Звездопад

***

Далёкие огоньки в небе завораживали. Перелив белого, голубого, где-то даже настолько яркого, почти слепящего света заставляли остановиться. Множество историй и легенд связано со звездами, и кажется их даже больше чем самих ночных светил, чьё тихое эхо песен разносилось над пустынными равнинами, над высокими обрывистыми горами, над самим городом, не спящим даже после захода солнца. Казалось, что именно в это время суток всё оживало, приобретало свой особый, сокровенный смысл, непонятный при свете дня. Сяо не мог назвать себя поэтом, но он проникся. Хотя, что ему ещё оставалось, если не с легкой ноткой ностальгии всматриваться в знакомый пейзаж, некогда ставший для него самым важным? Всматриваться в порт, буквально кричащий и молящий прекратить, пропитанный кровью Архонтов, просто чтобы существовать? С затаённой обидой, с ненавистью, не принадлежащей ему, избегать любое живое существо? В этом Сяо считал себя мастером. Хотя бы в этом он не облажался. Остатки павших Архонтов никогда не были для него проблемой и со своей «работой» адепт справлялся на ура. Но даже мимолетная мысль о том, что сам Моракс теперь лишь часть «павших» никак не хотела приживляться. Раз за разом она отрезвляла, заставляла вспомнить кто он и где. Была словно гноящейся старой раной, которую он отказывался лечить. А статуи Гео Архонта так и насмехались над его сгорбленной фигурой. Куда ему ещё идти, если не к ним? Бессилие застыло на его плечах. Слез нет слишком давно, чтобы вести этому счет — он не мог точно сказать момент, когда сбился. Но душащее чувство пустоты было настолько велико, что казалось перекрывало даже чужую ненависть и боль, которые были его единственными спутниками вот уже многие годы. Проще было заплакать, выплеснуть всё, что накопилось, но на это попросту не было сил. Он не мог не признать, что люди..эти маленькие, хрупкие создания успели самостоятельно научиться ходить, защищать себя и отстаивать свои права, и надобность в адептах просто…исчезла. Раньше, после Войны Архонтов, защита Ли Юэ была именно тем контрактом, которые все последователи Моракса заключили с ним. Это было их долгом, их жизнью, их тем самым смыслом, который позволял не потерять себя, хоть в чем-то находя своё предназначение. Многие адепты и сами давно пришли к выводу, что им пора уйти, остаться лишь легендой, глупой детской сказкой, которую уже через пару десятков лет будет рассказывать старшее поколение своим детям. Повидавшие столько, что года просто не успевают поддаваться счету, они были готовы к тому, что придется оставить свой пост. Успели найти своё пристанище, всё равно, всё равно, до малейших мелочей рассчитывая на своего Архонта. Моракс был гарантом жизни, той частью памяти, которую не хотелось забывать. После всего вместе ими пережитого он был той самой константой, которая никогда не должна была исчезать. Он стал тем, кто очень, очень давно спас Сяо. И Защитник Якса не хотел его отпускать. Искренне, всеми остатками своей прогнившей души, не хотел верить, что этот величественный — некогда сильнейший из Семёрки Архонт — мог так просто уйти в небытие. Но реальность жестока, и Сяо просто не знал, что ему теперь делать. Продолжать выполнять своё предназначение, дабы поддерживать память о Гео Архонте? А смысл? В Ли Юэ адептам теперь не рады — конечно, при встрече их будут встречать с уважением и почтением, но оно теперь будет ничем, кроме как игрой, пустым звуком. А что ему ещё остаётся делать? Путешествовать по миру? Закрыться в собственном мирке, мерно доживая вечность? Надеяться, что люди вновь станут достаточно слабы, чтобы принять помощь адептов? Сяо не знал и это незнание душило его. Мешало сделать новый вдох, заставляя бессмысленным взглядом всматриваться в знакомые каменные черты, так внезапно и остро теперь воспринимаемые. Порой, лишь иногда, позволив себе забыться, Сяо задавался вопросом: почему статуя Гео Архонта выглядит именно так? Почему он, могучий Защитник Якса, в неловком жесте секундно мнётся перед величественной фигурой — словно та может ожить и окинуть его взглядом, полным укора — но вскоре, обязательно под покровом ночи, забирается на основание каменной глади, разрешая себе упасть на колени, пачкая собственные штаны, в неловком жесте закрывая лицо руками. Как же хочется кричать. Кричать так громко, чтобы сорвать голос, чтобы все услышали, чтобы поняли насколько ему на самом деле больно. Чтобы он услышал и пришел, сказал, что это всего лишь нелепый розыгрыш, всего лишь спектакль, зачем-то понадобившийся Архонту. Но никто не приходил. Ни через день, ни через два. Сяо казалось, что он начал сходить с ума, захлебываясь во времени ещё больше, чем в собственной, давно привычной боли. День стал сливаться с ночью, уже не принося должного освобождения от осознания, что сегодня он сделал мир чуточку лучше — избавил его от демонов. Вот только кто избавит его от внутренних кошмаров? Кто спасёт его самого когда… Звук лиры стал насмешкой над его терзаниями. Непривычная горам мелодия вторила звездам, заставляя их биться в песне в унисон. Мир на мгновение застыл. Дыхание перехватило, а руки неконтролируемо сжались в кулаки. Сердце разом стало словно отголоском переливания звуков лиры, подстраиваясь под темп и постепенно успокаиваясь. Парализующая до этого паника начала медленно отступать, и Сяо не гадал, сразу догадываясь кому принадлежит подобная мелодия. Вариант здесь был только один. Своенравный Анемо Архонт, намерения которого были всегда покрыты тайной с щепоткой свойственного только ему чудачества. Мелодия не была грустной. Нет, она явно была о чём-то настолько светлом и волнующем, что сердце начинало биться быстрее, лишь бы поскорее услышать следующую ноту. Но в то же время, думал Сяо, эта песня похожа на надежду — такую же нужную и радостную, но от которой наверняка потом придётся тонуть в собственной тьме, не видя ни света, не слыша ни звука. А руки Барбатоса, крепко сжимающие лиру, не дрожат ни капли, хотя Сяо прекрасно мог представить себе его печальное выражение лица сейчас. И всё же ноты выходят неровными, трепещущими и чересчур грустными. Адепт почти задыхается, когда звук, извлечённый из лиры, чистый и звенящий, обрывается, повисая в пустоте, и тут же подхватывается вереницей новых. Ноты быстро меняются в градиенте, накладываются друг на друга, перемешиваясь и путаясь, образовывая то, что люди привыкли называть музыкой. Сяо так давно не слышал его игры и даже не желал этого, искренне позабыв это давно знакомое чувство, а сейчас — бросается в мелодию, словно прыгая в бездну, погружаясь в музыку настолько, что вместо мыслей в голове звучат только дрожащие ноты, старательно вырываемые из лиры тонкими пальцами, обхватывающими лиру так, будто она в этом непонятном мире становится последним спасательным кругом. Чужая рука выводит последнюю ноту, которая разбивается о звенящую тишину и тает в ней. Сяо тяжело дышит и чувствует себя так, будто только что побывал в схватке с сильнейшим из остатков падших Архонтов. Он почти что видит, как тонкая аккуратная рука неровными рывками опускает лиру, а ледяные пальцы машинально крутят между пальцев мешающуюся бирюзовую косичку. Сяо поднимает взгляд. Немного выше, чем он ожидал, с неизменным светящимся взглядом — Венти восседал на ветке дерева, как на троне. Он был чужд этим землям, отчего образ его казался ещё более далеким чем обычно. Анемо Архонт, как Сяо и думал, внимательно его разглядывал, пытался найти что-то в чужой разбитой фигуре. От такого взгляда хотелось спрятаться, укрыться где подальше, но адепт почти недовольно вскинул голову, стойко пытаясь удержать оборону. Тихий шелест листьев разбавлял тишину и был вместо тысячи слов, которые только Анемо Архонт и мог уловить, ведь ветер никогда не врёт. Ему не нужно было спрашивать, чтобы понять, что происходит с защитником Якса. — Зачем ты здесь? — Сяо был первым, кто решил заговорить, всё же не решаясь грубить Барбатосу . — И вправду, зачем? — наигранно задумавшись, Венти уже через секунду перевёл лукавый взгляд на адепта, словно очнувшись ото сна. — У самого есть идеи? — Мне то почём знать. — раздалось недовольное бурчание в ответ. Не успевая даже вникнуть в собственные раздумья, Сяо был прерван нагло ворвавшимся в личное пространство бардом — его скорость и бесшумность заставила адепта в удивлении расширить глаза и нервно сглотнуть. Рядом с ним был Архонт. Секундная заминка. Вторая. Третья. На четвертую Венти издал тихий смешок и легко, как будто делал это всегда, щелкнул непонимающего адепта по носу. «Ты слишком много думаешь» — прозвучало вместо пояснения. Хотя едва ли Защитник Якса мог претендовать на понимание происходящего. Ситуация не стала лучше, когда бард уверенным движением потянулся за своей лирой и вновь извлек из неё первую ноту. Нежная мелодия разбила тишину, но в то же время стала её продолжением, тонким переливанием звуков дополняя и обнажая мир вокруг. Недовольно потирая нос — совсем не от того, что больно — Сяо был искренне удивлён тем, что именно сейчас, в конкретный момент, Венти совсем не напоминал то могучее божество, с которым ему всего несколько раз доводилось видеться на поле битве и образ которого он успел заметить всего несколько секунд назад. Нет, Анемо Архонт словно и вправду был…ветром. Летним, почти не чувствующимся, но в то же время помогающим справиться с невыносимой жарой. В зелёном, совсем непривычным землям Ли Юэ, костюме, с легкой полуулыбкой на лице, он вглядывался в небо над собой и будто жил. А от осознания, что стоящий перед ним (не)человек пережил не меньше, чем он сам — Сяо буквально задохнулся. Было то искренне восхищение, некогда свойственное проявляться только при виде Гео Архонта и его силы, или же просто возмущение, связанное с тем, что тот имеет наглость быть счастливым, когда Сяо так больно — адепт не знал. Он вообще мало что понимал, если это касалось своевольного Анемо Архонта, но единственная мысль была кристально чиста. Хочу быть таким же. Улыбаться, когда хочется улыбаться. Видеть свет там, где казалось бы одна сплошная тьма. И пусть эта была лишь фальшивая маска, которую Венти надевает каждый день, пусть это всего лишь игра, но Сяо хотел отпустить наконец то, что его тянуло ко дну каждый день. И он чувствовал, что Анемо Архонт — именно так, без какой-либо фамильярности — может ему помочь. Он был готов принять эту помощь. — Сяо, Сяо, Сяо. — еле слышно протянул Венти, привлекая к себе внимание. Мелодия уже давно была окончена, а лира мерно отдыхала в руках её музыканта. Горящие янтарные глаза напротив казалось светились не хуже звезд на небе. — Зачем ты здесь? — словно в трансе повторил адепт. Мысли отказывались принимать какую-либо форму, так и оставаясь непонятным облаком из чувств и желаний. Ответом стал тихий смешок, кажущийся оглушительным в образовавшейся тишине. Сяо пробила мелкая дрожь, когда Барбатос протянул свою руку к нему. Как в замедленной съёмке аккуратная ладонь опустилась на белоснежную щеку адепта, который в немом ужасе всматривался в чужую бирюзу взгляда. В ней было многое: и то тепло, которого ему всегда недоставало, и только одну Архонту понятное сожаление, и что-то похожее на прощание, которое так явно увидел защитник Якса. — Нет… — неверии прошелестел Сяо, — Нет, нет, нет… — Глупый адепт. — с теплой усмешкой парировал Венти, обхватывая уже двумя ладонями лицо напротив. — Нет..пожалуйста… — янтарные глаза метались по лицу музыканта, пытаясь найти там хоть что-то, дающее ему малейшую надежду. — Пожалуйста, не оставляй меня одного… Венти не отвечал. Только с грустной улыбкой смотрел на него и грел горячими ладонями чужую белоснежную кожу, надеясь, что это прикосновение могло передать своё тепло скрывающейся ото всех раненой душе. — Ты никогда не был один, — Наконец тихо изрек Архонт, заставляя адепта крупно вздрогнуть. Сейчас тот выглядел как годами преданный пёс, которого обожаемый хозяин вот-вот вышвырнет на улицу под промозглый дождь. И разве мог Венти хоть когда-нибудь оставить его одного? Бирюза взгляда вспыхнула не хуже падающей звезды, разрезая ночную черноту небес. И мелькнула. Также быстро и близко, закрывая собой весь остальной мир. Янтарные глаза успели только в удивлении расшириться. Сяо не понял, как сердце внезапно оглушительно ударило в горле, почти заставляя задохнуться и мешая сделать даже малейший вдох, и стремительно ухнуло вниз, тут же заходясь в быстром марше. Губы буквально горели из-за легкого, почти невесомого поцелуя. Чужое прикосновение отрезвило, заставило мысленно подобраться в тонкую-тонкую струну, чтобы потом с ошеломительным грохотом лопнуть. Лопнуть, буквально затопляя всё тело приятной теплотой, похожей на летний бриз на берегу родного моря или на легкое колыхание деревьев на самой верхушке величественных скал. На такое можно смотреть и чувствовать без преувеличения вечность. И какая разница, что эта вечность сжимается всего на одно единственное мгновение, замирая, растворяясь между мягким, ненавязчивым напором пухлых губ и его, сухих и искусанных до крови в бесконечных сражениях. Время и вправду точно остановилось, уступая место необычайному..умиротворению. Этим простым и одновременно до ужаса нереальным прикосновением Венти забрал себе всего его тревоги и волнения. Впитал как губка всю его тьму, которая копилась многие, многие годы. Но чувства опустошения не было. Тень не может существовать без света, как и душа Сяо не могла прогнить насквозь. Анемо Архонт лишь поднял, буквально выскреб одним поцелуем всё хорошее, что могло быть в адепте, делясь при этом с ним своим собственным светом. Заставляя почти сгорать дотла от непривычного ощущения тепла, легкости, и чувства, что он на самом деле живой. И Сяо перестал существовать. Первая секунда, после того, как Венти отстранился — оглушила сознание. Воздух отказывался проходить сквозь легкие, а сердце не понимало как работать дальше без той темной и густой ненависти — чужой ли, своей — и даже разум совершенно разнился с испытываемыми чувствами, находясь в какой-то прострации. Адепт и сам не понял, когда успел закрыть глаза, но когда янтарный взгляд вновь зажегся в ночи — место, где буквально долю секунды назад стоял Венти, пустовало. — Ты всегда знаешь, кто может тебе помочь. — Донеслось эхом до Сяо. Легкий ветерок трепал его угольно-черные волосы, пока адепт, заворожённый моментом, коснулся кончиками пальцев порозовевших от тепла губ. На небе, кажется, упала одна из тысячи звезд, прямо как и одинокая слеза, текущая по щеке адепта. — Я буду за тобой приглядывать. — Донеслось теплым ветерком куда-то в спину, подталкивая и обволакивая фразой, словно коконом, а слезы покатились в новом приступе. Венти сдержит своё обещание. Сяо не упустит дарованный ему шанс на спасение.