incubus

Его глаза были самым весомым аргументом во всех отношениях с остальными. Когда он смотрел на людей, честное слово, было слышно, как в их головах вертелись шестеренки. Эти огромные, красные, горящие глаза. Говорят, что демон не должен испытывать свои способности на обычном люде, но кого это, собственно, волнует? Этот парень одним взглядом заставляет тебя обделаться к чертовой матери. Астрид стояла за барной стойкой, ждала, казалось бы, нормальных заказчиков, как подняла глаза и встретилась взглядом с этими глазищами. Никогда за всю свою жизнь ей не было так страшно, как в тот момент. — Ты это, отвисни уже, — Иккинг щелкнул пальцами перед ее лицом , — просто налей чертов бурбон мне в стакан. Астрид моргнула единожды, моргнул еще раз, но он никак не хотел исчезать. — В рюмку или смешать? — наконец спросила она. Он засмеялся над ней. За секунду Астрид забыла, что от его взгляда плавится кожа, и полностью отдалась холодным рукам хриплого смеха. Это нереальный, просто нереальный смех. — Скажи правду, ты идиотка? — Иккинг сложил руки на барную стойку, за которой тихоня Астрид протирала тряпкой бокалы, и медленно, изучая робеющую барменшу, склонил голову к правому плечу, — в стакан. Маленький паб на краю города не видел демонов у себя в гостях и был готов не видеть их и дальше, но сегодняшний посетитель, то бишь высоченный и сутулый из-за огромных таких, чернющих крыльев парнишка, прервал череду несверхъестественных гостей. Пока Астрид искала запрошенный нахальным демоном виски, тот из-под опущенных ресниц наблюдал за ритмичным покачиванием ее бедер, что совершенно несвоевольно ловили биты Maroon 5 с настенных колонок. — У тебя проблемы? — спросила она, обернувшись. — О, нет, — просипел он, прикусил губу, — никаких проблем. "Ты просто продолжай двигать так своим тощим задом и кто-то точно насадит тебя сегодня ночью",- пронеслось у него в голове. И он не был уверен, в какой точно. Хэддок решил, что с закрытыми глазами будет проще выкинуть из головы дурные мысли о том, как на самом деле можно использовать эту барную стойку. — Как твое имя? — голос Иккинга изменился, как только он распахнул глаза, по-прежнему красные и пугающие, но теперь еще и дико, просто дико пошлые, снова ловя взглядом серые, а то и голубые глаза. — За счет заведения, — зарычала на парня Астрид, толкая граненый стакан в сторону Иккинга. — Рад знакомству, — улыбнулся тот и качнул донышко в сторону девушки, намекая, что пьет за ее здоровье. Или за ее зад, не важно. В подобных заведениях не принято так разговаривать с посетителями, и Иккинг, будучи ярым любителем преподносить уроки, уже начал вынашивать в своей демонической головке план по наказанию строптивой барменши. Никто не будет спрашивать, есть ли у него совесть. Он демон, матерь вашу за ногу, а им по канону совесть не положена. — Повторить? — Астрид положила голову на ладони прямо таки в десяти сантиметрах от подвисшего Хэддока. — Что? — Я спрашиваю, тебе повторить? — Да, — Иккинг взъерошил пятерней волосы, — только в этот раз не тупи и, пожалуйста, прекрати, блядь, вилять задницей у меня под носом. Охуеть. Именно это слово было написано у Астрид на лице в тот момент, когда она особо хотела щелкнуть черепушку этого беса об окрашенный столб возле барной стойки. С силой так. Чтоб косточки в стороны щепками полетели. — Может, просто прекратишь пялиться? — выдала Астрид таким голосом, что парень поперхнулся собственными мыслями. Ядовито, злостно. Серьезно, в силу своего характера она никак не ожидала от себя таких дерзостей, такого тона. Она же кроткая, как новорожденный котенок. Астрид задалась вопросом: а почему он, собственно, такой раздраженный? И подавилась от смеха из-за шальной мысли. У него, случаем, не недотрах? — Нет, у меня регулярная половая жизнь. Не переживай. Твою-то мать налево. У Астрид вылетело из головы, что демоны могут читать мысли. — Не лезь в мою голову, — сказала она, краснея и двигая бурбон в сторону парня. Улыбается он, кстати, на твердую девятку. Очень возбуждает. — У тебя красивые глаза, — Иккинг сказал это непринужденно, а тело его напряглось, когда его цель на сегодняшний вечер — охуенно - недоступная барменша, вздернула бровь и провела тряпкой в руке по и без того чистой стойке. — Только потому что не красные? У нее был просто охуительно хриплый и тихий голос в тот момент. Это произвело должный эффект. Парень захотел ее еще больше, а она совсем выпала в осадок от того, что творит. Неужели этот шут гороховый может подпоганить ей уже, по сути, неудачный вечер? Сквернословить Астрид никогда толком не умела, но когда ее неуклюжий посетитель к хуям собачим размолол последний в их заведении граненый стакан, она покрыла его таким трехслойным лестным словом, что парень опешил от рьяно бьющего напора из ее рта. Примечание от автора: версус батл оксимирона и джонигерл все смотрели? Это и правда было горячо. Есть люди, которые как старый и дряхлый автопром, заводятся от грязных ругательств, и Иккинг никогда бы не подумал, что сравнение его и, как только что высказалась Астрид, "бычьей малафьи" станет для него неким глотком воздуха, на сплошь и поперек пропитанным похотью. Очень органично. — Будешь дуться на меня из-за разбитого бокала? — Иккинг спросил после долгого отсутствия девчонки, по которой уже успел соскучиться. Астрид, пока собирала остатки стекла с пола, успела порезаться так, что теперь могла кровью написать на стене позади нее "ВАЛИ НАХУЙ", чтобы до него уже дошло. Она ему не рада, пусть он и платит деньги за каждый шот, который она ему наливает. — Слушай, я не знаю, как у вас там в мире ангел-демон, но в моем мире, когда говнюки, как ты, дебоширят и бьют посуду, мне режут зарплату, — она говорила это устало. — Я могу тебе помочь. Астрид хмыкнула: — Заплатить и уйти? Хэддок сидел и не сводил с нее глаз. Тупо смотрел. Тупо раздевал. А потом пожал плечами: — Трахнуть тебя. Это загнало Астрид в краску. Вот теперь она себя узнала. Вся ее напыщенная спесь ушла, помахав ручкой на прощание. Иккинг видел это и торжествовал. Дьявол, как же редко ему встречались подобные образцы. — Осколки сожри, — взяв себя в руки, просипела она. Как недружелюбно. Ей стало интересно, сколько ему лет, чем он вообще живет, какие на ощупь его крылья, белеют ли его глаза или он просто обдолбанный, сколько раз за ночь он может.... Стоп. Стоп, стоп. Откуда это? — Знаешь, свою способность соблазнять можешь оставить для... Но когда она подняла глаза, чтобы посмотреть на вновь влезшего ей в голову демона, она ничего, а вернее никого не увидела. Смылся, гад. — Ну и пиздуй, — обижено пробормотала она. Закрывая бар, Астрид снова вспомнила о том парне-демоне, и ее желудок почему-то свело судорогой. А может, она просто не хотела признать себе, что эта невидимая рука опустилась ниже, чем какой-то там желудок. В воздухе стояла нежная вечерняя патока. Она ушла мыть посуду. Выкинуть мысли о его растрепанных, как вороново гнездо, волосах так и не получилось. Он плотно засел у нее в мозгу. "Чертов бес",- подумала Астрид. Интересно, можно ли счесть эту фразу тавтологией? Без понятия, она же барменша, а не учитель грамотности. Вечер после ухода последнего пьянчуги на редкость спокойный. За окном снуют авто, по вентиляции гуляют голоса постояльцев. Астрид скучно. Внезапно дверь черного входа скрипнула, раздались уверенные шаги. — А вот и ты, — прошептала Астрид, закидывая назад голову. Она улыбалась, потому что специально не стала запирать замок. Астрид ждала его. И она знала, что он придет. — Молодец, девочка, — пропел Иккинг, заваливаясь на служебное кресло. Она не видела его лица, но знала, что он улыбается своей девятибалльной улыбкой. — Выключи свет, — сказала она и потянулась к волосам, чтобы распустить их из высокого хвоста. Астрид знала, как сильно демонам нравятся светлые, длинные волосы. Он просто застонал, когда они опали на ее плечи. — Я не буду с тобой нежным, ты в курсе? — Сделаешь слишком больно, вгоню чесночную клизму, ты в курсе? Вот так, Астрид. У него уже огоньки в глазах заплясали румбу. Она обернулась к нему и он понял, что она пьяна, что она уже вся извелась, что она просто, блять, хочет его. Хэддок поднялся с кресла, стал наступать. Черт. Какой он высокий. В момент Астрид напугалась его, у нее все тело заныло от страха. Он же демон, мать твою. О чем она вообще думала? Астрид с писком отвернулась, упираясь ладонями в барную стойку, чтобы не свалиться на пол с ватных и непослушных ног. — Ждала? — спросил Иккинг, зарываясь в ее волосы носом, пальцами пересчитывая каждую пуговицу на груди, которую должен расстегнуть. Ей стало горячо. Астрид напряглась, когда его ладонь вальяжно заняла место на ее животе под майкой. Он растянет эту пытку, сначала будет играть, мучать за то, что она имела смелость так с ним разговаривать. Он говорил, что любит преподавать уроки строптивым сучкам. — Ты так и не сказала, как тебя зовут, — он аккуратно, кладя руки на талию, развернул Астрид к себе лицом и прошелся кончиком носа вдоль яремной вены на ее шее, вырвав у нее из горла судорожный выдох. — Астрид, — прошептала она. — У вас просто ужасный виски, Астрид, — хриплый смех Иккинга пришелся по вкусу каждой взбудораженной клеточек тела девушки, которая протянула руки вперед, пальцами проскальзывая в задние карманы джинс ее личного демона на этот вечер. Он не начал с банального поцелуя, Иккинг сперва вдавился в нее бедрами, чтобы она почувствовала, что творит с ним. Жесткий стояк уперся ей в живот, от чего Астрид толи вскрикнула, толи ахнула, толи еще что. Она обалдела от того, какой он у него твердый. Нет, к такому она точно не готова. Астрид сразу поняла, как только он назвал ее идиоткой, что этот секс сегодня вечером не будет обычным сексом. Это будет жесткий трах на барной стойке с дикими воплями и пошлыми похлопываниями, кровью на искусанных губах и долбящимся в бешеном темпе сердцем. Иккинг наклонился к ее шее, но, прежде чем коснуться губами, опалил таким горячим дыханием, что, честное слово, у нее волоски встали дыбом даже на затылке, а потом Хэддок грубо укусил ее в нежное, самое чувствительное место рядом с ключицей. Это его метка, так сказать. Она его, всем ясно? Это его чертова сука. Меченая. Когда он поцеловал ее, она простонала что-то нечленораздельное. Это был самый жесткий поцелуй на ее памяти. Самый настойчивый, беспрекословно подчиняющий. Иккинг схватил ее за челюсть и сильно прикусил нижнюю губу, оттягивая, вдыхая носом ее бешенные стоны. Она схватила его за пряжку ремня. "Проворные пальцы",- подумал он. Астрид, не прерывая тесного контакта ее груди и его солнечного сплетения, расстегнула пуговку, потом потянула собачку вниз, и уже без толики стеснения провела указательным пальцем от основания до самого верха. Играет, сука. Если она продолжит это, он обкончает штаны через две минуты. — Здравствуй, — хмыкнула Астрид, своей маленькой ладошкой и в половину не обхватывая член, выворачивая Хэддока наизнанку. Он так ей за это засадит, что она охуеет. К черту блузку, к хуям бюстгальтер. — Да они у тебя просто красотки, — Иккинг щекой проходит по соскам. Колется. Щетина. Его рот творит просто какой-то пиздец. Она уже вся извелась, пока он обсасывал ее грудь, то сводя ноги вместе, то закидывая бедра на его колени поочередно. Только потом, когда она уперла ладони на стойку и пыталась подтянуться, он допер, что надо ее подсадить. Так то лучше. Иккинг почти не целовал ее в губы. Он кусал ее всю, как дикий кот. Потом позволял делать ей это же с собой, откидывая голову назад, позволяя ей разойтись так, как она этого хочет. У него завтра все тело будет в засосах. Астрид долго пыталась протолкнуть его ниже, туда, где она хотела опробовать его невьебически агрессивный язык. И, когда до него дошло, он посмотрел ей в глаза. Этот оскал заставил ее сердце сжаться, а девушку - сдаться. Сдать все свои позиции. Астрид задрожала в предвкушении. А потом взорвалась тысячами конфетти: — Пиздец, — простонала она. Астрид орала, пока он входил до конца, а потом выходил почти полностью. Она заметила, что чем больше амплитуда, тем жестче хлопок между телами. Он рычал, запрокидывая подбородок, левой рукой держал ее за таз, а правой давил на спину, чтобы она прогибалась как можно больше. Вот так, раком, детка. Жестко. Как он и обещал. Раньше, когда Астрид еще была девственницей, она думала, что это ужасно, мол, чувствовать, как у тебя все трясется во время секса. А что теперь? Сейчас она насаживается на Хэддока, и ей откровенно похуй, что грудь, живот, щеки, все, что вообще может трястись, трясется. Иккинг смачно кончает, прижимая к себе Астрид, которая даже не касается ногами пола. Она просто дрожит в его руках, чувствуя ладонь на своей груди и сжимающиеся пальцы на ягодицах. — А теперь собирай манатки, — еле выговорил а Астрид, откидываясь на него, — я знаю, что ты инкубус. Он засмеялся. Барменша и пьяный посетитель. Иккинг сидел на полу, вытянув ноги вперед и чуть в сторону, как огромная ложка, в которой Астрид пытается выровнять дыхание. Она прижимается спиной к его груди, затылок опустив на плечо парня, щекотя дыханием его шею. Иккинг провел руками вдоль косых мышц на ее животе. Она снова закатила глаза. — Думаешь, я не понял, что ты херувим? -— просипел он. И, когда он приподнял ее, разворачивая к себе так, что она сидела на его бедрах, Астрид прекратила театр. Она распустила крылья. — Теперь ты искушенная, — он склонил голову вбок, улыбнулся. Но Астрид не ответила. Ее руки сами потянулись к его крыльям. Дотронуться. Ей казалось, что это жизненно важно. И Иккинг, увидев интерес в ее глазах, развел лопатки. — Какие мягкие, — прошептала Астрид, ведя ладонью вдоль и против направления перьев. Астрид не злилась на него. Нет, она просто была не в состоянии злиться после того, что произошло. Она даже не знала его имени, но уже поняла, что он ее. Блять, да. Ее ебанный искуситель.