рабочий интерес и никакой личной симпатии

— Это было неплохо, но ты потратил слишком много времени, — Мори кинул взгляд на настенные часы и огорченно вздохнул. — Его можно было занять чем-то куда более важным. — Извините, «Господин Пунктуальность», — Фукудзава указал пальцем в сторону окровавленного тела с перерезанной сонной артерией, — но не я потратил чертовых двадцать минут на допрос несчастного сотрудника, чтобы по итогу не суметь вытащить из него ни слова и убить. Огай подкатил глаза. — Перестань нудить. — Это моя работа. — Твоя работа — выполнять мои приказы в полной мере, защищать меня ценой собственной жизни и не возникать, когда не требуется. — Мори повел бровью. — Или уже что-то изменилось? Фукудзава покачал головой. — Ну же, скажи это вслух. — Нет, мой господин. — Юкичи произнес последние слова с абсолютной отверженностью в голосе. Лицо Мори засияло язвительной улыбкой. — Хороший мальчик. Огай прищурился, взвешивая логические варианты исхода своего последующего предложения. — Поехали выпьем. Фукудзава поморщился. — С чего бы мне с вами пить? — Потому что ты все время серьезный, Юкичи. А иногда, — Мори провел рукой по линии челюсти Фукудзавы, стирая еще не застывшую кровь, — нужно уметь расслабиться и отпустить свой образ. Хотя бы на время.

***

Алкогольный удар в голову прошел практически бесследно, оставив лишь легкий туман в сознании молодых людей. Бокалы опустошались практически в полном молчании, которое прерывалось лишь на короткие и саркастичные замечания Мори и на не менее колкие ответы Фукудзавы. — Скажи мне честно, Юкичи, — Мори жестом указал бармену, что вино само себя наливать не станет, — у тебя есть женщина? — Нет. — Это было так очевидно, Юкичи! — Мори рассмеялся и пальцами потянул уголки губ Фукудзавы вверх. — Улыбаться нужно ча-а-аще-е-е. Женщины не любят зануд. Фукудзава отстранил чужие руки от себя. — Дохляков тоже не особо ценят, знаете ли. Смех Мори приобрел оттенок грубой насмешки. — Ой-ой-ой, извините, я задел болезненную точку? — Огай встал и пошатнулся на месте. — Не буду я больше тебя трогать, Юкичи. Домой пойду. Мори сделал один уверенный шаг вперед, но дальше двигаться не смог — его запястье крепко обхватили пальцы Фукудзавы. — Я не отпущу вас домой одного в таком состоянии. — Что со мной может случиться в вечер пятницы? — Не знаю. Но, выражаясь вашими словами, мой долг — защищать вас ценой жизни, — Юкичи попытался вспомнить, правильно ли процитировал слова своего союзника. — И выполнять ваши приказы. — Вот оно как, — промурчал Мори и положил голову на плечо телохранителя. — Да, припоминаю… Ну, тогда доводи дело до конца.

***

— Вы уже отрезвели? — Фукудзава попытался поймать взгляд Мори, который он постоянно отводил в сторону. — Да, — тон Огая был раздраженным. — Нет нужды спрашивать это каждую блядскую минуту. — Ваше состояние в баре оставляло желать лучшего, а мой долг — защищать вас. Вот я и беспокоюсь. Не думайте, что это что-то вроде личной симпатии, — Фукудзава опустил глаза вниз. — Просто рабочий интерес. Мори, не имея сил на особо наполненные смыслом ответы, фыркнул и повернул ключ в двери. Однако, слова Юкичи начали расплываться в его голове сплошным и повторяющимся текстом. «…не думайте, что это что-то вроде личной симпатии…просто рабочий интерес…» — Да кого ты тут, блять, пытаешься обмануть. Мори резко развернулся и грубо притянул Фукудзаву к себе, целуя его жаркие губы. Юкичи, вопреки своим недавним рассуждениям вслух, не стал давать отпор: он запустил руку в волосы Огая, медленно опускаясь к шее. Следующим движением он толкнул Мори в квартиру, закрыв за собой дверь, но тут же остановился, осознав свои действия. — Вас так обижает факт того, что вы можете быть кому-то несимпатичны? — Фукудзава пытался понять характер своих чувств и желаний, наблюдая за тем, как Огай раскидывается на диване напротив. — Вовсе нет, — Мори скинул пальто с себя и расстегнул верхние пуговицы рубашки, оголив шею и ключицы. Он медленно провел пальцами по собственной коже, позволяя Юкичи наблюдать. — Просто я не люблю, когда люди лгут. В первую очередь, сами себе. Фукудзава понимал, что постепенно теряет контроль над собственным телом, а слова, сказанные Огаем, несли в себе только правду. Сколько бы он сам не пытался убедить себя в обратном, обмануть свои собственные чувства невозможно. — Ну же, Юкичи, — Мори не сводил глаз с Фукудзавы. — Погряз в мыслях, чтобы избежать реальности? Фукудзава поднял взгляд на Огая. — Мы с тобой — прекрасное олицетворение смертных грехов, — Мори театрально провел рукой от бедер до шеи, выводя невидимые линии на теле. — Только в данный момент мне не нравится, что я — похоть, а ты — гордыня. «Пути назад нет». Фукудзава перехватил запястье Мори и застыл, прислушиваясь к сумасшедшему биению своего сердца. Огай самодовольно улыбался и, словно играя, ждал следующих движений. «Теперь его точно нет». Фукудзава наклонился и провел губами по линии скул Мори, постепенно спускаясь к плечам. Он осторожно расстегнул пуговицы на рубашке Огая и его рука скользнула внутрь, медленно доходя до косых мышц живота. Фукудзава посмотрел на Мори и уголки его губ непроизвольно потянулись вверх: глаза господина Огая утратили прежний хитрый блеск и наполнились чем-то вроде умоляющей просьбы. Пусть презрительная насмешка в его взгляде все еще была читаемой, Фукудзава послушно опустился на колени. Мори, удивленный его покорностью, поспешно расстегнул брюки и опустил их вместе с нижним бельем. Фукудзава прижался губами к головке, а затем начал медленно водить языком по члену, постепенно наращивая темп и силу. Он аккуратно поднял взгляд на Огая: тот глухо постанывал и подавал тело вперед, всем своим видом желая большего. Чувство возбужденности дало о себе знать: мысли Фукудзавы заполнились желанием, а тело прекращало слушать. Ему захотелось довести Мори до предела, заставить его изящное тело дрожать, выгибаться и становиться непокорным рассудку. Не до конца понимая, делает ли он все верно, Фукудзава начал активно двигаться ртом, постепенно насаживаясь глубже. Возбужденному Мори было мало, тело требовало большего. Он запустил руку в волосы Фукудзавы, плотно намотав их на кулак. Получив ответный, еле слышный стон, он ускорил партнера. — Блять… — Мори запрокинул голову назад и кончил, издав самый изящный стон, который он только мог сделать. — Быстро, — Фукудзава поднялся, стер сперму пальцами с лица и демонстративно облизал их, смотря Огаю прямо в глаза. — Считаешь себя самым стойким? — наполненный агрессией и возбуждением, брюнет опустился на колени, не прерывая зрительный контакт. Юкичи быстро спустил брюки и оперся руками на спинку дивана, полностью нависая над пошло сидящим внизу Мори. Огай начал облизывать член сквозь белое нижнее белье, губами ощупывая размер. Факт того, что у его напарника стоит, не мог не порадовать. Белье было насквозь мокрым от слюны и Мори дразняще отстранился. «Блять. Я задохнусь от его огромного члена, но, клянусь, сяду на него сегодня.» Огай спустил белье и поставил руки на бедра Фукудзавы. Без особых прелюдий, он обхватил член ртом и начал насаживаться настолько глубоко, насколько хватало сил. Юкичи стянул резинку с его волос и длинные, черные пряди упали на мокрые щеки. Фукудзава заботливо заправил их за уши и поднял голову наверх, громко выдыхая ртом. Огай воспринял томный вздох как приказ к действию и ускорился еще сильнее. Огромный член во рту приносил удовольствие на грани с болью. Каждое движение сопровождалось глухими горловыми стонами Мори и хриплым, тяжелым дыханием Фукудзавы. Юкичи опустил голову и посмотрел на Огая. Вид был чересчур эротичным. Полуголый доктор мафии с членом во рту и непослушными черными волосами, которые щекочут пах. То ли из-за зрелища, то ли из-за очередных жестких движений, Фукудзава прошипел какое-то ругательство и кончил Огаю прямо в рот. Тот, с максимально пошлым, хлюпающим звуком, отстранился. Юкичи показалось, что настроение мужчины стало скучающим, но когда Мори поднялся и впился горячими губами в него, он понял, что ошибся. Он почувствовал сумасшедшее сердцебиение в плотно приложившейся к нему чужой груди. — Я сейчас, — Огай, тяжело дыша, ускользнул к себе в спальню и вернулся с тюбиком смазки в руках. Без единой капли стеснения во внешнем виде, он раскинулся на диване, широко раздвинув ноги и в спешке растягивал себя. Член Фукудзавы пульсировал и, не в силах сдерживать себя, он перехватил руку Огая и медленно вошел. Обхватив бедра партнера, Юкичи насаживал его глубже, больше. Мори непрерывно стонал, но всеми своими действиями только делал движения жестче. Двинувшись еще глубже, Фукудзава хрипло выдохнул, сжав зубы. Огай прикрыл рот рукой и немного заглушил вырвавшийся крик. Юкичи ускорился. Входить в недостаточно растянувшегося Мори в таком темпе было жгуче приятно. Тонкое, изящное тело изгибалось. Юкичи впился пальцами в нежную кожу бедер партнера, на что ему ответили тихим шипением. Фукудзава кончил. Он подметил, что довести возбужденного Огая рукой не составило особого труда. Мори медленно поднял ноги на диван и провел рукой по волосам, зачесав их назад. Дыхание все еще не выровнялось, мысли все еще расфокусированы, ягодицы горят от крепкого хвата Фукудзавы. Огай запрокинул голову на спинку дивана и рукой нащупал пачку сигарет на стоящем рядом столике. Он достал одну и жестом предложил своему телохранителю присоединиться. Тот лишь сел рядом, отказавшись от сигареты. Мори затянулся и густой дым наполнил комнату. — Все еще пьян? — Нет, — Огай струсил пепел. — И пьян не был. Юкичи рассмеялся. — Пьян не был? Ты себя в баре вообще видел? Ты даже стоять нормально не… — смех прервался. Лицо Мори засияло самодовольной улыбкой. — Чертов актер. — Ладно тебе, — Огай толкнул Фукудзаву плечом и провел пальцами по обнаженной шее. — Надо почаще в бар ходить, не думаешь?