Калейдоскоп цветов

      Пустота. Ничего более. Лишь Чимин и она. Это странное место, в котором, в данный момент, юноша парит в воздухе и смотрит на белоснежно чистое пространство. Он внимательно смотрит, вглядывается, чтобы увидеть цвета. Но всё вокруг белое, словно выжидает, когда же яркие цвета появятся. Руки юноши касается легкий ветерок, а затем рядом с ним проходит кто-то. Это человек. А может и нет. Чимин пока не понял. — Кто ты? — шепчет парень, смотря в чужие глаза, в которых нет ничего. Взгляд стеклянный. — Я проводник, а ты, — он оценивает Чимина взглядом и направляет руку в сторону пустоты. — Художник. Можешь раскрасить эту пустоту, как твоя душа пожелает. — А что потом? — Потом, — проводник смотрит в никуда, думая, говорить или нет. И всё же продолжает. — Я провожу тебя туда, где ты почувствуешь свободу.       Чимин несмело смотрит на пустоту и на его лице появляется нежная улыбка. Ему позволили творить. Большего он и желать не мог. — Я Юнги, можешь не запоминать. Всё равно не вспомнишь.       Юноша неуверенно смотрит на своего проводника, а затем на его руку, вытянутую вперёд. Чимин ещё раз заглядывает в его глаза и видит в них не пустоту. Нет, он ошибся. Там не она. В них бесконечность. Бесконечность боли и страданий, немой вопрос «когда это всё закончится?» — Возьми меня за руку.       Чимин протягивает руку в ответ и касается чужих пальцев. Они такие холодные, словно перед ним и не живой человек. А кто сказал, что это человек? И живой ли Юнги? А жив ли сам Чимин?       Юноша и не заметил, как они оказались вблизи, рядом с пустотой. Белоснежность поистине манит. — Это — небо. Глупо звучит, но такова правда. — Юнги засматривается на глаза Чимина, который в это время увлечённо наблюдает за пустотой, наверно, наносит на этот чистый холст краски. Со всей любовью и восторгом, присущим только ему одному. Проводник смотрит и видит в этих глазах бесконечность. Он запомнит этого человека и его поистине очаровывающий взгляд. — Раскрась его, как твоей душе угодно.       Чимин отрывается от разглядывания пустоты, его взгляд прикован к паре чужих глаз. Он не понимает. — Чимин, представь цвет, который ты бы хотел увидеть, а затем коснись рукой этой пустоты.       Юноша молчит, ещё раз смотрит на Юнги, а затем поворачивается к своему последнему холсту. Он должен постараться, чтобы было красиво, так ведь? Чимин закрывает глаза, а в голове уже всплывают такие любимые и тёплые оттенки. Его рука тянется к пустоте.       Юноша неуверенно проводит пальцами вниз, а затем открывает глаза. Детский восторг и радостная улыбка, озаряет его лицо. Нежно-розовый оттенок скользит вслед за его пальцами, словно на них есть краска, но её нет.       Юнги наблюдает со стороны и ему нравится. Нравится это плавное движение, эта улыбка, эти искрящиеся глаза. Жаль, что это скоро закончится, но нужно запомнить как можно больше деталей.       Чимин и не заметил, как освоился. Уверенные движения рук, скользили из стороны в сторону, заполняя пустоту яркими цветами. Нежно-розовый переходил в персиковый, сменяясь туманными оттенками фиолетового и голубого. Яркий, насыщенный жёлтый был в середине, он грел душу.       Юнги наблюдал со стороны. Он парил рядом, но старался не мешать юному творцу. Это его последний холст, пусть насладится им сполна.       А цвета калейдоскопом всё сменялись и сменялись. Один за другим. Где-то даже взрывались неожиданными яркими фейерверками, где-то становились темнее, а где-то и вовсе исчезали. Чимин в восторге. Он передаёт небу свои последние яркие, живые эмоции, которые не сравняться ни с чем, в этом мире. Последний лёгкий взмах руки и васильковый цвет отразился в небе.       Юноша оглянулся и посмотрел в глаза Юнги, шепча под нос тихое «спасибо». Оно исходит из глубины души, он действительно благодарен за эту возможность. Чимин рад, что его картину увидели все люди, которые наблюдали сегодня за небом и с удовольствием фотографировали его творение. Юнги улыбнулся уголком губы и протянул руку парню. Пора туда, где будет свобода, которой так хотелось этому, ещё совсем молодому, художнику.