Tangled fates

Клаус сидит, уткнувшись отстраненным взглядом перед собой. Вереница тревожащих мыслей проносятся в голове вихрем, оставляя за собой шлейф неизведанности. Он не знает, как реагировать, кроме отрицания всего, что сказала эта женщина. За секунду им овладевают раздражающие его эмоции. Он впервые не знает что делать или точнее что он сделает в той реальности, если узнает… Черт возьми, он там сейчас воплощает свой план власти и доминирования, чтобы никто не смог больше предпринять попытки его одолеть. Тогда о какой силе и неуязвимости может идти речь, если появится этот ребенок? Мало того, что эта девчонка сумела проникнуть под кожу, так теперь под сердцем она носит ребенка. Его ребенка. Нет, быть этого не может! - В будущем, котором ты показала вчера, у меня нет никакого ребенка. – произносит он, окинув озлобленным взглядом ведьму. Но эта женщина просто улыбается, снова ничему не удивляясь, что его злит еще больше. - Правильный вопрос. – только и отвечает Кетсия. – Была причина… - она облизывает губы, прежде чем продолжить: – скажем так, ты узнаешь о возможности иметь детей в будущем этой реальности, если разумеется, она останется… - произносит она задумчиво. – Я покажу позже как, – уверяет она подозрительного первородного. – Я просто не хотела рушить сюрприз. – ухмыляется ведьма, оглядев всех присутствующих, до сих пор пребывающих в шоке. Ее объяснение звучит вполне логично и в ее духе. Клаус не стал дальше расспрашивать, решив, что о такой возможности ему могут сообщить ведьмы или же его вернувшаяся мать, которая явно боится последствий его пробужденной волчьей стороны. Он вспоминает глаза матери, налитые страхом от догадки состояния Елены. А выходка этой женщины объясняется ее отъявленным желанием ввергнуть всех в шок и замешательство. Может, он узнает и точно будет осторожен в этой реальности? Его подозрения медленно, но верно сменяются осознанием, когда он обращает взгляд на шокированную девушку, которая пытается осмыслить новый непредсказуемый поворот в ее судьбе. Им снова овладевает гнев, поняв, что настоящий хаос начнется именно в новой реальности. Он и так взбешен из-за мыслей, постигнувших его в Новом Орлеане. И тут же он вспоминает приемного сына. Он превзошел его и теперь противостоит ему, а в этой реальности станет страшным кошмаром для его семьи. Какой из него отец? К сожалению, примера он не сыскал в лице Майкла, что зияющая пустота в его душе становится еще больше. Помимо всей этой гаммы непрошенных чувств и расстановки приоритетов его холодного рассудка, в самой глубине его души, где таится слабая надежда на счастье, промелькнуло подобие радости. Его ранний шок и гнев из-за нежелания быть снова уязвимым не дают этой радости всплыть наружу. Экран загорается снова. Елена приросла к окну в кабинете врача, застывшим взглядом выслушивая предположения Мередит. - Елена, я понимаю, что ты долго была втянута во весь хаос сверхъестественного мира…- произносит Мередит, подав девушке стакан воды. Гинеколог оставила их наедине, убедившись, что неожиданный приступ паники девушки уже отступил. - Как это может быть возможно? – спрашивает Елена у себя, дрожащими руками поднося стакан ко рту, чтобы сделать большой глоток. Клаусу гребанных тысячи лет и у него нет никаких детей. - Конкретно с вампирами это невозможно, но ты должна понять, что остальные имеют такую возможность. – напоминает Мередит, вернув ее внимание к себе. – Я имею ввиду ведьм и оборотней. – поясняет она, а девушка резко поворачивает голову в ее сторону. Она просто решила, что Елена после отношений с вампиром забыла о возможности других представителей сверхъестественного мира иметь детей. Судя по ее словам и сроку беременности, она провела время с кем-то, кроме вампиров Сальваторе. - Оборотней? – переспрашивает испуганная девушка, вспомнив о второй стороне Клауса. Он не только вампир, но еще и оборотень с недавних пор. Успокоившееся сознание подкидывает ей догадки из воспоминаний, которых Кетсия выставляет на экран. Они в том самом отеле, в ту ночь, когда девушка, облачившись в его хенли, ела пиццу на кровати. - Ты уже поела? – нетерпеливо спрашивает Клаус, выдохнув терпкого дыма в сторону. Она качает головой, пережевывая кусочек пиццы. - Мне нельзя поесть спокойно? – закатывает Елена глаза, намеренно тянув с трапезой. Ей безусловно нравится, как он смотрит на нее с вожделением, но вынужден ждать, пока она поест. - Можно, и побыстрее. – произносит он, слегка раздражаясь ее медлительности. Она не понимает, как она уже завела его. - Почему ты ведешь себя так, будто у тебя не было секса сотни лет? – спрашивает она, облизав испачканный кетчупом палец. Он видит, как она намеренно подразнивает его своим жестом. - Гибридом не было. – отвечает он, удивив ее. Его воздержание длилось ровно столько, сколько и ее. Он тушит сигарету, затем придвигается к ней. - Да? – переспрашивает она, а он, теряя терпение закрывает коробку и убирает ее на тумбочку. Она слегка рассмеялась его явной нетерпеливости. Ей хочется верить, что он такой только с ней. - Скажу одно: это стоило полгода воздержания. – ухмыляется он, а она улыбается в ответ, перед тем как ответить на поцелуй. Благо Кетсия не показала горячее продолжение, и переключила сцену, где она вспомнила вопрос Эстер. - Что произошло между тобой и моим сыном? – спрашивает его мать на экране. - Так Эстер знала…- произносит Елена у окна в следующей сцене. Та конкретно спросила про Клауса, а не других своих сыновей, что значит только одно… - Причем здесь Эстер? – спрашивает Мередит, не понимая лепета Елены. - Ничего. – отвечает она и тут же собирает свои вещи и забирает результаты. – Может это остаться между нами, пожалуйста? – спрашивает она на выходе у нее. - Конечно, обещаю. – отвечает та. – Если тебе что-нибудь понадобится, позвони. - Да, спасибо. – слабо улыбается девушка, изо всех сил стараясь сдержать слезы. До дома она с трудом доезжает, пытаясь не разрыдаться в машине от страха и шока. У нее будет ребенок. От Клауса. Как ее, вообще, угораздило? Она просто идиотка, которая не проверяла свой цикл уже полгода, а еще она переспала с первородным гибридом уже дважды. О нормальной жизни можно забыть теперь. В доме она врет Дженне, что у нее проблемы с желудком и ей посоветовали поменять питание. Оказавшись в своей комнате, она садится за стол, положив результаты анализов. Затем она берет свой телефон и прохаживается с ним по комнате. - Что я ему скажу?! – восклицает она, кинув телефон на кровать. Он ей не поверит. Да она сама не верит. Еще хуже, он обвинит ее в том, что она спала еще с кем-то. Или скажет, чтобы…Она не может и не хочет представлять последнее худшее предположение его реакции. Она должна взять себя в руки и подумать. Она двойник. У Татии был ребенок, также как и у Кэтрин. Черт возьми, они же спали с обычными людьми! И тут же она вспоминает про род Петровых и изначальное намерение Клауса его продолжить. - Что я скажу, вообще? – вслух произносит она испуганно. – Радуйся, род Петровых продолжится, а еще он продолжится твоим? – с горьким сарказмом спрашивает она у себя, остановившись посередине комнаты. Кол не сдержал смешка за экраном, а Клаус прикрыл глаза. Девушка вспоминает свои лихорадочные и пугающие мысли за экраном. Она не понимает, как она могла оказаться в таком положении? Другой удручающий вопрос: что это будет за ребенок? На нормального ребенка здесь рассчитывать не стоит, учитывая кто его отец. После короткой паники о сущности ребенка, она с трудом выстроила мысли по порядку. Вампиры не могут иметь детей, а могут оборотни, следовательно, ребенок является оборотнем. Она вспоминает Тайлера и его проблемы с гневом, причиной которых был ген оборотня. Если вспомнить Клауса, то у этого ребенка их будет в сто раз больше. А куда мог деться ген вампира? Странно, но на кровь не тянет, как показали в Сумерках. Страх за себя пробирается в душу, гадая что теперь растет внутри нее после ее необдуманного поступка в той проклятой дыре. Ее недомогания и слабость были причиной раннего токсикоза, как уверили ее сегодня. По снимкам УЗИ это вполне нормальный зародыш. Из папки она вытаскивает снимок с темно-синими бликами. Ее отвлекает телефон. Кэролайн настойчиво зовет ее на вечеринку в доме Локвудов, устраиваемую ее парнем. - Кэролайн, я не могу пойти…- произносит она, уткнувшись взглядом в снимок зародыша. - Прошу тебя! Бонни отказала. Ты можешь представить? В доме мисс «я ненавижу вампиров, а особенно первородных» находится Элайджа. – сообщает Кэролайн в трубку, удивив Елену. - Что? - Да! Он, оказывается всю неделю помогает ее маме с контролем. – отвечает блондинка в шоке, не ожидав увидеть в доме их своенравной подруги первородного, причастного к обращению Эбби. Ее больше удивило то, что Бонни решила принять его помощь, вместо того, чтобы попросить ее. - Вот как…- только выдает Елена. - Что происходит? – требовательно интересуется Кэролайн. – Сначала Клаус с адвокатом…- начинает она, вынудив Елену обреченно прикрыть глаза. – Потом Кол со своей сделкой, теперь Элайджа с помощью по контролю. А Мэтт вообще пригласил Ребекку на вечеринку! - Кэр, сейчас не лучшее время…- тихо произносит Елена, сама погрязшая в реке бесконечных проблем. - Пожалуйста, придешь сегодня? – с надеждой просит ее Кэролайн. – Ты все еще злишься на меня? – прикусив губу, спрашивает она тихо. - Кэр, я вообще забыла про это. – отвечает Елена, имея ввиду сегодняшнюю новость. - Пожалуйста, я толком тебя не вижу, а Бонни предпочла остаться дома с мамой и…Элайджей. – с недоумением добавляет она, раздражая Бонни за экраном. – Стефана и Деймона не будет, обещаю. – произносит она, зная, что Елена намеренно избегает их. - Точно? - Да. - Хорошо. – вздыхает Елена, наконец, согласившись. Позже в особняке Локвудов, где играет шумная музыка, а толпа школьников заполнила все два этажа, она подзывает Тайлера на балкон для разговора. - Тайлер! Подойди. – зовет она жестом, найдя его рядом с друзьями из одной футбольной команды. Тот извиняется и выходит к ней, держа в руке бутылку пива. - Как ты, Елена? – дружелюбно спрашивает он. – Принести выпить? - Нет, спасибо. – отказывается она. – У меня к тебе разговор, и это между нами. – сразу же переходит она к делу. - Что-то случилось? – настораживается он. - Нет…- качает она головой. – Эмм…ты же родился оборотнем, верно? – тихо спрашивает девушка, чуть придвинувшись к нему. - Да. Мой отец был оборотнем, как и мой дядя Мейсон. – напоминает он, не ожидав такого вопроса. - Получается оборотни могут иметь детей? - Да…Этот ген от деда. – отвечает он, вспомнив рассказ дяди об их происхождении. - А как насчет…гибридов? – спрашивает она еще тише. - Не знаю…не думаю. – запинаясь, отвечает Тайлер, только сейчас задумавшись об этом. Он интимно после обращения был близок только с Кэролайн, являющейся вампиром. - Точно? Ты уверен? - Думаю, да. - Ты же проводил время с остальными гибридами, может у них были случайности? - В каком смысле? – хмурится он. - Ну, может кто-то от них имел детей? – испуганно спрашивает она, нервничая еще больше. - Не слышал такого. А что? - Ничего…А гибриды могут обращать в вампиров? – задает она новый вопрос. - Кровь излечивает, как у вампиров, поэтому уверен, что да. – кивает он, не понимая ее внезапного допроса и интереса к гибридам. - Но создавать гибридов не могут? – уточняет она детали. - Нет. – уверенно отвечает он. – Только кровь Клауса может создавать гибридов, ну и…твоя кровь. – неловко произносит он последнее. Она не смутилась и не расстроилась после напоминания, к его удивлению. - Только его кровь…- повторяет она задумчиво. - Елена, Клаус что-то сделал? – обеспокоенно спрашивает Тайлер. - Нет, ничего. – слабо улыбается она. – Мне было просто любопытно. – объясняется она и уходит, оставив друга с недоумением. На вечеринке все пьют и танцуют, Ребекка мило улыбается Мэтту, принесшего ей пива, а Кэролайн с подозрением наблюдает за ними, раздражая первородную за экраном. Елена отказывается пить и извинившись перед подругой, уезжает домой. Она ночью не спит, думая о своем положении. Сомнений нет, она беременна от Клауса. Его кровь может создавать и гибридов, и вампиров, при этом, являясь лекарством от яда оборотней. Ничего нельзя назвать невозможным, если дело касается именно его. Также она уверена, что он не знает и не подозревает о новых гранях его сущности. Может, нужно его предупредить? Обойдется. Весь день она пребывает в панике и шоке, а теперь ею овладевают злость и обида на засранца. Она сейчас чувствует себя брошенной беременной девушкой. Он уехал, пожелав ей счастья и на этом все. Скажи ему сейчас, он не поверит и может поставить под угрозу ее семью снова, переключившись на изначальную версию своей личности, терроризировавшей их город. Она без сожаления гасит некую надежду, что он обрадуется, если поймет. Только в параллельной реальности, что тоже мало вероятно. Он не хочет быть слабым, поэтому отказывается от любви, как поведал ей перед отъездом. Да его нельзя представить в роли парня, не то, что отца. Она ненароком вспоминает его рассказ о приемном сыне, только это же ее снова останавливает, чтобы позвонить ему. Он уже потерял его, и скорее отгородится от похожей проблемы в виде привязанности. Как никак, она успела узнать его. Теперь ее мысли возвращаются к чудо-ребенку. Да она хотела ребенка, но не таким образом. Она хотела его позже, когда окончит учебу, построит карьеру и семью. Ей едва исполнилось 18, она еще школьница. Какая из нее мать? Если она пила весь месяц ее беременности и ела черт знает что. И вообще, каким будет ребенок, если вспомнить его отца? Не о таком она мечтала, и светлое будущее ему просто не светит. Стоит ее близким узнать о ее беременности и происхождении этого ребенка, ее бросят в котел позора. Ее секрет станет всеобщим достоянием, а ребенок живым напоминанием ее предательства. Страшно представить что будет. Кэролайн ударится в осуждение, Бонни оттолкнет ее снова из-за неприязни к Клаусу и ее предательства, Мэтт и Тайлер перестанут с ней разговаривать, а Стефан и Деймон могут пойти на необдуманные поступки после наводки Кэролайн, которая точно не станет молчать. Джереми и Дженна от нее отвернутся, несмотря на последнюю помощь Клауса в спасении ее брата. Ее ждет клеймо позора на всю оставшуюся жизнь, и она обречет ребенка на несправедливую судьбу бастарда. У него не будет семьи и беззаботного детства, и конечно же, он будет спрашивать почему. Что она ему скажет? Дело в его отце, который тоже его не хочет? Ее страх услышать это из его уст вмиг стирает все последние доводы ему рассказать. Она, как никто другой знает, какого быть нежеланным ребенком. Ее родные родители отдали ее тут же после ее рождения. Она никому не жаловалась, но ей глубоко обидно по сей день. Нет, она не хочет услышать отказа в отношении и ее ребенка. Одна ночь с незнакомцем вылилась в недельную проблему, а если узнают кто он, то горькое разочарование и осуждение на лицах ее близких будут преследовать ее всю жизнь. Она не готова к детям пока, это не в ее планах сейчас. Она плачет от безысходности своего положения и жалости к этому ребенку. Поддержки ей не сыскать нигде, даже от семьи Клауса, которая его ненавидит, по его словам. С чего бы им проявлять снисхождение к его ребенку? Ее сердце разрывается от жалости и несправедливости к ее еще не родившемуся чаду, на которого будут показывать пальцем. Слезы текут по щекам девушки, сердце которой разбивается на осколки. Она еще никогда не чувствовала такого одиночества и безнадежности. Клаус же не понимает почему она не спешит ему звонить. Подруги Елены не понимают почему она им не говорит или Дженне. Они бы все подумали над ситуацией. Кол и Ребекка недоумевают из-за ее нежелания позвонить их брату и сообщить ему новость. Элайджа очень надеется, что она обратится за помощью, хотя бы, к нему. Узнай он там, он был бы уже на пути в Новый Орлеан, чтобы привести обратно будущего отца ребенка. Его надежда на искупление брата крепнет с каждой секундой просмотра этой реальности. Этот ребенок принесет надежду для всей семьи, погрязшей во тьме. Стефану больно видеть Елену в таком состоянии. Он взбешен и еще сильнее возненавидел Клауса за все, что тот сотворил с ней. Он бессовестно соблазнил ее, сделал беременной, оставил ее на произвол судьбы со своим ребенком в ее утробе. Мысль, что в ней теперь растет часть Клауса заставляет его взвыть от ярости и испытывать отвращение. Он злится и ненавидит себя за эти мысли из-за растоптанного достоинства. Ярость на невинного ребенка, лишь потому что он стал результатом ночи, разрушившей его надежду на воссоединение с Еленой, застилает глаза. Деймон читает идентичные эмоции на лице брата, разделяя его негодование и гнев обстоятельствами и отвращением к ребенку Клауса. Он тут же пугается от своих мыслей покончить с ее беременностью. Тайлер и Мэтт в шоке и искренне обеспокоены за подругу их детства. Они не понимают, что это за ребенок, и каким он будет. На утро Елена набирает номер клиники для записи к гинекологу. Бессонная ночь читается на ее опухшем и красном лице. Ее пустой взгляд, словно из нее высосали жизнь, заставляет ее близких за экраном серьезно забеспокоиться за ее душевное здравие. - Вы можете меня сегодня принять? – спрашивает она равнодушным голосом, словно она отключила эмоции. Что-то ей отвечают в трубку. – Да…- отвечает она тем же голосом. – Для аборта. – произносит она в трубку неожиданно для всех за экраном. Все сострадание Ребекки к этой девушки стерлось после этого страшного слова, а былая ненависть и злость захлестнула ее новой силой. Кол опустил глаза, не имея ничего теперь сказать, как и Элайджа, надежду которого тут же безжалостно растоптали. Стефан и Деймон почувствовали вину из-за облегчения от ее намерений избавиться от ребенка врага. Мэтт и Тайлер молчат, не собираясь судить ее за это. Бонни и Кэролайн беспокоятся за Елену. Она сейчас словно не в себе, по ее лицу. Как повлияет на нее позже ее же решение? А Клаус удивлен и не удивлен в то же время. Его нежелание иметь слабости отступает неизведанному чувству горькой обиды из-за того, что она хочет избавиться от ребенка, лишь потому что он от него. Его ярость вот-вот вырвется наружу, но он терпит, ожидая продолжения, чтобы позже выплеснуть весь гнев на нее. Она твердила, что хочет иметь детей и тут же собирается избавиться от одного, не сказав ему. Его обманули и предали, утаив правду. То, что она и не думает ему говорить его просто поражает. Вся прежняя симпатия к ней и беспокойство за нее исчезли без следа. Сцена переключается, где гинеколог объясняет по настоянию уставшей девушки весь процесс. Ей уже подготовили раствор, который вызовет у нее выкидыш. - Через полчаса будет покалывание внизу живота, но этот процесс почти безболезненный. Максимум вы можете почувствовать дискомфорт несколько минут. После расщепления плода, организм выведет его сгустками крови, как при менструации. Вы не заметите разницы. – объясняет женщина девушке, сидящей на кушетке. Мередит стоит рядом, осторожно поглядывая на нее. - Расщепление плода…- повторяет Елена холодным тоном на фоне тихой музыки. – Просто скажите, как есть: убийство ребенка. – произносит она, окатив женщину взглядом. Та непонимающе заморгала после ее тона. - Елена, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Мередит, после того, как переглянулась с коллегой. - Нет, не в порядке. – отвечает она ледяным голосом. – Здесь ничего не может быть в порядке! – вскидывает она руки. Она сейчас мысленно прощается с ее невинным малышом на кушетке в кабинете с приборами. - Елена, ты будешь в порядке, не волнуйся. – уверяет ее Мередит, подойдя к ней. - Нет, не буду, если таких вещей не будут называть своими именами. – вторит она с нескрываемым раздражением. Мередит медленно присаживается перед ней корточки, поймав ее взгляд. Она касается холодной руки девушки, которая сейчас находится на грани срыва. - Елена, это нормально хотеть этого ребенка. – произносит она спокойным, успокаивающим голосом. Карие глаза Елены моментально увлажняются, а ком застревает в горле. Слышатся грустные нотки пианино, передающие всю глубину этого душераздирающего момента. - Да? – ее осипший голос предательски выдает всю ее уязвимость и страх для всех зрителей за экраном. - Конечно. – отвечает Мередит, а гинеколог бесшумно выходит из кабинета, поняв ее состояние. Девушка всхлипывает, а новый поток слез застилает глаза. - Все его возненавидят…- плачет девушка, боясь, что обрекает малыша на страдания. Сколько врагов у Клауса в одном только Мистик Фоллс? Все зрители испытывают жалость к ней и ребенку, а некоторые вину за мысленную поддержку аборта. Клаус опускает глаза, не в силах произнести и слова. Ребенок обречен на вечное осуждение и в этом только его вина. Стены его равнодушия и ограждения от боли угрожающе затрещали после ее слов. - Какая разница что думают другие? Пошли их всех. – уверенно произносит Мередит, крепко сжимая ее руку. – Это только твой ребенок и ничей больше. – ее слова пробиваются глубоко в ее уязвленное, как никогда сознание. - Что я дам этому ребенку? – сквозь слезы спрашивает у нее Елена. – Я даже сама не могу…- произносит она с болью. - Свою любовь. – отвечает Мередит, не дослушав. – Все, что ему нужно – это твоя любовь. – она сама еле сдерживает слезы из-за жалости к этой девушке. Она столько пережила, а осуждение и боязнь мнения ее близких чуть не сподвигло ее отказаться от ребенка, которого она явно хочет. Елена кивает, впитывая ее слова. Это то, что она хотела услышать со вчерашнего дня. То, что она желает услышать от своей мамы, которой уже нет. - Я просто одна…и мне страшно…- признается она, не в силах контролировать рыдания. Мередит обнимает ее, предлагая ей свое хрупкое плечо. Она гладит по волосам громко плачущую девушку, которая не ожидала получить желанной поддержки именно от нее. - Ты не одна теперь. Вы есть друг у друга. – шепчет она, а девушка крепко обнимает ее, почувствовав, как ее окутывает облегчение. Ее подруги за экраном плачут вместе с Еленой, даже Ребекка, гнев которой переключился теперь на брата. - Ты просто сволочь, Ник. – злобно произносит она, окатив его осуждающим взглядом. Он бросил ее на произвол судьбы, а здесь долго отнекивался от отцовства. Она только теперь понимает упрямство Елены не сообщать ему. Он же тут же ее пошлет с угрозами на счет лжи. Она корит себя за то, что не попыталась узнать ее в новой реальности, чтобы она могла рассказать ей. Она бы сразу предложила ей помощь, зная характер недоумка-брата. - Что? – угрожающим тоном спрашивает Клаус, испепеляя взглядом озлобленную сестру. - Ты ее бросил на произвол, не подумав! – обвиняет она его, изумив плачущую Елену. - Как бы, она сама не сказала ему. – встает Кол на защиту брата. - О, заткнись, Кол. – вторит Ребекка. - Почему ты мне не сказала? – по слогам спрашивает Елену Клаус. - Ты бы поверил? Ты бы не обвинил меня, что я спала еще с кем-то, как здесь?! – злится она на него из-за несправедливых обвинений. Тот стиснул зубы, продолжая испепелять ее взглядом. Их всех отвлекает новая сцена в клинике на следующий день. Мередит нашла ей нового акушера-гинеколога, которая недавно приехала работать в Мистик Фоллс из Ричмонда. Елена чувствует себя комфортно в обществе молодой девушки с мягким и ласковым голосом. - Малыш хорошо развивается, ему четыре недели. Патологий я пока не вижу. – сообщает ей девушка с милой улыбкой. - Я…пила много…это на нем отразится? – с беспокойством спрашивает ее Елена, заламывая пальцы. Она мысленно уже себя отругала сто раз за это. – А еще я читала, что заниматься сексом на ранних сроках нежелательно. - Все в порядке. – улыбается девушка, не смутившись. – Многие молодые мамы не знают, что они беременны и продолжают обычную рутину. Курят, принимают таблетки, алкоголь. Это, конечно же, нужно исключить, и родится здоровый ребенок. Не волнуйтесь, главное вы знаете, что беременны. – уверяет она ее. - Хорошо. – поджимает губы Елена перед следующим вопросом. – Это нормальная беременность? – интересуется она, имея ввиду не совсем свои обычные обстоятельства. - Да, все абсолютно нормально, как у всех людей. – отвечает ей гинеколог. – Токсикоз бывает у всех по-разному, у кого-то на ранних сроках, у кого-то начинается со второго или третьего триместра. У некоторых его, вообще, не бывает. Я советую вам избегать резких запахов, больше гулять на свежем воздухе и питаться здоровой пищей. - Хорошо. – кивает девушка, беспокоясь за своего малыша из-за ее глупого игнорирования своего состояния. - Я вам лучше напишу рацион и режим. Эта ваша первая беременность? - Да. - Я бы вам посоветовала посещать ознакомительные курсы для будущих мам. – она достает брошюру с рекламой. – Многие матери начинают готовится только к концу беременности, а лучше начать с самого начала. Так вы себя морально и физически подготовите к родам. – советует она, на что девушка кивает. - На счет секса. – начинает гинеколог, на что Елена выпучила глаза от неловкости. – Он полезен во время беременности. Им можно заниматься уже с конца первого триместра, после того, как ваш организм освоится с новой жизнью внутри вас. Секс хорошо влияет на нестабильный гормональный фон. - Я не думаю, что это мне нужно теперь. – отвечает Елена, смутившись. - Мое дело – вам все рассказать. – улыбается та. – Теперь…рассчитаем, - она уткнулась в таблицу на листах с ее результатами анализов. – Ваш срок в августе пятнадцатого числа примерно. - В августе? – переспрашивает Елена. - Да. Тридцать шесть недель. – кивает она. – На восьмой неделе можете узнать приблизительный пол ребенка, с помощью анализа вашей крови, если вам не терпится. - Через месяц…- тихо произносит девушка, прикусив губу. Ей очень не терпится узнать пол, чтобы уже представить малыша. – Хорошо. – улыбается она. Она приезжает домой, тщательно решив обдумать новые обстоятельства и приоритеты. Она бесконечно благодарна Мередит за поддержку и нужные ей слова, которые остановили ее от бездумной ошибки. Этот ребенок – ее, он часть нее, и она сделает все, чтобы его защитить. Позже Кетсия показывает неделю быстрыми сценами всех участников, а Елена за экраном вспоминает, что довольно быстро привыкла к мыслям о ребенке. Она любит его с каждым днем все больше, думая только о нем и смотря перед сном на снимок УЗИ. Это чудо, что она забеременела, учитывая ее ненормированный цикл и сущность Клауса. Обида на его поспешный отъезд не оставляет ее по сей день. На этой неделе она объявляет семье о своем желании окончить последний год школы дистанционно и начать работать. Они в шоке уставились на нее, как и все за экраном. - Елена, если ты хочешь что-то купить, ты можешь мне сказать. Деньги есть. Ты еще молода, работать ты успеешь. – не понимает ее Дженна, сидя на диване рядом с Джереми. Они оба продолжают недоумевать от ее внезапных решений, вдобавок из неоткуда появившейся непредсказуемости. - Нет, я решила, что нужно себя обеспечивать и ...- она обрывается вовремя, чтобы не ляпнуть ее секрет. Ей так хочется с ними поделиться, но она знает, что тут же посыпятся вопросы об отце ребенка. - И? – поднимает брови Джереми. - В общем, мне нужно себя обеспечивать. – вторит она. - Елена, ты в порядке? – спрашивает ее Дженна, с осторожностью поглядывая на нее. - Да, в полном. – отвечает она. – Я уже подала заявление, его рассмотрят на днях. – просто ставит она их перед фактом. - Ладно…- произносит Джереми, поняв по лицу Дженны, как она недовольна решением Елены, которая не собиралась с ней советоваться. – Давайте тогда закажем пиццу. – предлагает он воодушевленно во избежание конфликта. - Нет, я буду есть здоровую пищу, а вы можете заказать. – бросает она и удаляется на кухню для готовки блюда из рекомендации ее гинеколога. Ее брат и тетя недоуменно переглянулись. Затем Кетсия показывает встречу Мередит и Елены на следующий день. Они уехали в загородное кафе, чтобы поговорить наедине без вампирских ушей. - Елена, я поддерживаю твое решение, но ты должна понимать, что ребенок – это огромная ответственность. – произносит Мередит вслух свое беспокойство. - Я понимаю это. – отвечает Елена, откинувшись на спинку стула. - Это не мое дело кто является отцом ребенка, но…может привлечь его к ответственности? Хотя бы финансово. – пытается она помочь девушке, решившуюся в одиночку заботиться о ребенке. Она упорно не хочет говорить кто отец и отказывается сообщать о новости своим родным. - Я справлюсь. – произносит Елена не совсем уверенно, но она уже все взвесила. Благополучие ее ребенка важнее, чем какой-либо дискомфорт в ее жизни. - У него нет денег? – неловко спрашивает Мередит. - Их у него много, что он даже не знает куда их девать. – закатывает она глаза, рассмешив Кола и Ребекку за экраном. - Так в чем проблема? – не понимает ее Мередит, как и сам Клаус. - Скажем так, у биологического отца моего ребенка не совсем хорошая репутация. – дает ей отдаленно правдивое объяснение Елена. Слово «биологический» тут же насторожило Клауса. – И чтобы защитить моего малыша никто не должен знать кто является отцом, включая его самого. – непревзойденная уверенность, с которой она произносит это вызывает глубочайшее недоумение и негодование первородного. – На счет денег, родители мне оставили сбережения, а еще я сейчас работаю. Как только живот невозможно будет скрывать, я уеду в загородный дом. Там не бывает никого после смерти мамы и папы. Я его сейчас обустраиваю для маленького. – обращение к ребенку она произносит до невозможности ласково. - Почему ты упорно не хочешь говорить ему? – задает вопрос Мередит, которым задаются почти все зрители за экраном, в особенности сам отец ребенка. - Чтобы защитить малыша от его репутации, а еще он непредсказуем. – отвечает Елена задумчиво. - Есть три варианта: первое, он не поверит, что ребенок от него и не станет даже проверять, в чем я уверена на сто процентов. – произносит она в точности угадав его реакцию в этой реальности. - Второе, он поверит, но скажет, что он ему не нужен. – кусает она нижнюю губу, отводя глаза в сторону. – Третье, самое худшее, - она делает паузу, глубоко вздохнув. – Он захочет его забрать у меня, как только он родится. – с комом в горле произносит она, изумив Клауса и Элайджу. Старший Майклсон поражен как она проницательно описала предположительную реакцию его брата. Он сам не уверен, как отреагирует Никлаус после первого и точного варианта. Клаус сам не знает, как он отреагирует после своей изначальной реакции тоже. Он сейчас утомлен в Новом Орлеане, а ярость застилает глаза из-за уклада в городе. Он еще не выяснил, как Марсель контролирует ведьм. Однако негодование из-за слов этой девушки захлестнуло вновь. - Вот как. – хмыкнул он, впившись в нее взглядом, не скрывая гнева. – И чтобы защитить моего ребенка, ты решила растить его в трущобах? – язвительно спрашивает он, махнув рукой на экран. - Не в трущобах, а в уютном доме, который точно лучше, чем твой дракуловский особняк с гробами. – вторит она, не растерявшись. Послышались смешки после ее смелого ответа. – И он не твой ребенок, он – мой. – заявляет она без обиняков, играя на нервах измотанного гибрида еще больше. Теперь он немного задумывается над третьим вариантом его реакции, который она предположила. Он чувствует, что у него забирают что-то важное, принадлежащее ему, без его ведома. - Ты уверена, что не хочешь обратиться к Сальваторе? – неловко спрашивает Мередит, решив, что она боится отца ребенка. - Точно не к ним. И они не должны знать, что я беременна. – напоминает она ей. - Хорошо. – поджимает губы Мередит. – Решила где будешь рожать? - Здесь, надеюсь… - Я помогу скрыть все записи. – обещает она. - Спасибо. – улыбается Елена. – Останемся в загородном доме, позже, как только малыш окрепнет, уедем куда-нибудь. – говорит она свои планы, оставляя зрителей с недоуменными лицами за экраном. Ее словно подменили за полчаса просмотра недели после шокирующей новости. Больше всего поражают ее собственнические инстинкты в отношении ребенка. Она попросту не хочет делиться им, да и самой новостью, вообще. Этого никто не ожидал от нее. Она в одиночку без чьей-либо помощи решила растить ребенка. Многим кажется это безумием. Ребекка тут же прониклась уважением к этой смелой девушке. Ее не пугают трудности, и она ответственно отнеслась к роли матери. Она права, ребенок только ее, а братец не заслуживает такую, как она. Не такого поворота ожидал Элайджа. Его надежда все еще здесь, а его брат постепенно выдает свои эмоции по поводу ребенка. Он его уже признал. Только решение Елены заставляет его поволноваться. Кол обалдел от намерений девушки скрыть ребенка от всех. Стоит его брату узнать, как тот по своей натуре тут же бросится с угрозами из-за того, что она утаила это. Друзья Елены шокированы ее решением уехать и оборвать все концы. А Сальваторе приложились к выпивке за столом, не имея ничего сказать, вообще. Клаус находится в шоке от ее планов. Она просто увезет ребенка…его ребенка? Она совершенно выжила из ума! Тут сцена переключается на Мистик Грилль, где она работает вместе с Мэттом. Фокус сосредотачивается на протянутой черной пластиковой карте. Подняв глаза, Елена видит Ребекку со стаканом коктейля. - Двадцать пять долларов. – произносит она равнодушно. - Так вот почему тебя не видно в школе. – надменно начинает первородная, наблюдая, как та пробивает чек. – Ты здесь работаешь? - Да. - Жалкое зрелище. – хмыкает она. - Откуда тебе знать? Ты же не работала ни разу за свою бесконечную жизнь. – парирует девушка спокойным голосом. - Нет надобности, потому что денег Клауса хватает на эту бесконечную жизнь. – вздыхает блондинка. - Верю. – натянуто улыбается девушка, заставив Клауса снова изумиться за экраном. Любая на ее месте воспользуется требованием на финансовое обеспечение ради ребенка, но она предпочитает стоять на кассе, так еще и беременной. Ее упорное нежелание просить его денег или хотя бы семью, которая тратит их от скуки, его ставит в замешательство. Кол стоит за сестрой, а после того как та удаляется к столику, он кладет в банку для чаевых сто долларов. - Спасибо. – произносит Елена, а он ухмыльнулся в ответ. - Если бы сказала, я бы оставил больше. – вставляет он за экраном. - Помолчи, Кол. – шикает на него Ребекка, пребывая в неловкости перед ней за свое поведение. Позже Елена отказывает новому частому посетителю по имени Аарон в приглашении на свидание. Она врет, что у нее есть парень, к изумлению Мэтта. Он же интересуется почему она не собирается воспользоваться подвернувшимся случаем наладить нормальную личную жизнь. Та отвечает, что не хочет заводить отношения на данный момент. В выходные девушка уезжает в загородный дом, чтобы привести его в порядок. - Почему ты мне ничего не сказала? – спрашивает Клаус. – Тебе бы не пришлось ничего из этого делать. – не понимает он ее логики. Елена не отвечает, устав от бесконечных повторяющихся вопросов. В следующем кадре предстает Эбби, подъезжающая к загородному кафе, где ее ждет Елена. Девушка попросила ее приехать сюда, предварительно попросив не сообщать никому об их встрече. Сначала они разговаривают об ее возращении и желании Елены перестать ходить на занятия, кроме сдачи экзаменов. Ее решение повергло в шок всех ее друзей и одноклассников. А ее заявление бросить черлидинг вызвал у Кэролайн чуть ли не инфаркт. - Я расскажу причину своего внезапного решения, если вы пообещаете не рассказывать об этом никому. – с трудом решается Елена, находясь сейчас в безвыходном положении. - Обещаю. – кивает Эбби. – Что случилось? - Я беременна. Про отца ребенка я не скажу, и мне нужна ваша помощь. – мама Бонни переваривает услышанное, шумно выдохнув. Ее дочь за экраном не понимает почему ее лучшая подруга обращается к ней. - Какой срок? – спокойно спрашивает ее Эбби. - Началась шестая неделя. - Никто об этом не знает? - Нет. - Почему ты… - Эбби, пожалуйста, мне нужна ваша помощь. – перебивает ее Елена. - Ладно. - пытается отойти от шока Эбби. Лучшая подруга ее дочери не просто так пришла к ней за помощью. И она сделает все, чтобы ей помочь. Это неплохое начало для восполнения всего упущенного здесь по своей же вине. Связь с ее дочерью крепнет с каждым проведенным с ней днем, а помощь ее друзьям только улучшит их отношения. - Что-то не так с беременностью? - Кажется…- Елена набирает в грудь побольше воздуха. Неожиданное открытие на днях в связи с ее необычной беременностью пугает ее, но что еще больше пугает, так это болезненное предчувствие. Не за себя, а за своего ребенка, судьба которого уже набирает обороты непредсказуемости. - Кажется, я вижу видения. – ответ девушки поразил не только Эбби, но и всех за экраном. Этого еще не хватало…