Пластинка из прошлого

«Какая жуткая тоска И время стынет у виска И ближе к ночи свет пустых огней.» Кузнецова сидит за столом с интересом рассматривая лежащую перед ней стопку старых пластинок с красочными обложками. В последнее время девушке всё труднее удаётся держаться за жизнь, причина тому — безответная любовь. Где-то недалеко, всего лишь в нескольких кварталах отсюда, спит её любимый человек. — Почему от этой любви только боль..Боль, переростающая в селфхарм? — спрашивает сама у себя девчонка, хотя понимает, что, чёрт возьми, эта безответная любовь переросла в нечто большее, чем какой-то селфхарм. У неё было несколько попыток суицида, неувенчавшихся успехом и как таковым желанным результатом. Тяжкий вздох нарушил царившую в комнате тишину. Сердце сдавливала тоска и неподдельное чувство одиночества, сжирающее изнутри. Хотела ли Бэлла такой жизни? Нет.. Конечно нет, без единой капли сомнения, но к сожалению её мечты были разрушены с самого начала, без малейшей надежды на осуществление. Каждый божий день блондинке приходится наблюдать за фотографиями Костьи с человеком, заменившим её, и с тёплой печалью на сердце вспоминать проведённое когда-то вдвоём время. Груз прошлого невыносимо давит со всех сторон, лишая возможности спокойно дышать. Всё что остаётся — топить свою боль в едком сигаретном дыме, надеясь на то, что всё скоро закончится. Взяв из стопки одну из пластинок, блондинка вышла на балкон своей квартиры, взирая по сторонам. Поздний августовский вечер. Сегодня было необычно тепло и спокойно. Где-то внизу шумели машины, вдалеке доносился грохот поездов, а люди, словно маленькие букашки, быстро метались из дома в дом, но Кузнецовй не было до этого дела. На седьмом этаже, всё казалось таким простым и ненужным, и лишь тлеющая сигарета на губах спасала от окутывающих всё вокруг теней. —А ведь это ты научила меня курить..— шепчет себе под нос блондинка, вспоминая тот самый день. Да, действительно, это Купер приучила её к тому, что когда на душе плохо и не спокойно, нужно выкурить сигарету и только тогда ты почувствуешь желанное умиротворение, а когда останется совсем немного и огонька уже не будет — затушить об себя, напоминая о том, что все проблемы не о чём, по сравнению с физической болью. Очередная затяжка. Она помогает Кузнецовой расслабиться, на секунду отбросив гнусные мысли из своей головы. Бэлла глубоко вытягивает сигаретный дым в свои лёгкие, чем собственно говоря эстетично гробит своё здоровье, но даже не задумывается, что со стороны это выглядит словно красивое самоубийство. Благо сейчас ночь, люди не увидят этого и не будут осуждающе качать головой, говоря о том, что курение убивает. Убивает вовсе не курение, а непрекращающийся поток путающихся мыслей, что наровит разорвать остатки здравого смысла в клочья. Как жаль, что многие этого не понимают. Окурок почти истлел, а огонёк вот-вот иссякнет. Сделав последнюю затяжку, Кузнецова затушила окурок, наблюдая за тем как на бледной коже с россыпью голубоватых вен проявляется ожог, после чего бросила его за бортик балкона, наблюдая за тем как тот стремительно падает вниз, рассекая воздух. Ожог на запястье отдавал болезненной тягой, отчего голубые, слегка помутневшие омуты скрылись за незримой пеленой. Упавшая на ладонь слеза напомнила Кузнецовой о том, как пару месяцев назад Костья расплакалась у неё на коленях, после чего извинилась, сказав в своё оправдание, что слёзы - это слабость. Но только сейчас Бэлла поняла, что слабость - это не показывать их. Кто вообще придумал эти стандарты? В голове сами собой воспроизводились дни, проведённые вместе с татуированной. Они пережили многое, даже не сказать, что они были друзьями. Для Костьи, да, это была дружба - самая искренняя, но для Бэллы это было нечто большее. Иногда она ощущала нехватку, как это происходит сейчас. Хоть с наружи она была и спокойна, внутри её душа кричала, сметая всё на своём пути. Только лишь слёзы предательски выдавали ту боль, которую унять может только никотиновый дым. Случается так, что порой самые родные люди делают больно, копая глубокую яму. На улице идёт дождь, громоздские капли, которые казались для Бэллы символом жизни, были сравнимы со слезами умерших от разбитых сердец людей, таких как и она сама. —Приходи ко мне.. слушать старые пластинки — тихо напевает Кузнецова, смотря на пластинку в неприметной серой обложке с мелкими надписями, а после куда-то вдаль. Это та самая, которую они когда-то слушали с Костьей до самого утра. Когда-то, но не сейчас. Теперь к сожалению нет ничего, кроме разбитого сердца и пустоты внутри. На улице стало слишком холодно, прохладный ветер вынудил девчонку вернуться в комнату. Включив проигрыватель, Бэлла легла на кровать, погружаясь в столь любимую мелодию, которая окунула её с головой в какое то сумеречное состояние. Текст затрагивал струны её души, отчего прохлада меланхолии заставила обвить руками колени вследствии приступа озноба, уткнуться лицом в подушку и погрузиться в далекий от настоящего мир сна, унося с собой незабытый груз прошлого.