Babe

Зная, что она только что провела трудный день с его сестрой, Клаус беспокоился о Кэролайн. Честно говоря, он беспокоился о том, чтобы привезти её домой, в Лондон, но, по крайней мере, она казалась взволнованной встречей с его семьёй. Однако, что бы ни случилось между ней и Ребеккой, сейчас она была подавленной и нехарактерно тихой. — Милая, с тобой всё в порядке? Явно погружённая в свои мысли, Кэролайн удивленно посмотрела на него: — О, да, … да, я в порядке. Он отложил свой альбом и выключил телевизор, на который никто из них не обращал внимания: — Знаешь, в это немного трудно поверить, — сказал он, его беспокойство росло, когда она отвела свой взгляд. — Если Бека сказала что-то, что тебя расстроило… Но она покачала головой в немедленном отрицании: — Она была достаточно милой, если не считать замечаний о моём выборе одежды. — Мне нравится твой стиль. — чтобы доказать это, он медленно провёл ладонью по короткому подолу её юбки, и он улыбнулся, увидев, как она ласково закатила глаза. — И всё же, ты улыбалась, когда уходила, а теперь нет. Ты даже не смотришь на меня. Её щёки вспыхнули, хотя она неохотно встретилась с ним взглядом. Вместо страха или гнева, всё, что он видел, было слабое чувство вины. Когда она наконец заговорила, её голос был мягким: — Тебе не нравится, что я иногда называю тебя ''малыш''? — Клаус откинулся на спинку дивана и повернулся к ней лицом. Прежде чем он начал задавать вопросы, Кэролайн начала объяснять свои слова. — Ребекка упомянула, что ласкательные имена всегда были больным местом у твоих бывших, что показалось мне безумием, учитывая, что ты всё время называешь меня ''милой'' или ''дорогой''. Но чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что возможно ты привык именно к этим словам, и… Он потянулся к её ладоням, нежно сжимая их в надежде отвлечь её от негативной спирали, в которой она оказалась: — Милая, — многозначительно сказал он, его тёплая улыбка говорила о том, что он был максимально честен с ней. — Хотя это правда, я редко наслаждался такими… вольностями в своих прошлых отношениях — в том числе с подругой Бекки, которая не совсем простила меня за то, что я прекратил этот конкретный флирт, — я люблю тебя. Всю тебя. Возможно, мое младшее 'я', презирало использование ласкательных имен, но мне очень нравится, когда именно ты произносишь их. Закусив губу, Кэролайн, казалось, боролась со слабой улыбкой: — Да? — Да, — вздохнул он, притягивая её к себе на колени. — И, вероятно, я теперь должен откликаться на все возможные прозвища, которыми ты пожелаешь меня называть, после того, как я бросил тебя на растерзание Бекки. Она рассмеялась и наклонилась к нему: — Как когда-то главная стерва старшей школы, я уверяю тебя, что справлюсь с ней. — она спустилась к его шеи, медленно целуя каждый дюйм его кожи, — Малыш — он почувствовал, её лёгкую ухмылку. Рассмеявшись, Клаус отбросил её обратно на диван и приземлился на неё сверху, злобно щекоча. Да, она могла бы называть его как угодно, если бы это означало, что у них будет больше таких вечеров, как этот.