Часть 1
18 августа 2021 г., 14:51
Сначала Осиал… потом Аждаха… Два древних Бога, которые были запечатаны на протяжении веков, теперь пробудились. Сяо знал, что совпадений не бывает, и он сомневался, что путешественник оказался в центре обоих событий совершенно случайно. Похоже, что мирное течение жизни в Ли Юэ начало подходить к концу, и все, конечно же, должно было произойти после смерти Рекс Ляписа.
Сяо стиснул зубы.
Он мог дать этому только одно объяснение: печати, которые использовал Моракс, со временем разрушились. Безусловно, тот глупец из Фатуи не был первым за столетия, кто пытался разбудить Осиала. Но у него получилось сделать это только из-за уже ослабших печатей. Было более сотни Богов, которые были убиты и запечатаны Гео Архонтом. Сяо провел больше одного тысячелетия, сражаясь с их останками, просачивающимися из могил, и этого было достаточно, чтобы сказаться и на нем.
И вот теперь Аждаха тоже проснулся, хотя в большей степени этот конкретный инцидент был разрешен еще до того, как Сяо даже стало известно об этом. Все благодаря Итэру. Этот безрассудный, глупый путешественник, у которого, казалось, было больше удачи, чем мозгов.
Со времени Фестиваля морских фонарей Итэр стал более смелым по отношению к нему, даже пригласил Якшу присоединиться к нему в его приключениях. Хотя Сяо поначалу отказался, путешественнику, казалось, было удобно использовать в качестве лазейки обещание, данное им еще во время фестиваля.
— Если ты окажешься в беде, произнеси мое имя… Где угодно, когда угодно, я приду.
***
В первый раз, когда он услышал, как Итэр произнес его имя, ветер привел его на Драконий хребет, где он нашел путешественника, потерявшего сознание возле горной вершины и замерзшего насмерть. Как он и обещал, Сяо пришел ему на помощь и привёл его в чувства у костра. Когда путешественник проснулся, он обнаружил, что Якша сидит неподалеку и жует снежок. Сяо тоже предложил ему один, и несмотря на то, что путешественник чуть не умер, Итэр имел наглость посмеяться над ним и сказать, что снег — это не еда. — У т-тебя нет никакого уважения к Адептам! — фыркнул Сяо, продолжая жевать свой снежок, его лицо покраснело от смущения. Итэр смеялся так сильно, что на его глазах проступили слезы. — Прости! — извинился он, и его смех медленно стих до более мягкого смешка. — Ты прав, Сяо, это было грубо с моей стороны. В конце концов, ты проделал весь этот путь до Драконьего хребта, чтобы спасти меня. Позволь мне загладить свою вину в следующий раз, хорошо? — Хф…***
Как и обещал, Итэр действительно загладил свою вину перед ним. Во второй раз, когда его имя было произнесено, Итэр стоял на балконе постоялого двора «Ваншу». Путешественник огляделся в поисках Якши, прежде чем нетерпеливо позвать его по имени, пытаясь призвать. Все это время Сяо сидел на крыше и заинтересованно наблюдал. Он подумывал о том, чтобы проигнорировать зов, поскольку путешественнику явно ничего не угрожало. Но тяжелая на вид сумка, которую нес Итэр, вызвала у него интерес. И вот он спрыгнул с крыши и со вспышкой зеленого света появился за спиной путешественника. — Что? Его внезапное появление заставило Итэра подпрыгнуть от неожиданности. Хотя он и не корил Якшу за то, что тот напугал его, вместо этого он одарил Сяо сияющей улыбкой. — У меня для тебя сюрприз! — сказал он с улыбкой на лице, протягивая тяжелую сумку, чтобы Якша взял ее. Руки Сяо оставались сложенными на груди. — Я не люблю сюрпризов. Итэр надул губы: — Да ладно тебе, не начинай, — блондин поставил сумку на землю и начал в ней копаться. — Я боялся, что он растает к тому времени, как я тебя найду. Растает…? Сяо приподнял одну бровь. Любопытство овладело им, и в конце концов он немного вытянул шею, чтобы заглянуть в сумку. — ТА-ДА! — воскликнул Итэр, вытаскивая что-то похожее на два прямоугольных кусочка розоватого льда с палочками внутри. Сяо выглядел целиком и полностью сбитым с толку. — …Что это? — Это фруктовый лед! — объяснил Итэр, протягивая один из них Сяо. — Помнишь тот раз на Драконьем хребте, когда я посмеялся над тобой за то, что ты ел снег? О, он вспомнил, ладно… одной лишь мысли об этом хватило, чтобы его щеки снова загорелись. — Ну, это я заглаживаю свою вину перед тобой. Я гарантирую, что этот снег на вкус лучше, чем снег с Драконьего хребта. Итэр засунул один из фруктовых льдов себе в рот, а другой поднес слишком близко к лицу Сяо. Боясь, что путешественник может сделать что-нибудь глупое (например, попытаться накормить его, как собаку), Сяо нерешительно принял подношение. — Мммм… — промычал Итэр, похоже наслаждаясь его вкусом. — Моя подруга Ноэль научила меня делать их. Они со вкусом валяшки. Сяо медленно поднес фруктовый лед ко рту, осторожно понюхав его, прежде чем лизнуть. Легкая сладость ягод в сочетании с прохладой льда на его языке были долгожданным спасением от послеполуденной жары. — Ну как тебе? — спросил Итэр Сяо не ответил ему, но Итэр видел, что выражение его лица смягчилось, пока тот продолжал молча лизать лед.***
С тех пор у Итэра вошло в привычку часто звать Сяо. Независимо от того нужны ли были ему дополнительные силы в выполнении поручений, или он действительно был в какой-либо беде, Сяо всегда приходил. К тому времени Сяо потерял счет тому, сколько раз он спасал Итэра — от океанида, от стражей руин, от падения со скалы, потому что тот не рассчитал свои силы. Это заставило его задуматься как, черт возьми, Итэру удавалось так долго выживать в одиночку. Но в последнее время Итэр перестал звать его. Прошло уже больше месяца с тех пор, как он в последний раз видел путешественника. В тот момент он предположил, что Итэр покинул Ли Юэ, чтобы отправиться в Инадзуму. В конце концов тому как далеко Якша мог перемещаться по собственному желанию был свой предел. Но было хорошо, что Итэр больше не нуждался в нем. Теперь, наконец адепт мог вернуться к своим обязанностям по защите Ли Юэ. Или просто он пытался убедить себя в этом. По правде говоря, Сяо начинал беспокоиться. Итэр был не из тех людей, которые просто ушли бы даже не попрощавшись. Якша не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Возможно, было бы неплохо поспрашивать в округе. Определенно группировка Цисин с глазами и ушами по всему Ли Юэ знала бы, чем занимался путешественник. Он решил нанести Гань Юй быстрый визит и спрыгнул с крыши постоялого двора «Ваншу». Но как раз в этот момент, когда он уже собираться направится в гавань Ли Юэ, он услышал слабый зов от юго-восточных ветров. — Сяо… Якша не колебался. Сяо немедленно бросился в ту сторону, откуда услышал своё имя.***
Сяо двигался быстрее скорости света, потому что его имя не просто так означало «стремительность». Он появился во вспышке бирюзового света в том месте, где услышал зов. Он оказался в Лиша, а точнее, у озера Цинсю. Он ожидал увидеть Итэра в пылу битвы или в какой-то опасной ситуации, которая потребовала его помощи. Но светловолосого путешественника нигде не было видно. На самом деле, местность казалась пустынной… кто бы не произнес его имя… нет, возможно, никто этого и не делал. Может его разум сыграл с ним злую шутку. Ибо он так привык слышать голос Итэра, что возможно ему просто показалось. Якша развернулся, чтобы уйти. — Сяо… Сяо замер. Хоть это был и не Итэр, он узнал этот голос. — Так теперь тебя зовут? Сяо почувствовал, как у него похолодела кровь. Знакомый леденящий душу голос засмеялся, сам смех прозвучал приглушенно, как будто доносился из-под земли. — Мораксу определенно не хватает воображения, когда дело доходит до придумывания имен своим питомцам. Нет… Этого не может быть. Парализующий холодный страх пробежал по его венам. Он почувствовал, как сердце бешено колотилось в груди. Его дыхание стало учащенным, отчаянным, он чувствовал, что задыхается. Рука, державшая нефритовое копье, задрожала, когда он начал терять самообладание. Черные нити его кармического долга, с которым он так часто боролся, начали просачиваться сквозь трещины, пользуясь его внезапной слабостью. Голоса, которые насмехались над ним, становились все громче и громче, пока у него не начала болеть голова. Он болезненно прорычал, упав на колени и сжимая голову руками. Нефритовое копье со звоном упало на землю рядом с ним, но Сяо ничего не видел. Перед его глазами мелькали лишь красные вспышки, и все, что он мог слышать, были лишь звуки криков его жертв. Но один голос легко прорвался сквозь другие, более громкий и требовательный голос, который назвал его именем, от которого он давно отказался: — Алатус.
