Вечер.

Эти глаза, взгляды, улыбка, смех, крики, эмоции и все остальное так будоражат нервную систему. В плохом ли смысле? Вовсе нет. Хочется взять за руку этого чудика и гладить везде: щеки, веки, волосы, да все что он позволит. Седой юноша не так давно поймал себя на этих ощущениях, глядя на одного из приятелей, но слишком быстро принял это, будто предсказывал такой исход. Но все же ему чужды такие чувства, ведь они только мешают для саморазвития и учебы, да и рано еще, так что легче просто держать это все в себе и молча наблюдать за этим дураком. Каждый раз, когда он звонит ему спросить совета по каким-либо урокам, у очкарика возникает лишь два желания: помочь, и в конце диалога сказать нежные слова, которые точно встрепетнут не только его нервишки, но и собеседника. Этот звонкий голос такой завораживающий, ну, может для кого-то он покажется раздражающим или чересчур громким, но вовсе не для влюбленного человека. — Ку-ро-ма-ку. — по слогам произнес тот самый голос, чуточку с грубой интонацией. — А? — ну наконец-то отреагировал. Снова пялился на объект обожания, неужто эти чувства слишком его поглощают, что уже сопротивляться никак, ведь раньше мог спокойно себя вести. — Ты чего на меня так уставился? Заметил что-то или че? Или я задачу не так сделал? — ах, этот простецкий лексикон с беспокоящейся интонацией, который только приукрашивает его, а не делает «тупее». Похлопав чуточку глазами, умник выдал: — А, я на тебя смотрел? Извини, просто не выспался. — к счастью для Куромаку его синяки под глазами делали его слова правдивее, хотя в самом-то деле он чудесно спал, просто гены не самые чудесные. Вопросительно посмотрев на седовласого, блондин сложил руки на груди. Он, кажется, уже давно заметил, что у Куромаку всегда есть синяки под глазами, выспался он или нет, да даже у его отца такие же мешки, чего он тут ему нагло врет? Тяжко вздохнув, он похлопал приятеля по плечу. — Спи больше, ладно? А то ты ведешь себя как овощ! Хотя рядом с остальными не так не выглядишь. — может этот паренек на первый взгляд и покажется наивным, но вовсе нет, он мог заметить все в человеке, если он за него волнуется. Этот тон такой смущающий, будто Куромаку ругают как маленького котенка, хотя единственный маленький котенок тут, это его брат — Зонтик. Вот и диалог притупился, а Феликс начал чем-то шоркать. Стоп, а почему в классе никого… Посмотрев на часы на доской, Куромаку опомнился что оставался с ним после уроков в классе, чтоб помочь с какой-то там темой. Был ли это повод посидеть с предметом воздыхания подольше? Неясно. — А что ты… — хотел спросить очкарик, как тут же его перебили. — Я собираюсь домой, Куромаку, ты же по сути щас «невыспавшийся», потому продолжать нет смысла, ведь так? — вопросительно и мягко произнес в ответ блондин. — Да и вообще, щас уже вечер, давай домой вместе пойдем? Хотя так и так бы пошли, ты ж не оставался бы тут до ночи! А еще я бы не хотел чтоб ты… И остальные слова это волнение за товарища. Это так приятно. Так чудесно, что он волнуется за него, беспокоится и дорожит им. Сердце начало чаще постукивать. Солнце уже почти за горизонтом, а закат настолько румян и розов, что кажется что это волосы старшего брата собеседника Ромео, а не сам закат. Мягкий ветерок то поднимал, то опускал растрепанные желтые волосы, а серые будто тихонько расчесывал. Запах свежести приятно бил в нос, потому и шаг казался легче. Желтовласый весело топал, держа руки за головой, Куромаку же шел прямо и ровно, наблюдая за тактом, а всю тишину прерывал звон брелока белочки на рюкзаке веселого. — Слушай, ну видно же что с тобой что-то происходит, а не просто «Не выспался». — наконец завел диалог блондин. Он посмотрел на Куромаку, и постепенно начал идти спиной вперед, чтобы взгляд был устремлен на него. — Ну тогда выскажи мне что со мной происходит. — тяжко вздохнул серовласый. — Хм-м… Ну… — пытаясь вспомнить слова, помедлил мальчуган. — Ты влюбился! Уши Куромаку сразу же покраснели до чертиков. Догадался? Нет… Ну нет, не надо. — Что… Что за глупости? Ну и к кому я могу испытывать какие-то романтичные чувства? И все эти вещи сейчас мне не очень нужны, точнее, они должны быть не нужны многим, особенно в таком возрасте. — Серьезно? — собеседник нахмурился и скорчил недовольное лицо. — Куро, сейчас как раз таки разгар этих всех наших чувств! Ты что, всю жизнь одиноким будешь со своим убеждением что «Еще рано» или как? Сероволосый посмотрел вниз и тяжко вздохнул, аккуратно идя чтоб не врезаться. — А как тогда еще по твоему? Эти все вещи лишь для размножения и… — снова перебили. — Глупый-глупый Куро-умник! Все эти вещи не только для размножения, но и для эмоций. Может для таких как ты эмоции тоже странности и помехи, но вовсе никакая дурость! — говорил он настойчиво и эмоционально, кажется вот-вот возьмет Куромаку за плечи и начнет трясти. Это качество возможно и было основным, почему в него можно просто напросто влюбиться безо всяких сомнений, что аж заставляет немного улыбнуться. — Ты ведь понимаешь что- — Понимаю, Феликс. Я знаю что ты сейчас начнешь лекцию о том какая жизнь яркая. Давай без этого. — собеседник лишь фыркнул на эти слова, а уши Куромаку все краснее и краснее, а улыбка может стать еще заметней. — Ладно-ладно, тогда давай я скажу кто мне нравится! — очкастый сразу сменился в лице после этих слов. Ему кто-то нравится? А вдруг это кто-то вообще из параллельного класса? Это точно не Куромаку, абсолютно. Такому солнцу может понравиться только такое же солнце, или луна по типу Зонтика… Точно, может ему и нравится Зонтик? Он всегда его защищает, часто с ним общается, да и… Хотя стоп, может он вообще не по мальчикам? По всей видимости, в голове умника появились еще одни мысли, кроме Феликса и разных теорем и конспектов: тревожные. — Эй, ты слушать будешь? — Кхм, извини, я слушаю. — выскользнул из лап как слизняк, ну и ну. — Отлично, тогда слушай. — набрав побольше воздуха в легкие, блондин начал. — Во-первых: он очень серьезный! Всегда помогает мне во всех трудностях, о каких-бы я не спросил. «Серьезный, помогающий» — это может быть Данте или Эмма… — Во-вторых: у этого человека красивый голос! Точнее, ну, методичный? Или как ты там говоришь… «Красивый голос» — у кого может быть красивый голос?.. У Ромео или Хелен… Ну уж нет, отбрасываются эти варианты сразу. — В-третьих: ни-ког-да не смеется надо мной и не издевается! «Воспринимает всерьез» — Зонтик? Он вполне серьезный, голос спокойный, никогда не смеялся без повода… — В-четвертых: этот человек носит очки! «Носит очки» — …Кто? — В-пятых: его имя начинается на К, оканчивается на У! «…» — что? Подождите. Он… Он серьезно? Осознание пришло по сути также быстро, как и осознание влюбленности. Глаза округлились, сердце сильно забилось, да и кровь к лицу прилила. Посмотрев на Феликса, он заметил что его щеки тоже румяные, а сам он сейчас же заплачет или, может, что-то крикнет по типу «Шучу-шучу-шучу!», чтоб отмазаться. — Э-это я? — пытаясь вернуть свою невозмутимость, Куромаку с глазами полными надежд и осознания смотрел на Феликса. В ответ он получил неуверенный кивок. Щеки очень сильно обжигают. — Я…Ты… Ты тоже мне нравишься. — быстро протараторил тот, кто всегда казался ходячей энциклопедией. Легкий поцелуй в ту самую горячую щеку, легкий смешок, легкие улыбки. До ужаса чудесный и ребяческий вечер.