Вагон 6

Глава 1: Марьям.

      Очаровательная женщина средних лет. Русые волосы мягкие и столь лёгкие, что пёрышко меркло на их фоне. Губки бантиком, бархатные и нежные. Изящные черты лица. Выразительные брови, такие утончённые, словно их нарисовали над великолепными карими глазами. С ростом в метр семьдесят сантиметров, хоть по внешнему виду и не скажешь. Но стервозной её назвать — как похвалить.       Женщина медленно потянулась, сидя на кровати и зевая во весь рот. На ней бордовая ночная сорочка, из-под которой проглядывалась её округлая большая грудь. Её талии могла позавидовать любая модель. Просто идеальна. А её аромат — будто море после прилива.       Спустив ноги с кровати, она подняла попку, попутно схватила телефон с тумбочки и помчалась в душ.       — Андре, тебе пора идти! — произнесла Марьям, перешагивая порог комнаты и уборной, в которой находилась душевая кабинка.       Её партнёр лежал абсолютно голый, сверкающими ягодицами вверх, а скомканное одеяло лежало между ног. После бурной ночи он выбился из сил. Андре человек очень грубый, наглый и чрезмерно настойчивый, в особенности когда он закинется таблетками.       Марьям скинула с себя сорочку и зашла в душ, обнажая свои прелести перед зеркалом, расположенным в душевой кабине. Бледной рукой повернула кран, и хлынула вода. Размазанная тушь по её щекам — это не проблема, а вот разбитая губа…       — Но где я успела её разбить? — прошептала она, заканчивая влажные процедуры, накинула на себя полотенце и вышла из ванной комнаты, где её уже ждал Андре.       Схватив её за талию, он прижал женщину к себе. Марьям быстро среагировала и оттолкнулась от него прямо ко входной двери. Полотенце скатилось на пол, обнажая тело Марьям.       — Так смотришь, словно первый раз увидел, — сказала она грубым голосом.       — Повторим?       — Я тебе не школьница, что хочет всегда и везде. Хочешь секса, так сними себе девку. Или подрочи, — нагибаясь за полотенцем, произнесла Марьям.       Она оглянулась на тумбочку, где лежал пустой флакон с наркотиками. Её схватил страх, ведь она знала, что он сам не свой после них. Но сегодня всё иначе. Таким грубым он ещё никогда не был. Андре тут же перехватил инициативу на себя — схватил Марьям за волосы и повалил на колени.       — Не играй со мной! Пару наших интимных фото твоему мужу, и не будет тебе лёгкой и беззаботной жизни содержанки.       — Я знала, что ты ещё та скотина! Тебе мало того, что было вчера? Мы с тобой так долго вместе, и ты со мной вот так поступаешь, — прокричала Марьям.       — Ты — хорошая шлюшка. Да и твой ротик многое умеет. Так что свои романтические иллюзии оставь кому-нибудь другому, — схватив Марьям за бёдра, Андре произнёс столь болезненные слова и попытался войти в нее.       Марьям громко закричала, и Андре тут же прижал её лицом в пол. «Всё же работа в органах приносит свои плоды», — пронеслось у него в мыслях. Схватив наручники с табуретки позади себя, он хотел надеть их ей на руки, но Марьям долго сопротивлялась и даже смогла встать, за что тут же была наказана. Андре её развернул и тяжёлым ударом в грудную клетку отправил обратно на пол.       — Разве я разрешал вставать? — прокричал Андре и вжал её в пол.       Марьям зарыдала от боли, пытаясь прикрыть свои глаза руками, и произнесла через силу:       — Прошу тебя…       — На место, свинья, — резко оборвал её Андре. — Живо! Ты ведь приняла те таблетки той ночью? Хорошая химия. Я тебя увезу в отделение, и там проверят твои анализы. Ах да, ты же мать. Что скажет твой муж? А ребёнок? Сколько ей, двенадцать? Джессика вроде? — продолжал Андре, прикрикивая на неё.       — Я тебя умоляю, Андре, не надо, — дрожащим голосом прошептала Марьям, встала на колени и легла лицом в пол, оттопырив попку.       Андре же не угомонится, ему этих унижений мало.       — Руки за спину! — сказал он, схватив Марьям за запястья, и накинул наручники.       Достав флакончик со смазкой из тумбочки, он начал медленно смазывать член. Подойдя к ней, одной рукой он схватил её за ягодицу, а другой начал вводить член в неё. Затем схватил полотенце с пола и обвязал вокруг её шеи, начиная медленно поддушивать и ослаблять — так раз за разом. Довольствуясь своим превосходством, он стал жестоко драть её.       Спустя двадцать минут жестокого надругательства со стороны Андре, он развалился на табурет, закинул свои ноги ей на спину и улыбнулся. Его смазливое личико, как и весь внешний вид, никто бы не сказал, что он — тот ещё дьявол. Ещё немного так просидев, он поджёг сигарету и стал одеваться. Застегнув последнюю пуговку на рубашке, он направился к выходу из гостиницы.       — Ах да, чуть не забыл, — сказал Андре и вернулся обратно. Открыл шкаф, схватил куртку, пройдя мимо лежащей на полу Марьям с омерзением к ней, махнул рукой, бросив ключи от наручников в неё, и пошёл на выход.       Марьям ещё лежала на полу какое-то время, не подавая признаков жизни. А затем заревела, лёжа в собственных слюнях и слезах.       «Что я наделала? Почему я связалась с ним?», — кричал голос внутри Марьям. Дрожь в её теле не прекращалась, и только были слышны её завывания. Ключи лежали возле её рук. Нащупав, она вставила их в ключевину наручников, сняла их и стянула с шеи полотенце.       Марьям вновь направилась в душ, только в этот раз медленно и не столь энергично, как час назад. Стоя перед зеркалом под холодным душем, она смотрела на синяк на её шее, оставленный от удушья полотенцем. Её слезы были не видны под струёй воды душевой лейки. Смотря на свое лицо, виднелось лишь отвращение к самой себе.       Приняв освежающий душ, надев своё роскошное вечернее платье и схватив свою белую сумочку, она направилась в сторону выхода из номера. Её платье было тёмным, как уголь, с вырезами под плечи и длиной чуть выше колена. Платье невероятно облегающее и довольно хорошо подчёркивающее её бедра и грудь. А ожерелье из белого золота на тонкой шее шло как довольно дорогое дополнение к её внешнему виду и статусу. Только вот один сплошной синяк вокруг её шеи не вписывался в этот образ.       — Надо взять себя в руки. Он получил, что хотел, и он этого не сделает, — тихо произнесла Марьям и повернула ручку двери.       Она шла вдоль коридора, смотря на золотые цифры комнат. Дорогой отель, как и всё оформление в нём. Даже лампы на стенах в виде подсвечников со свечами.       Подойдя к лифту, устремилась внутрь и нажала на кнопку первого этажа. Она чувствовала тревогу и тяжесть в собственном дыхании, но поделать уже нечего не могла. Прозвучала мелодия в лифте, что обозначала её этаж. Выйдя из лифта и проходя мимо горничной и администратора отеля, в её взор попали их ехидные улыбки.       «Смешно?», — подумала Марьям.       И, подойдя к стойке, тут же бросила ключи от номера на стол.       — Ночка была бурная. Прошу простить, если всё будет в сперме и моче, — сказала Марьям и направилась на выход, где стоял молодой и довольно привлекательный швейцар.       Схватив его за бабочку, наклонила к себе и поцеловала, запустив свой шаловливый язычок ему в рот. От удивления швейцар не мог произнести ни слова, не понимая, за что ему такая честь выпала. Марьям же думала: «Смотри, сучка, я знаю, что он тебе нравится. Ты всё время, что я сюда хожу, то и дело смотришь на него». Отпустив его бабочку и поправив на нём рубашку, она не оглядываясь пошла на выход.       — Сегодня довольно солнечный день, — произнесла Марьям, направившись на парковку, где её уже ждал небольшой сюрприз. — А где моя машина?!       Держа в одной руке ключи, второй рукой она стала рыться в кармане своей белой сумочки и достала телефон.       Тринадцать пропущенных и три сообщения.       «Дорогой» — семь раз.       «Джесси» — четыре раза.       «Андре» — один раз.       И неизвестный номер.       Марьям нажала на вызов Джесс.       — Доченька моя, ты звонила? — спросила Марьям, зная ответ.       — Мне даже неинтересно, с кем ты шляешься. Но хочу сказать одно — папа очень зол, — ответила ей Джессика.       — Джес, может, ты хочешь поговорить об этом? Может, встретимся? — продолжала задавать вопросы Марьям. Её голос дрожал, а в мыслях было: «Господи, лишь бы он нечего не рассказал».       — Нет. Езжай домой и объяснись отцу, где ты была со вчера на сегодня, — громко заявила Джессика и повесила трубку.       Слёзы Марьям лились рекой. Присев на корточки, она уткнулась лицом в колени и стала рыдать.       «За что? Ну за что мне это всё?! Он не должен был так рано вернуться».       На экране телефона висели непрочитанные сообщения. Одно мужа, другое Андре и третье от неизвестного.       Начала с сообщения мужа:       «Марьям, я подозреваю тебя в регулярных изменах. Как ты можешь так поступать? Я тебе дал всё для хорошей жизни. У нас с тобой есть общая дочь, ты не нуждаешься в деньгах и так ты отблагодарила меня? Я дал тебе свою любовь и верность. Вчера я видел, как ты уехала из ресторана "Рак" с молодым мужчиной в синей куртке. Ты посадила его в машину. Мою машину! Жду дома».       Второе сообщение:       «Марьям, нет сомнений, что тебе понравилось. Ты сама меня спровоцировала и не делай из себя жертву. Сегодня жду тебя на том же месте. Но если не приедешь…».       Третье сообщение:       «Здравствуйте, Марьям. Вашу машину марки мерседес с номерами 5478 эвакуировали из-за парковки на местах для инвалидов. Можете забрать её с центрального квартала на втором проспекте. Для оплаты с собой иметь паспорт и пятьсот долларов».       «Мои деньги и карточки, их нет в сумке, надеюсь, они в машине остались. С собой только телефон, ключи и немного мелочи». Включив навигатор, выяснила, что машина находится довольно далеко от её местоположения.       — Дайте мне просто сдохнуть, — произнесла Марьям, встав во весь рост и вытирая слезы.       Её сердце билось в груди, словно безумное, а печаль и тревога съедала изнутри. Она направилась на ближайшую станцию метро, пробираясь через эти каменные джунгли невероятно большого города. С каждым шагом ей хотелось всё больше затеряться в них. Уйти от проблем, предстоящего разговора, да и самой от себя. Затеряться, чтобы никто не нашёл её. Собрав всю мелочь из сумочки, пересчитала — четыре девяноста.       — А этого хватит? Я так давно не ездила на метро. В молодости я добиралась в колледж на метро. Вечно пьяные люди, вечно орущие дети и эта вонь, — разговаривала сама с собой Марьям.       Серый город окрашивали лишь яркие вывески и рекламные плакаты. А солнце то и дело скрывалось за небоскрёбами. Это довольно оживлённая улица, массы людей в вечном движении и в вечных проблемах.       Угрюмые лица и пустые глаза — словно они умрут, если дадут слабину своим чувствам и покажут эмоции. Внешний вид Марьям не очень вписывался в этот скудный, серый поток людей.       Пройдя ещё несколько улиц, она вышла к спуску в метро.       «Хватит ли этих денег, чтобы добраться до центрального квартала?», — мыслила Марьям. Она стояла у счётчика, требующего три доллара десять центов, и в её глазах загорелась искра. Закинув мелочь в терминал, она прошла на место ожидания электропоезда.       Вокруг разбитое стекло и мусор. На скамье лежал бездомный, что справлял нужду, даже не вставая. На другой же скамье лежал другой и громко завывал какую-то мелодию. Что то вроде «My Life».       И совсем небольшая масса людей, из которой выделялся чернокожий паренёк в алой куртке с капюшоном. Его тело пошатывалось, словно маятник, а стеклянные глаза бегали из стороны в сторону, словно что-то потерял. Было понятно, что он находился под кайфом, и весьма сильно. По его лбу стекал пот, губы дрожали, отчего он их стал нервно прикусывать. Его за руку держала молодая девушка лет семнадцати.       Но это все неважно. «Заберу машину и приеду домой, поговорю с мужем. У него нет точных доказательств измены. Так что если он разведётся, суд будет на моей стороне». Прибыл поезд 33/66, и его двери распахнулись. Вагон номер шесть.       — Осторожно, двери закрываются, — прозвучало внутри, и двери сомкнулись.