Impressive Instant

1770 год, 1 января. — Где вы есть, идиоты? — крик Наны волной пролетел по всему поместью Леруа. В тот же миг в будуар ввалились два молодых человека весьма гротескного вида. Марат и Дмитрий, верзилы с горой мускулов, были похожи как две капли воды, что было даже удивительно, если принять во внимание их уродство: на лицах близнецов словно отпечаталось кровосмешение в нескольких поколениях предков. В той же степени пострадал и их интеллект, однако леди Леруа это не волновало: ноль ума, зато силы хоть отбавляй — самое то для её планов. — Сколько можно вас ждать, animaux stupides? — Нана кипела от ярости, ведь она чётко указала время, явиться не позже десяти часов вечера, а уже одиннадцать . Такого госпожа не приемлет, пунктуальность для нее дороже матери. — Госпожа, простите нас, мы заблудились в лесу, пока искали поместье, — пробубнил Марат, сильно брызжа слюной. — Répugnant, — прошипела Нана. — Вы помните, зачем я вас вообще вызвала? Мне НУЖНО чтобы вы убили ту бездомную, Виту. Убили и изнасиловали ее. Этим вы поможете своей госпоже избавиться от этого идиота Бернана, — голос Наны стал мягким и бархатным, услада для ушей любого, особенно после ее истошного и безумного крика. — Но как это поможет вам, госпожа? — недоумевая от приказа, возразил Дмитрий. — Идиоты! — вновь сорвавшись на крик, леди Леруа начала краснеть от злости. Ее терпение уже трещало по швам. — Я вам не раз говорила: меньше вопросов, больше дела. Идите немедленно к мосту Утопленников, убейте ее, а когда все закончите, вложите эту медаль ей в руку. Близнецы наперебой забормотали, мелко кланяясь: — Все к утру будет. Мы все сделаем. — Другое дело! А теперь вон отсюда, меня от вас тошнит, уроды. Наутро второго января все было исполнено, как и требовалось. Под мостом рядом, со сточной трубой, местные жители нашли жертву и немедленно вызвали полицейских. При осмотре тела выявили множество ссадин и ушибов, несовместимых с жизнью. Несчастную Виту избили до смерти, а после надругались над ее телом. Однако самым странным был даже не варварский характер этого преступления, а тот факт, что в пальцах трупа оказалась медаль героя столетней мировой Войны — весьма редкий орден. Офицерка была в недоумении от подобного поворота событий и немедленно доложила о произошедшем в Красный замок. Поскольку людей, имеющих медаль героя Войны, было немного, виновника оказалось несложно выявить. Им оказался небезызвестный Исмаил Бернар — ученый и биолог. Без какого-либо суда и расследования его арестовали и бросили в темницу, в очередь на плаху. — Как вы смеете так со мной обращаться! — тряся прутья, голосил Бернар. — Я герой! Вы не можете вот так взять и казнить меня! Я требую адвокатов! — Какие тебе адвокаты, полоумный? — прокряхтел надзиратель. — Ты уже не герой, ты отброс общества. Сиди и не дергайся, и скажи спасибо, что тебя не пытали. Жене своей спасибо скажи. Она, кстати, скоро придет. — Че, твоя женушка уже тебе не дает, что, как собака на кости, бросаешься на проституток и бездомных девок? Хе-хе, — с отвратной улыбкой добавил другой тюремщик. — Да их кастрируют наверняка, что они все фригидными становятся. Те еще стервы, стражницы эти, — буркнул первый. — За такие слова тебе отрежут язык, убогий уродец. Я тебе это обещаю, — с невозмутимым лицом произнесла Лурдес, входя в темницы. — Вышли вон отсюда, у меня разговор к заключенному. — Лола! Наконец-то! Вытащи меня отсюда, умоляю, — проскулил Бернар. — Замолчи. Ты сделал достаточно, чтобы оказаться здесь. — Я не убивал ее! — Никого это не волнует, ты ведь понимаешь? Есть доказательства твоей вины, и этого достаточно, чтобы тебя завтра казнили. Ты был неосторожным, и вот, во что это вылилось. — Но это бред! Меня даже не было там в момент, когда это произошло! — Я знаю. Ты был в борделе. Ты изменял мне со множеством женщин, пока я стояла на страже во дворце. Если тебе больше нечего добавить, то я ухожу. — Я… — запнулся обескураженный мужчина, но, увидев, что Лурдес сделала шаг к выходу, протянул к ней руку сквозь прутья решётки. — Достаточно, Исмаил. Это верхушка айсберга твоих гнусных поступков, и я не могу просто взять и закрыть на все это глаза. Я устала. Ты был лучшим, но сейчас ты превратился в животное. Да простит тебя Господь. — Лола, вернись! Ты не можешь так со мной поступать! Не смеешь! — Ты не представляешь, что я могу.