Порождённый

Пролог — Марабу

«Не мертво то, что в Вечности пребудет, со смертью Времени и Смерть умрёт»,

Говард Филлипс Лавкрафт.

Не было понятно, что стояло: жаркое, палящее Солнце, или же холодные, будто лёд, останки Луны. Небеса были окрашены песчаной бурей в отвратно-желтоватый, похожий на грунт цвет, и бесконечные тучи закрывали доступ к сумеречному, фиолетовому, небу. В нём виднелись осколки настоящих времён, печально возросших на стенах прошлого. Где-то вдалеке, едва-едва видимо, высился бронзовый луч Кристальной Империи, поддерживающего щит над немногочисленными выжившими. Это и была главная цель — добраться как можно скорей к этому лучу, преодолев многие невзгоды. Препятствий было множество. Преодолеть каждое — самое настоящее мужество, ведь такие встречи редко оканчивались хорошо, чаще кого-то убивали, с кем-то обращались ещё хуже, кого-то даже ели… Умерший мир порождает настоящих чудовищ, которые были способны практически на что угодно. Постепенно поднимался ветер, пробирающий холодом до самых костей. Основные его порывы теперь шли со стороны как раз-таки Кристальной Империи, навеки оставшейся изолированной из-за этой особенности местности. Дойти хватало сил далеко не всем. Но опытные выживали. Укрываясь плохо сшитым плащом, серый пони торопился, перебирая копытами по каменистой насыпи, образовавшейся со временем из осколков давно разрушенных домов. Он не помнил, от чего именно они впали в разруху — соседство ли с Лесом привели к такому бурному взрыву, печальные события ли прошлого, — всё это кануло в лету. А может статься, что это всё дело лап противников мирной жизни, известных злодеев, вошедших в хроники уцелевших народов Эквестрии и соседствующих стран. За судьбу последних никто не переживал, не знал их положения, да и некогда было. Показались первые уцелевшие руины, они высились, как небоскрёбы, оставляя возле песка множество следов; мусора, как обычного, так и строительного… внутри останков былой эпохи можно было найти какие-то припасы, они всегда неведомым образом находились, сколько бы путников через них не прошло. Всмотревшись вдаль, странник прикинул расстояние и перешёл на галоп. Где-то рядом, за пригорком песка, внезапно стал слышен шум, походящий больше на писк москитов. Стоило поторопиться до цели, поскольку велик риск наткнуться на стаю чего-то, похожего на слепней. На сомнения не оставалось времени, одни инстинкты вторили: они совсем рядом, ибо шум грозится скорой армией, обгладывающих начисто неготовых ко встрече с ними. Страшнее параспрайтов, забавных и не очень зверушек, что до Перемен обитали здесь. Насекомые были одной из множеств аномалий Нового Мира, а их появление — загадка, любимая шаблон для создания баек от местных, что горазды на такое даже в самых пессимистических условиях. И которых найти стоит трудов, сравнимых с героической стойкостью, описываемой в сказках и тех же байках. Шум всё приближался, нарастая с каждой потерянной секундой. Деваться было некуда. Единственной надеждой была пещера, видневшаяся не так уж и далеко, если поспешить. Не выжидая ни секунды, путник побежал, стараясь быть менее шумным, чтобы не навлечь на себя смерть в лице жужжащих. Наконец, попав в тень безызвестного грота, скиталец приютился между огромных камней, наблюдая за происходящим. Медленно показалось серое облако из бесконечных точек, покачивающихся от легких дуновений ветра. Медленно, но верно определяя направление, они словно бы лавируя в воздухе приближались к серому пони.       В тот момент было невыразимо страшно, его сердце колотилось как бешеное, а давно проступивший пот стекал ручьём. И лишь глаза, не дрожа, следили за их приближением. До пещеры оставалось совсем чуть-чуть, в несколько копыт пути, как вдруг послышался шум, совершенно ни на что не похожий. По неслышному сигналу рой повернул направо, по направлению к нему. Приняв это за знак свыше, странник схватил упавшие сумки и пулей выскочил наружу. Совершенно неважно, что их отвлекло, пусть там будут хоть трижды зазевавшиеся жеребята — важно только выбраться.       Его цель была совсем рядом, и лишь бесконечно долгое дежавю стало ответом на вымученный вопрос “когда уже?”. Окружение стало до боли знакомо, хоть и обезображено навсегда. Но, игнорируя всё ставшее неважным, он медленно зашёл в разрушенное здание.       Хотя, если его сравнить с остальными — оно сохранилось намного лучше.       Покосившаяся изба, брёвна которой еле-еле стояли друг на друге, кипа различных непонятных бумаг со старо-эквестрийским языком, которым путник обладал если не в совершенстве, то значительно хорошо. Однако они не имели никакого значения в данный момент — это были безумные записи некоего «Пиромана», чья реальность была крайне отличной от настоящей.       В одном из углов на полу лежал скелет, согнутый в таком положении, что представить его смерть было страшно и больно. Так не умирают снаружи, где мучения заканчиваются в считанные минуты. Быстрым, привычным жестом странник взял из него частичку, лишая скелета целостности, и положил в продолговатый мешочек, характерно бряцнувший в ответ. Согласно вечной легенде, передающейся меж молодыми мусорщиками и хранящиеся в памяти взрослых, часть от мертвого приносит владельцу удачу, служит духовным оберегом от множеств напастей, якобы прикрывая своего носителя энергией мертвых.       Помимо этого, вокруг ничего больше не было. Было как минимум глупо тратить редко восполняемые силы, так сильно подставить свою жизнь наперекор смерти, чтобы в итоге получить одну косточку и кучу ненужной бумаги.       Однако, кое-что, кажется, могло набить цену: отсюда, с небольшого пригорка, стало видно некий разрушенный временем замок, в котором точно могло найтись что-нибудь интересное. Как минимум — книга, которые теперь на вес золота, абсолютно любые, даже какая-нибудь фантастика, совершенно глупый жанр. Книгопечатного станка этот мир не видел уже несколько сотен лет.       Прикинув в уме следующую цель, скиталец вышел из руин дома, направившись прямо через образовавшуюся от времени дюну, песчаную и опасную из-за своей неудобности. Оставалось только как-то попасть внутрь — крепость сохранилась достаточно хорошо, даже ни единой щели, словно бы она имела собственный подвал костей-оберегов, поэтому попасть внутрь было задачей незаурядной смекалки или большой удачи.       — Посмотрим, что у нас здесь… — покашливая, почти шепотом сказал путник. Негласно запрещалось разговаривать вне укрытий, ведь все живущие ныне — те, кто умеют беречь тишину. Помогла удача. Найдя небольшой лаз в фундаменте он, недолго думая, нырнул в него вперёд головой. Внутри, конечно же, было темно, поэтому пришлось достать из рюкзака светящийся кристалл.              Один лишь взгляд на него приносил боль - так многое раньше пришлось отдать ради него, практически, пожертвовать своим понячеством. Итак, с небольшим источником света в копытах, он медленно прорезал себе путь сквозь завесу тьмы, наблюдая за всякими предметами: стойками, столами и шкафами, и иными деталями интерьера. Не было понятно, в какой период истории замок покинули и забыли, но судя по слою пыли, это было точно очень давно… что навевало далеко не радужные мысли.       Оглядевшись вокруг, стало видно множество комнат, также заброшенных Сёстры знает когда, с ничего не представляющими себя артефактами прошлого. Присмотревшись к стенам, ему показалось, что те движутся, однако, он это списал на утомление и обычную усталость.       Поднявшись наверх, стало гораздо светлее из-за открытых окон. Уже не нужен был портативный “фонарик”, можно было спокойно передохнуть в какой-нибудь из комнат, не привлекая ничьего внимания… так он и сделал, устроив привал в одной из комнат (удивительно, что замки ещё работали!), предварительно проверив её на наличие ловушек. И, разумеется, доступности — было бы неприятно осознать, что кто-то может прийти к нему легко, не сломав себе ничего не по пути.

***

      Когда он очнулся, не до конца пришедшее в порядок сознание почувствовало: случилось нечто странное, будто бы пронеслось по замку, меняя его с основания до самых шпилей. Вместе с ним. Тело отказывалось полноценно подчиняться, чуть мутило в животе — словно органы решили сыграть в чехарду, а потом забыли, где их место. Схватив рюкзак, путник аккуратно выглянул из-за двери: чисто, ветра нет, движений тоже. Одна лишь скорбная тишина. Всё тот же коридор, и другой, накрест пересекающий его. Но то, что они не отличались друг от друга, казалось маловажным в этот момент.       Выход на этот раз казался там, где до привала была ванная. Коридор остался тем же, но с добавлением чего-то инородного: чьи-то кости на полу, белый порошок повсюду, на ощупь похожий на соль, и тьма оккультных предметов впереди. Даже стены перестали быть собой. Если всмотреться в их примитивный узор — они кажутся нормальными, но после взгляд терял свой фокус и на периферии взгляда всё становилось совсем иначе. Страннику хватило знаков понять, что задерживаться здесь совершенно излишне, а поэтому он решил приступить к самому главному: поиску библиотеки. Следуя опыту, она всегда есть в подобных зданиях. Особенно, в столь древних, как этот.       Стянув сумки на пыльный пол, он пошел вдаль по коридорам без них.       Искать долго не пришлось: большие стеллажи с бумажными драгоценностями находились в комнате, которая была совсем рядом со временным местом отдыха, устроенным им.       Внутри, конечно, всё было куда плачевнее, чем можно было бы себе представить. Поваленные книги рассохлись, оставив после себя кипы сгнивших бумаг, сложенных ветрами чёрт знает как. Однако, в одной из груд, которые землепони так тщательно разбирал, обнаружилась целая, почти не тронутая временем книга.       Да какая книга! Цельная скала на восемьсот страниц чистой истории Эквестрии, если судить по названию! За такие источники можно было бы озолотиться на всю оставшуюся жизнь… только вот стоило ли её продавать? Открыв случайную страницу, он наткнулся на многозначительное имя сорок первой главы: «Последняя Битва».       — Здесь твой конец, маленькая принцесса.       — Я не позволю тебе навредить понячеству! Я сделаю всё ради них и своих друзей!       Две стороны начали противостояние. Аликорн казалась незначительной мушкой в сравнении с величественным, пожирающим магию, Лордом Тиреком. Его смех, полный презрения по отношению к принцессе Твайлайт Спаркл, уничтожал изнутри любого, кто его слышал. У переполненного магией Лорда голос мог достигнуть даже границ необъятной Эквестрии, и его слышал каждый, кто ещё был жив и в сознании.       Саму принцессу знали немногие. Она была настолько же наивна, насколько верила в свои силы. И пусть в тот момент её магия сияла ярче магии Сестёр, ей было не сравниться ни с чем по силе с магией самого Эквуса. Возможно, наступил момент, когда жизнь начала висеть на волоске, в шаге от отчаяния, и лишь вера поддерживала, делая минуты дольше, а роковой момент — отдалённее.       Когда началась битва, мир настигла вспышка ослепляющего света. Так выглядит гнев звёзд, низвергнувшихся на эту землю. И в этой вспышке были отчётливо видны две фигуры, вестники тяжелого грядущего. Лорд Тирек стал значительно меньше ценой мощнейшего подземного толчка, треснувшего земную поверхность. Из неё фонтаном взмыли волны и стены магмы, заливая ранее разрушенную пустошь. Но под влиянием магии это было ещё хуже.       Две воинствующие фигуры в воздухе, оставляя за собой шлейфы магии, то сталкивались вместе, то разлетались в стороны, стараясь задеть друг друга. Словно исполняя некий танец. Он был безупречен и прекрасен, а ошибка, выход из ритма или неверное движение, могла стоить жизни партнёра.       Магические взрывы оглашались на всю окрестность, оставляя за собой многочисленные последствия. Сначала Эквестрию настигло всепоглощающее пламя, потом наступили потопы, — несомненно, попытка принцессы исправить положение, — живность стала мутировать, многие виды вымерли или исчезли, появились новые, ужасные из-за своей природы появления.       Внезапно, воюющим стало чего-то недоставать. Возможно, не хватало-то чего-то принцессе. Смех Лорда не прекращался, и его превосходство чувствовалось во всем. Он игрался с ней в последний раз, как с игрушкой, которая вот-вот израсходует свой заряд и навечно уснёт, более бесполезная и ненужная. И тогда Твайлайт Спаркла начала действовать решительнее, на мгновение прекратив смех своего врага. Но ненадолго.       Магический фон, окутывающий Эквус, который ранее всегда был неприступен и недоступен никому из разумных, стал медленно таять. Первыми это почувствовали единороги, постепенно теряющие сознание. Небо переменилось, облака перестали подчиняться пегасам, а Солнце и Луна дрожали на небе, сдвинувшись с привычной орбиты. Появились первые аномалии, искажения, возникшие из дыр поглощённой проклятой принцессой.       Аномалии были многочисленны. Они ломали привычные виды, разрушали саму историю пони, дарили дожди засухе и огонь — лесам. Всё стало небезопасно, а неверный шаг означал погибель.       И даже такой цены не хватило на победу.       Возможно, Лорд потерял интерес к ней, или наоборот устал от перемен. Лишь меж его рогов заискрилось прощальное заклинание. Ярко-оранжевое, с тёмной фиолетовой сферой внутри. Она не успела даже почувствовать боль: аннигиляция наступила быстро и безболезненно. В последней вспышке, в последней борьбе против него, в последнем бое в этом мире.       Однако, сама её смерть оставила неизгладимый след: почти все единороги погибли, как в самой Эквестрии, так и те, что каким-либо образом оказались вдали от родной страны. На поле сражения раздался последний взрыв — высвободившаяся из тела мёртвой принцессы энергия нанесла сокрушительный урон. Удар, что уничтожил всё живое на тысячи километров. Сама планета не выдержала его. Невозможно сказать, какие эмоции вызвало прочтенное, лицо странника осталось непоколебимым, лишь угрюмость придавала ему бледный, почти мертвенный вид. Страницы поглотили всё его внимание, приковав жадные до истины глаза к неровным буквам. Копытная печать мешала и раздражала его, привыкшего к машинному шрифту, но не была способна отвлечь. Перелистнув обратно к оглавлению, он выбрал следующую главу. Ту, которая показалась ему интересной и которая должна была дать некоторые ответы.

Глава тридцать первая

Ему бросила вызов маленькая пони. Бежевого цвета, словно восточно-эквестрийский персик, с голубыми кудряшками. Её невинность бросалась в глаза первой, как и её неуверенная поза. Но голос не лгал — она игралась. — Уверен, что хватит смелости поднять лапу на дитя? Небольшой разряд пронёсся ей меж копыт, попав в каменную землю. Это был почти безобидный шарик пламени, любимое каждому разумному, якобы боевое заклинание. Он мог бы оставить заметный ожог на теле, если бы Лорд хотел поразить её. — Мразь! Её кьютимарка — ладья. Само значение этой фигуры предвещало значительные амбиции, способные обмануть доверчивых. Также разоблачали эту пони её алые глаза, застывшие овалом на лице. Они никогда не смеялись, когда смеялась она, никогда не плакали, когда кривился в горечи рот. Они не поддерживали её игру в личины. Глаза выдавали в ней недетский разум и куда большую сознательность, чем Кози Глоу старалась показать. Когда пал этот глупый мир, населённый беззащитными имбецилами, — как она после отзывалась о недавних событиях — она вздохнула глубже и её внимание поглотили другие вещи. Её агрессия. Она — лишь жеребёнок, лишённый детства. Совершенно неважно, по чьей вине — свою она отвергнет в любом случае. Её детство прошло за попытками добиться желаемого, через все преграды социальных ограничений и угроз. Лишь пережив всех своих обидчиков, она остановилась. Её теперь привлекала психология душ. Играя на струнах души Лорда Тирека, она часто тянула за каждую ниточку его разума, заставляя того злиться, торговаться, даже прибегать к побегу. Но, как и в детстве, он перестал соответствовать её желаниям, и её сознание снова возвращалось в прошлое, превращая её в капризного ребенка, выкрикивающего: «Мразь!» Когда просвистел следующий сгусток магии в ответ на её крик, она поплыла. Метафорически, как плывёт сознание после попойки. Сначала в спину Лорда вонзилось прилетевшее лезвие, вызвав у того вскрик с последующим стоном, наполненным болью. Потом горящая, из-за остатков магии, земля попала ему на шею. И только тогда он потерял над собой контроль во вспышке ответной ярости. Меж его рогов вновь засияла магия, вырезая на стене пещеры глыбу. Подхватив её на лету, — она ничего не весила для наполненных магией кентавров, — он отправил наугад через себя, стремясь скорее запугать сумасшедшую, нежели убить. Когда приземлился валун, Лорд осознал, что отныне пещера осталась во власти лишь его одного. В спине затянулась рана, а лезвие, что оказалось без рукояти, упало на каменный пол. Аккурат на красный ручеек, ключом забивший из-под глыбы, заставляя поменять сторону течения. Кровь поблескивала в свете факелов, но потеряла свою сиятельность, когда остатки магии земной пони перешли к Тиреку. Он стал окончательно бессмертным среди прочих. Удивительно, как много для его сил значила магия безумного жеребёнка.       На какое-то мгновение, к горлу подступил ком. Отвратительная, гнусная история детоубийства, так красочно описанная в книге, словно это писал какой-то садист, тяжело укладывалась в голове.                          Конечно, пройдя множество трудностей жизни, к такому становишься удивительно холоден, но в этот момент по спине прошли мурашки даже не потому, что описанное в книге — мерзкая, отвратная притча о такой простой вещи, как смерть.       Она никого не оставляла равнодушным. Она была способна найти тонкие ниточки в сознании и душе каждого, переполняя того гадкими картинами и живыми сюжетами. Пожалуй, ни одно прошлое не заслуживало бы памяти. если его легенды — простые убийцы.       Его взял шок потому, как ловко и удачно вписывался этот сюжет между других — по началу тёплых и приятных, позже — безжалостных и омерзительных. Переведя дыхание, он продолжил чтение.

Глава тридцать третья

Всё началось в тронном зале, в сердце всеми давно покинутого Улья. Сама королева чейнджлингов была здесь словно гостьей, а не полноправной правительницей. Да и нет перед кем править в этом всеми покинутом месте. Без привычного жужжания и шума деятельности Кризалис пребывала в угнетённом настроении. — Я просто хочу их вернуть! Крик был полон боли и отчаяния, что лидировало в её тоне. Она обращалась к Лорду Тиреку, сидящему напротив неё на обломках трона. Под ним бесполезной грудой валялся камень антимагии, сыплющийся от прикосновения, — он давно высосал его силу. Лорд щурился, как от мигрени, стараясь себя контролировать. Его совершенно не радовала перспектива объяснять, по которым причинам радужные, словно декоративные петушки, чейнджлинги более не в её власти и контроли. Не то, чтобы ему нравилась их анархия, он придерживался идеологии авторитаризма, ведь управлять одной королевой легче, нежели толпой. — Ты не хочешь мне помогать из-за боязни, что я стану сильнее тебя! Она хохотнула, зло и насмешливо, словно открыла очевидный факт. Она понимала, что это не так. Но в ней не осталось воли раздумывать над своими, ей нужно любой ценой склонить Лорда на свою сторону. С ним она будет способна вернуть своих заблудших детей. — Дурная жучиха. Ты можешь создать новую колонию! Зачем тебе они? — Ты явно не знаешь, что без королевы они умрут от голода! Никто из них не способен поглощать еду без королевы ИХ роя!       Он задумался.       Этого было мало. Она бесновалась, требуя его наскоро принять решение.       Колебаться было ошибкой, словно демонстрацией треснувшей силы и проступающей слабости. Которой она воспользовалась, зажигая рог в тщетной попытке ухватить хотя бы долю его могущества. Однако, его мощь не являлась следствием эмоций, как это случается с пони. Магия хаоса — совершенно чуждое этому миру волшебство. Мгновение предательства всё же всколыхнули бурю внутри Лорда, спящую до сей минуты. Каменный трон был выломан из упругого основания Улья и отправился в полёт. В сторону потерявшей над собой контроль Кризалис. Как и в прошлый раз, он хотел её запугать, не убить. Но рефлексы обмануть тяжело, практически невозможно после долгого периода войны с “гармонистами”. Молча высасывая остатки родной магии, Лорд Тирек был в лёгком замешательстве. Под сгрудившимися бровями задвигались мысли, тяжелые, как треснувший трон на трупе недавнего друга. Последнего, из всех, кто у него был. Осознав, что больше терять нечего. Как и нечего было поглощать — всё живое давно истощило свои запасы драгоценного волшебства. Осталось только вершить свою вендетту.       Азарт всё не иссякал, разум требовал больше знаний. Поэтому, перевернув страницы, он отправился к новым главам.

Глава пятнадцатая

Это наступило ночью. Казалось бы, после случившегося, жители должны были быть готовыми ко всему, что только может произойти, но… Кантерлот спал спокойно. И поплатился за это, до рассвета лишившись всего, чего население ценило до этой ночи. Первая кровь пролилась ещё на этапе подготовки: когда все нужные охранники были убиты заранее, будучи беспомощными перед могущественными им врагами. В результате, для наступление было открыто целых два входа, но разве нужна скрытность для трёх сильнейших существ, когда правители обречённых уже находятся в руках злодеев? Войдя в Город, они ощутили безмятежное спокойствие, оставленное там, вероятно, Принцессами. Однако, рано или поздно, любой покой нарушается нотками Хаоса, постепенно становящимися безобразной мелодией апокалипсиса. Сначала они подорвали целый замок, отправив на тот свет неизвестно сколько душ, запертых внутри. Затем они перешли на дома простых пони, как напыщенных аристократов, так и на обычных поселенцев. Они прошлись по ним смерчем, не различая никого по полу и возрасту: перед смертью равны как жеребята, так и самые мудрые на своём веку. Лишь кровь была одного цвета, в которой с торжеством купались вестники смерти. Пони, разбегающиеся по улицам, будто муравьи, выглядели для них очень даже смешно. Отдельным удовольствием была ментальная боль перед угасанием жизни конкретных пони, оставляя на их месте лишь мокрое, красное пятно на теле Города. Когда же им надоело играться со своими жертвами, они привели в исполнение свой второй план: заряженная магией кентавра бомба, словно бутон нераскрывшегося ядовитого цветка. В одно мгновение все потеряли всю свою магию, отдавая её на усвоение Тиреку. После, высушенные, но ещё живые, беспомощные тела лежали на красивой каменной кладке, дожидаясь своего мучительного конца. …пока зловещая троица устраивала себе пир на одном из выступов горы наблюдая всё ещё горящие руины с высоты. Сами Сёстры-принцессы были вне досягаемости. Они находились в Улье, в коконах, сосущих из них остатки любви. Как бы не были интересны эти главы, путнику стало ясно: ничем хорошим эта история не сулит. После самоубийства Бога, мир стал медленно погибать, разваливаясь на куски. Землепони посмотрел на обложку с другой стороны. Зловещая надпись «Знающие историю живут в прошлом. Жили». подарила ему чувство непонятного страха. Однако, в реальность быстро привела справка: в графе «редактор» стоял прочерк, а автором указывался некий «Sombra Umbra», что наталкивало на не самые приятные умозаключения, о которых, всё же, было бы лучше умолчать. Пока что. Премерзкая книга лежала перед ним, открытая и манящая, однако, стало ясно, что лучше её оставить здесь. Навсегда. Складывалось ощущение, что отвратительный, ужасный палимпсест нашёптывал какие-то древние заклинания и призывал сотворить невероятное. От тонких, едва слышимых голосов голова шла кругом, места теряли реальность, само бытие расплывалось, будто кисель, медленно тая прямо на копытах. Они пробирались во все уголки мозга: в память, мысли, восприятие, предрассудки и странные истории, всё захламлялось мусором вековых древних поверий, а также одновременно важных и бесполезных знаний. Алхимические рецепты, пособия по магии чёрных кристаллов, жертвоприношения и омерзительные Боги, коим поклоняются где-то в степях пустыни… От этого легко потерять голову: спустя всего пару минут информационного шума в голове, и странник свалился без чувств прямо на пол с жутким грохотом посередине гнетущей пустоты вокруг. Книга упала где-то рядом, остановившись на первой главе: «Знакомство». Начало тяжёлой тайнописи выглядело удивительно просто: … Всё началось в Понивилле, гораздо больше, чем сотня-две лет тому назад... …потом, открыв глаза, он понял, что упал без чувств удивительно быстро, и удивительно надолго: часы показывали, что прошло больше двух часов. Правда, время всё равно уже почти не решало ничего в новом, обречённом мире. Он тихо сходил назад в комнату, к счастью обнаружив, что никто мимо этого замка так и не проходил, вещи лежали там, где их оставили, ничего не украдено (что было очень важно!), и сумки готовы, хоть сейчас надевай, да иди. Однако, что-то внутри просто тараторило и умоляло — вернуться назад и дочитать, вернуться назад и дочитать, вернуться назад и дочитать… Выбор между тем, над чем лучше жалеть: что не прочитал или что прочитал, он решился на первое. Незнание и упущенная возможность жалит больно, но не настолько, как знание того, что случилось на самом деле, и насколько его мечты и детская вера обратятся в прах. В эти сутки он потерял значительную веру в безгрешное и невинное прошлое и этот миг уже не вернуть, не обратить против себя никогда. Поправляя покосившиеся сумки, он медленно двинулся по коридору, надеясь найти чёрный выход или любой другой, гарантирующий выбраться из неприступного дворца наружу. А после дорога одна - в сторону Кристального Королевства. Это будет самый тяжелый путь, но… Разве у него есть выбор?

ДО КРИСТАЛЬНОГО КОРОЛЕВСТВА ОСТАЛОСЬ: 1700 КМ