Акула

Тёмная мрачная аллея под вечер наливается золотистым цветом ночных фонарей, светясь горячими круглыми сферами. Луна кроется в серой дымке и скрывается за шторами тяжёлых чёрных облаков, так и не удосужившись вылезти хоть раз. Среди тонких рядов длиннющих кипарисов мелькает не менее длинный тёмный силуэт. На улице никого. Ночная темень опускается на город огромными шагами. Казалось бы, прошло каких-то два часа, а тучи на небе уже вовсю принимают положение спидраннеров, быстро плывущими по небу. Прохладно. «Как бы дождь не начался» — мелькает в голове. Машин практически нет, а изредка появляющихся из ниоткуда легковушек, танцующих огнями фар вдали, даже не слышно за счёт иссиня-чёрных блюпупов, сидящих на его ушах. В них играет что-то пиздострадальческое, по типу Lil Peep-а. Хотелось бы посетить его концерт... Высокий худоватый паренёк лет шестнадцати передвигается вдоль тропы, смотрит куда-то, не разбирая, и глубоко тянет дымку из новороченного пода, коими сейчас увлекаются подростки. Приторный вкус ягодного морса бьёт по лёгким, мешает сделать нормальный вдох. Он медленно выпускает пар изо рта, оставляя за собой слабо видный след мигом рассеивающегося дыма. Делает снова и снова, желает получить от этого занятия хоть какое-то щекотливое удовольствие. Свёрток с мармеладками и мягкий большой рыб в виде акулы шныряются из руки в руку, не находя своего места под локтем парня. Плюшевый монстр ей однозначно понравится. «Хоть его тащит такой же. Но совсем не плюшевый.» Капля. Две. Начинается дождь. Тонкая тёмная кофта и летние джоггеры навряд ли спасут его от промокания до того, как он доберётся до точки назначения. Да и хер с ним. Хоть в воду окунуться — ничего не будет. За наушники обидно, промокнут ведь, работать не будут. Как и он сам, в принципе. Шаги стали более пружинистые — лёгкие бусинки воды с неба перерастают в поток летящих сверху жемчужин, окрашенных в цвет фонарей, начинают неприятно бить по лицу. Переходит на бег — дичайший, до такой степени быстрый, будто собирается посоревноваться с самим Барри Алленом. Деваться некуда, ведь если бы он так и дальше шагал в развилочку, пришла бы полная пизда бедным синим источателям музыки. Благо, оставалось совсем немного. Перед глазами уже вырисовывались знакомые многоэтажки родного и такого любимого района. Но домой он спешит совсем не из-за наушников.

***

Раздался глухой стук в дверь. Ничего не понимающая, она наскоро накидывает ночной халат, надевает тапочки и топает глянуть, кто пожаловал в такой поздний час ночи, хныкая на ходу — мороженое и нытьё пришлось отложить. Перекатилась в прихожую, медленно подходя к охраняющему её сплавленному куску металла. Смотрит в глазок — рыба какая-то. В непонятках начинает протирать полусонные глаза; по своей забывчивости тыкает в линзу очков и шипит, когда палец скользнул в глаз. — Блять. — Издаёт она, начинает тереть ушибленную зырку кулаком. Моргает. Забывшись, начинает пристально лазерить глазок, будто что-то увидит. Потом до неё дошло. Звеньк. Второй. Ручка неслышно опускается, и железная бандура распахивается, чуть слышно скрипит петлями на стене. Длинный коридор озаряется светом подъездной лампочки и слепит её, заставляет жмуриться; попутно это сопровождается тихим мявканьем новорождённого котёнка. — Ты очень мило щуришься. — Слышит она сквозь приглушённый звук какой-то мелодии, что играет в подкасте. — Зайти хочешь или нет? — Вполне себе вопрос от этого растрёпанного карлика 183 см в росте. Для него она все равно милипиздрик. Штош. Вальяжно развернувшись и чуть не навернувшись, это лохматое нечто плетётся на кухню — гостя же надо принять. С его стороны было главным делом закрыть дверь на целых два замка, снять обувь и поставить её на полочку. Красиво. Проходит вглубь квартиры и встаёт в проходе, осматривая то, ради чего он сюда пришёл. На столе уже красовались тёплые булочки, изящная серебристая сахарница с огромной десертной ложкой такого же цвета стоит неподалёку и блестит от холодных ударов света люстры с лоджии. Он глядит в сторону. Тонкое тело в пижаме и халате стоит около кофемашинки и чем-то мышит*, добавляя к этим звукам швырканье носом и детские яметэ-кудасаевские зевки. Принимает решение снять промокшую кофту. Следом уже давно пошли бы штаны, но он не извращенец. Ага. Медленно пристраивается сзади и обнимает за талию. На долю секунды она даже замерла и заметно дрогнула. И дыхание её замолкло. Лишь на секунду. Но этого хватило. Губами утыкается в шею и вдыхает тот самый запах. Её запах. С интересом он наблюдает за тем, как она отрывает этикетку с пачки чая зубами и тут же выплёвывает её на стол. Та летит на столешницу и почти падает, как она резким движением руки ловит и тут же пихает в мусорку. Слишком резкие движения для неё. Устала, психует. Ведёт носом вдоль левого уха и гладит кончиком по чувствительной коже, знает, что ей нравится. Медленный выдох прошёлся по её коже градом из мурашек, и он чувствует, как сократились мышцы на животе; она по инерции подалась назад. Тут же замерла. Дёрнулась, пошатнувшись, и вцепилась в край столешки, шумно выпуская воздух из лёгких. Ухмылка появляется на его лице. Руки крепче сжимают её живот, будто невзначай падают ниже и начали блуждать по бёдрам. Мягкие поцелуи в открывшуюся от спавших с плеч волос шею ведут по загривку и пулями летят на её кожу вдоль шейных позвонков. Волны мурашей бьют по всему периметру её бледного тела. Она будто нагревается. И снова этот выдох. Дрожащий, сбившийся от дрожи, почти сравнимый с кошачьим мурлыком. Не выдержав, разворачивается к нему лицом. Заглядывает в глаза снизу вверх, чуть ли не сидит уже на бедном столике для готовки. Наблюдает за тем, как большие руки тянутся к её лицу и заботливо снимают очки. От нежности движений её ресницы опускаются. — У тебя красивая улыбка. Почему ты мне её не даришь? — хрипло, но спокойно шепчет он. Лишь едва она подняла веки, чтобы встретиться с ним взглядом, он целует в губы. Так медленно и сладко, как в самый первый раз. Она подаётся вперёд и отвечает на поцелуй, обхватывая руками его за плечи. Мягко кусает за нижнюю губу и ведёт языком, словно лечит. Кончик его языка касается её и переплетается в старом французском вальсе, блуждая светлячками чувств по замку из множества башен. Он тут же рвёт поцелуй и чмокает её лобик и красные щёчки. — Я купил тебе ту акулу, что ты так давно хотела. Видит, как на её лице дергаются уголки розовых губ. То, ради чего было это всё.