И замолкнут все птицы.

Прохладный августовский ветер вновь дунул со стороны моря, разнося в воздухе запах уже закончившегося дождя. Не смотря на то, что сейчас сквозь сплоченные гущи облаков едва прорывался тухлый свет уже заходящего солнца, уличную погоду нельзя было назвать дрянной. Наоборот, атмосфера чуть мрачной набережной скорее навевала ощущения умиротворения и некого отстранения от остальных людей, которые находились неподалёку. Естественно, подобная атмосфера не могла не понравится заядлому социофобу Сергею Разумовскому. Тому было лишь на радость находится в достаточно отчуждённом месте, где единственным, кто касался его было море, прибой которого то и дело поглаживал худощавые лодыжки рыжеволосого. Плечи Разумовского были также охвачены наполовину серыми волнами, вот только Чёрное море не имело к этому абсолютно никакого отношения. — Ты не замёрз? Похолодало что-то. Привычно хриплый голос Грома вывел Серёжу из своеобразного гипноза в который последнего ввело ритмично волнующееся море. Как только парень повернул голову, перед его глазами предстало лицо полицейского, который буквально расплывался в широкой улыбке. В голову Разумовского тут же пришла мысль, что ему не доводилось видеть Игоря столь радостным раньше. Неужели это уютный морской бриз так повлиял на того? — Нет. Кратко ответил Сергей, всматриваясь в глаза Грома в которых отражение пасмурного неба сливалось в одну картину с отражением самого рыжеволосого. — Ты же знаешь, я не переношу жару, но весьма терпим к холоду. На такой чересчур «заумный», по мнению Игоря ответ последний лишь закатил глаза, негромко фыркнув. Будь это любая другая похожая ситуация, майор бы уже высказал умнику несколько ласковых словечек, но вот только в любой другой ситуации этим умником должен был бы быть кто угодно, но не Сергей Разумовский. Сейчас же, Гром лишь ещё плотнее окутал рыжеволосого своими объятыми, заставляя того буквально вжаться в себя. Сергей естественно не препятствовал небольшому варварству темноволосого, поскольку во-первых он должен был признать, что объятия позволяли ему почувствовать себя хотя бы на чуточку более в безопасности и «обороняли» его от излишней тревожности. Во-вторых, он обожал серую футболку Игоря, которая была надета на нем прямо сейчас. Она была сделана из чертовски мягкого хлопка и также как и объятия дарила чувство покоя. Ну и в-третьих, как бы не боялся признать это Разумовский, он любил Игоря. Он любил его целиком и майор это знал. Они оба знали о взаимных чувствах друг другу и вовсе не нуждались в излишних словах поскольку их любовь, показанная действиями и выстроенная на множествах испытаний была молчаливой. — О чем думаешь? Спустя неопределённое время Игорь все же решился прервать тишину, едва отстраняясь от Сергея для того, чтобы заглянуть тому в глаза. Разумовский на миг отвёл взгляд в сторону, ещё раз любуясь необъятным горизонтом, после чего устремил всю голубизну своих глаз в карие бездны Грома. — Пожалуй, ни о чем. Глаза майора тут же стали шире. Он поднял одну бровь и недоверчиво посмотрел на рыжеволосого. Тот нахмурился не понимаю к чему Игорь строит ему рожу аля «ого, ты что умеешь отключать свою думалку?». — Чего? Не выдержав переспрашивает парень, пытаясь заранее найти ответ в ответно изучающих его глазах Грома. Майор позволяет мимолётному смешку слететь со своих губ, от чего Сергей лишь отводит взгляд в сторону. Его губы также растянулись в усмешке. — Мои мысли чисты как дети, я серьезно. Парень и вправду произносит эти слова на полном серьезе при этом понимая, что звучат они весьма абсурдно. Ну что поделаешь, у Серёжи всегда были некие проблемы с описанием своих чувств. Зато он знал много эпитетов и мог выражаться литературно, что кстати говоря не редко сопутствовало появлению у молодого миллиардера таких прозвищ как «душнила». — Чисты как дети говоришь? Будто с насмешкой процитировал слова последнего Игорь. Не смотря казалось бы хороший настрой полицейского, Серёжа мог поклясться, как заметил, что в глазах того на миг проявился некий оттенок тревоги, который также быстро исчез, словно и не появлялся вовсе. — В этом проклятом городе даже дети грязные. Ну, это я образно. Рыжеволосый не стал противоречить, но также не стал и ничего говорить. Он знал к чему клонит Игорь, и слова последнего послужили для Разумовского неким триггером, вызвавшим волну не столь приятных воспоминаний. В тоже время, в голове у темноволосого медленно вырисовывался этюд. Два маленьких мальчика беззаботно носятся по пляжу, возможно играя в различные игры сравни «ловам», «пряткам» или «козакам разбойникам». Играют они потешно, ни в одном из них нет ни капли вражды, а единственная цель игры — это получить удовольствие и вдоволь набегаться, забыв о домашнем задании, конфликтах со сверстниками и других проблемах присущих их возрасту. И вот, один мальчик прячется за дерево, пока другой, расхаживая по опустошённой набережной, чуть порушенной после недавней грозы пытается отыскать того. Он задорно свистит, подзывая товарища, ещё раз напоминая ему, что негде прятаться в этих руинах. Но второй мальчик тоже не промах. Он тихо сидит, закрыв глаза. Мальчишка уверен, что его друг его попросту не отыщет. Наверняка этот болван уже и вовсе на другую часть пляжа ушёл, а то тихо что-то. Так тихо, и вправду, даже птицы не поют. И тут вдруг раз! И чьи-то руки хватают самоуверенного мальчика, заставляя того повалится на землю. Перед собой последний видит лицо своего друга и с облегчением вздыхает. И что дальше? Верно, ничего. Это все лишь игра, в ней нет ни капли вражды и никому ничего не грозит. Ведь у того мальчика глаза не жёлтые, и руки по рукав в крови не измазаны, и каждый миллиметр его лица не пропитан злобой, этот мальчик не убьёт Игоря, он не позволит стать себе тем, кто играет не для потехи, а на смерть. Этого мальчика ещё не успело загрязнить чувство несправедливости. Он не видел кровавых слез Фемиды. Этот мальчик все ещё был тем самым чистым ребёнком, не утонувшим в мыслях о отмщении. — Игорь, ты в порядке? Чуть встревоженный голос Разумовского заставляет Игоря забыть и своих помыслах и возвратится к реальности. Гром замечает, что его дыхание участилось, а ладони рук вспотели. Майор тяжело вздыхает. Он вновь позволил этому произойти. Игорь опять дал этой твари разодрать невинный образ в своей голове, превратив светлые грёзы в пугающие воспоминания. Ему стыдно. Сергею гораздо тяжелее чем ему, но не смотря на это, он держит себя в руках. Гром опускает взгляд. Мужчина опасается, что рыжеволосый догадался о причине такой резкой перемене поведения Игоря и знает как это может отразится на последнем. Майор открывает рот, чтобы в очередной раз сказать что-то глупое и возможно совершенно невнятное, когда он ощущает как обе его руки оказываются перехвачены Разумовским. Игорь содрогается. Этот жест слишком резкий. Словно Разумовский пытается не успокоить темноволосого, а арестовать того, или что-то тому подобное. Скорее всего, этот жест обозначает лишь просьбу поделится переживанием, но даже это для майора не является простой задачей. Он не хочет докучать. Он не хочет усложнять. Он не хочет возвращать. Игорь не хочет навеивать даже воспоминаний о произошедшем когда-то инциденте. Что если это разбудить эту чёртову тварь? Что если и сейчас она наблюдает за Громом прямиком из головы Серёжи? Они не могут видеть её, но вполне возможно, что она может видеть их. Набравшись решимости, темноволосый поднимает глаза. Взгляды парней пересекаются и единственное, что видит во взгляде Серёжи, полицейский — это небесную бирюзу. Облегчённый вздох исходит из груди Игоря после того как к нему возвращается осознание. Всё на своих местах.