, в которой они находились, показалась ему крайне забавной и от этого короткий смешок невольно вырвался из его губ.       Лицо Кроули исказилось от злости. Его нервная система, или что-то очень на нее похожее, не выдерживала такого наплыва. И гнев был вполне приемлемой реакцией на происходящее. Как и хорошем способом избежать ситуации. — Значит, ты все-таки решил поиздеваться надо мной, да? Ну конечно, демон влюбившийся в ангела, что может быть смешнее. Да, хорошо, я тебе не лгу, вот пожалуйста. Прекрасно, можешь и дальше сидеть и хихикать над этим, а я терпеть такое не собираюсь. Удачи, Азирафаэль, надеюсь больше не увидимся. Чао! — он злостно развернулся и необычно громкими для привычной походки демона шагами направился к двери. Двери, которая собственно говоря чудесным образом оказалась закрыта. Что еще больше разозлило его. — То есть ты еще и хочешь это при мне сделать? Хороший из тебя друг, Азирафаэль, ничего не скажешь. Я думал, хотя бы из уважения к нашим былым отношениям, ты смилуешься надо мной.       Злой Кроули всегда казался ангелу на удивление милым, но вот вся его боль, которую в данный момент демон не сдерживал, вряд ли можно так описать. Не зная как правильно остановить гневную тираду, Азирафаэль просто быстрыми широкими шагами подошел к Кроули и обнял его.       Все же помнят как в ступор впал ангел? Прекрасно, потому что сейчас именно так себя чувствовал Кроули. В голове демона уже сложилась картинка с унижениями, неприятием, отвращением и внезапно Азирафаэль ломая все шаблоны обнимает его? Если бы Кроули был компьютером, вы бы увидели синий экран с ничего не значащими для обычных людей единицами и нулями. — Успокоился? Теперь я могу говорить? Дорогой мой, в твоей импульсивности есть некий шарм, но в этой ситуации он крайне неуместен. Мой смех был вызван всей абсурдностью ситуации, в которой мы находимся, — ангел не выпускал его из кольца рук (хотя не то чтобы Кроули жаловался на это). — Понимаешь, когда ты ангел, влюбленный в демона, который считает, что тот не умеет любить, находишь послание которому уже пять веков, а это послание тебе… Это как минимум неожиданно, как максимум оглушающе. — Стой, погоди, ты что?.. — Кроули слегка отодвинулся, попытавшись взглянуть ангелу в глаза. Тот их и не скрывал. — Если уж быть честным, мои чувства появились много позже чем у тебя, но причиной здесь послужило мое еще более глубокое отрицание. Ты ведь знаешь, я не очень люблю перемены, а тут она уж больно большая, согласись, — Азирафаэль с легкой улыбкой потянул за дужки очков демона, после чего аккуратно положил их в свой нагрудный карман.       Глаза Кроули для ангела выражали куда больше, чем он хотел бы или мог представить. А потому для него не составило труда прочитать в них любовь и толику желания. Которое Азирафаэль вполне разделял. — Ну что ж, теперь тебе не придется лишь надеяться. И если ты думал, что я после увольнения, так сказать, из Рая, не позволю себе такую вольность как собственное счастье, ты очень сильно ошибаешься. — Ангел, ты такой гедонист, что я и не сомневаюсь, что теперь ты себе ни в чем не будешь отказывать. Прошу учесть, что я не просто это поддерживаю, а еще и всеми руками за. — Знаешь, может отменим сегодня наш ужин в ресторане и я просто попробую твои губы на вкус? — как уже говорилось ранее Азирафаэль прекрасно все видел и понимал. А потом так же прекрасно использовал информацию в своих целях.       А Кроули… А у Кроули был не просто синий экран, вся его матрица в миг перегорела от перегрузки фантазий и мечт.