В плену чувств

Намджун заперт четвертый день. На железной двери появилась вмятина от попыток выбить ее или хотя бы привлечь к себе внимание, донести одну простую истину — хорошие парни не придут его спасти. Намджун знает, что не нужен им, что в вылазках только мешался, что никакой пользы команде не приносил, и с бандитами можно бороться и без него. Можно найти компьютерщика покруче, заглянув в кружок программистов. Использовать Намджуна в качестве заложника было самой глупой идеей, которая только могла придти Сокджину — главному противнику, который жил по ту сторону двери. Каждый день он пытался заговорить с Намджуном. Каждый день начинал с одного и того же. — Когда твои дружки придут за тобой, мои люди перебьют их по очереди. Всех до одного, — Сокджин говорил это с таким наслаждением, что его пленнику хотелось плеваться. — И ты ничем не сможешь им помочь. — Они не придут, — Намджун сидел на бетонном, но теплом полу. Видимо, прямо под ним проходили трубы с горячей водой. И на том спасибо. — Им плевать. Наверняка заняты твоими собачонками. — Не неси чепуху, — Сокджин похлопывал по двери каждый раз, когда собирался уходить, и это вполне заменяло прикосновение к плечу. — Скоро ты услышишь выстрелы и крики. Знай, что это они. Но Намджун не слышал их ни сейчас, ни к вечеру, ни на следующий день. Просыпался по ночам и прислушивался к тишине. Иногда ему казалось, что выстрелы действительно слышны, но они оказывались лишь стучащим о загороженное решетками окно ливнем. Намджун старался заснуть снова, потому что ничего другого ему не оставалось. Делать здесь нечего, ему предназначалось только сидеть и ждать. Того, чего не будет. — Где они, черт возьми? — Сокджин распахнул дверь и строго посмотрел на Намджуна, пока тот пересчитывал ветви растущего под окном дерева. — Почему они не идут за тобой? Что у вас за план? — Я им не нужен, — от абсурдности ситуации захотелось улыбнуться. — Можешь держать меня здесь год. Они не придут. — Не ври мне, — Сокджин выхватил пистолет и направил его на Намджуна, а тот замер, даже дыхание задержал. — Если они не придут, я могу застрелить тебя, верно? Зачем ты мне тогда? Намджун прикусил губу, а глаза намокли. Манипуляция сработала бы, будь у него на самом деле какой-то план, вот только за парнем никто не придет. Быть может, выпьют в его честь, скажут, что парень был хороший. Скажут и забудут. Его не станут искать, рискуя жизнью и теряя время. — Я пристрелю тебя, если никто не придет до завтра. Понял? — Сокджин приподнял голову Намджуна пистолетом за подбородок, и тот кивнул. — Отлично. Когда дверь за ним закрылась, пленник смог расслабить застывшие в напряжении мышцы и откинуть голову. Завтра его застрелят. Но этого не случается. Сначала Сокджин впадает в бешенство, пробует на Намджуне пытки, заставляет звонить своим друзьям, влепляет парню пощечину с размаху. Потому что не может быть такого, чтобы за членом команды не пришли. У них что, ни капли совести? Да у самого Сокджина больше сострадания, чем у этой шайки. Отдавать Намджуна уже не хочется. Там его очевидно никто не ценит. — Выходи, — Сокджин становится у открытой двери и кивает парню. — Давай, поднимайся и выходи. — Они., — Намджун тут же встает и смотрит со страхом и надеждой. — Они здесь? Сокджин хмурится и ловит взгляд пленника. Тот отчетливо видит жалость, и в груди неприятно ноет, но парень послушно выходит, обнаруживая пустую комнату старшего. Без охраны. Но и без спасителей. — Ты был прав, — приходится признать. — Твои друзья считают тебя либо мертвым, либо предателем, — Сокджин отводит взгляд, будто ему становится стыдно. — Либо всем сразу. У Намджуна в горле стоит ком. Ну вот, сейчас его застрелят. Сокджин достает пистолет, проверяет магазин, а младший скрещивает за спиной пальцы, надеясь то ли на безболезненную смерть, то ли на то, что его команда прямо сейчас ворвется в комнату и положит конец всем недопониманиям. Что кто-нибудь скажет Намджуну, как долго они искали его. Как рады, что нашли. Но ничего не происходит, и Намджун зажмуривается. — Бери, — Сокджин протягивает ему оружие. — Теперь ты на моей стороне. В последнее время с Намджуном происходят странные вещи. — Вызвать жалость у злодея, — вздыхает он, смотря на пистолет. — Это еще надо постараться. — Я не злодей, — отмахивается Сокджин, кладя пистолет на стол и подходя ближе к уже бывшему пленному. — Просто одна из сторон. Я собирался застрелить тебя, как только «хорошие парни» ворвутся в мой дом. Но что я вижу? У тебя вечно глаза на мокром месте, а им плевать на тебя, — старший хмурит брови, касаясь щеки Намджуна, которая тут же вспыхивает румянцем. — Если предашь меня, я тут же снесу тебе башку, — Сокджин протягивает руку. Намджун ее пожимает. С этого дня Сокджин не отпускает его ни на шаг. То ли не доверяет, то ли просто не хочет терять из виду. Младший не понимает или боится понимать, поэтому молча исполняет любые просьбы, которые Сокджин зовет командами, но произносит с несвойственной ему нежностью. Смотрит уже без жалости. Неприлично долго задерживает взгляд. А Намджун его совсем не боится, но в глаза не смотрит и держится на расстоянии, когда парни остаются наедине. Когда противники Сокджина оказываются в западне, когда стоят на коленях перед ним, выплевывая кровь на белые кроссовки Кима, появляется Намджун. Он видит побитое лицо своего бывшего босса, которого он считал другом, которого считал своим защитником. Видит девушку, которая пыталась подкатить к нему во время перерывов между взломами и драками. Видит других парней, с которыми вместе ужинал, с которыми валялся в логове и смотрел телешоу, когда все было тихо. Намджун видит людей, которые бросили его умирать. — С самого начала знал, что ты предатель, — Чонгук улыбается разбитыми губами. — Жалею о том дне, когда принял тебя в команду. Сокджин уже испачканным кроссовком проезжается по челюсти своего врага в тот момент, когда Чон собирается сказать еще что-то. Голова парня отлетает в сторону так, будто сейчас оторвется, и повисает. По комнате разносятся болезненные стоны, и все затихают, когда Сокджин присаживается на корточки и берет Чонгука за волосы, заставляя поднять голову. — Вы отвратительны, — говорит Ким ему в лицо. — Даже я не бросаю своих людей. — Сокджин, — Намджун касается его плеча, в его руке заряженный пистолет. — Ты обещал мне. — Я помню, — он поднимается и отходит. — Нужна помощь? Младший направляет на Чонгука пистолет и коротко кивает, а Сокджин становится со спины и накрывает широкой ладонью держащую оружие руку. У Намджуна она дрожит. — Я обещал помочь нажать на курок, когда мы наконец поймаем тебя, — улыбается Сокджин, обращаясь к Чонгуку. — Скажи «прощай». У Намджуна от прижимающегося к нему тела горит в смущении лицо. Это не то, что он должен чувствовать, стреляя в своего бывшего товарища, но от этого нажать на курок становится проще, и Сокджин даже не давит на палец. Намджун стреляет сам. Кровь Чонгука брызгает на лицо сидящей позади девушки, и та вскрикивает от ужаса. — Молодец, — шепчет Сокджин на ухо парню. — Отметим сегодня победу. У Намджуна туман перед глазами, он смотрит на обмякшее тело Чонгука и чувствует слезы. Ему не жалко его, нет. Не жалко ведь? Парень опускает пистолет вниз и встречается взглядом с разъяренными глазами правой руки Чонгука. Светловолосый парень вскакивает с места и замахивается на Намджуна карманным ножом, но тут же роняет его с криком и хватается за простреленную руку, падая на колени. Сокджин всегда реагирует быстро. Сокджин всегда защищает Намджуна. Никто не задает вопросов, потому что подчиненные боятся выговора, а сам Намджун боится ответа. Когда от угрозы остаются одни воспоминания, младший все равно остается рядом с Сокджином, ходит за ним по пятам, участвует в редких собраниях, ему дают голос в принятии решений. Рука старшего на талии четко обозначает территорию, и Намджун даже не против, что теперь принадлежит этому человеку.