Интервью

Буквально недавно был опубликован фантастический фильм «Бегущий в Лабиринте». Трилогия фильмов: «Бегущий в Лабиринте», «Бегущий в Лабиринте: Испытание огнём» и «Бегущий в Лабиринте: Лекарство от смерти» вызвала бурю эмоций у фанатов данной антиутопии, где рассказывается про подростков, которые оказались под угрозой использования организации ПОРОК. Актёры с улыбкой вспоминают все те моменты, когда были ещё совсем молоды, и с удовольствием вместе пересматривают этот настолько интересный фильм. Конечно, у всех ребят полно повседневных дел да и не только, поэтому не всегда удаётся увидеться. Сюжет настолько сильно запал им глубоко в душу, что это был их первый общий полюбившийся фильм. Это не первое их совместное интервью, были и ещё, например, далёкий 2014 год. Это было целых четыре года назад, но такое ощущение, что эти моменты происходили буквально вчера. Сейчас они находятся на очередном мероприятии: все главные персонажи фильма находятся в просторном помещении, находясь в поле зрения своих любимых фанатов и журналиста. — Всё-таки, как вы считаете, ПОРОК — это хорошо? — задал вопрос интервьюер. — Потому что, мне кажется, обе стороны по-своему правы. — Да, точно, — тут же ответила в микрофон Кэлли. Кэлли Кэмпбелл играла так же, как и Дилан, главного персонажа по имени Эмми во Вселенной «Бегущий в Лабиринте». — Не могу не согласиться, — подхватил Дилан. — Здесь нет правых или неправых. — Мы всегда задаём вопрос: ПОРОК — это хорошо? И не думаю, что на это есть точный ответ, — на этот раз голос принадлежал Томасу. — Но, а если бы пришлось выбирать? — подал голос журналист. Фанаты с интересом вслушивались в каждый ответ актёров, но бывали случаи, когда они перебивали их возгласами или хлопками, когда те заставали их врасплох своими ответами, на что герои фильмов могли только улыбаться, переглядываясь друг с другом. — Ну, тут я бы посмотрел со своей стороны, — заговорил парень с пшеничными волосами и повернулся в сторону своих друзей. — Поэтому предпочёл бы нашу команду. — Я солидарна с Томми, так как создаётся впечатление плохих намерений со стороны этих людей, — Кэмпбелл театрально скривила лицо, что вызвало небольшой смех у фанатов. — Людей, одевающихся в странные белые халаты, — подхватил Дилан, взглянув на друзей. — Типа, если вы пытаетесь изменить человечество к лучшему, то не обязательно производить намеренно плохое восприятие. В этом нет смысла. — Хорошо, спасибо за ответ. А теперь хочу задать интересующий вопрос всех фанатов, — заявил журналист. Со стороны фанатов послышались нескончаемые, оглушающие возгласы, заполнившие всё помещение. Кажется, каждый знал, о чём сейчас пойдёт речь. Кэлли, убрав микрофон подальше от рта, тяжело вздохнула. — Итак, пожалуй, это один из самых популярных вопросов. Вы встречаетесь? — с интересом уставился на двух актёров интервьюер, усевшись поудобнее. Фанаты не успокаивались и вновь наполнили зал громкими криками. Всем, естественно, было интересно узнать о романтической линии между двумя героями. Не зря ведь Кэлли ласково называет Сангстера. Девушка дала такое прозвище другу после того, как в фильме засветился момент, где персонаж Ньют называет Томаса Томми. Томас сохранил своё прежнее спокойное выражение лица и взглянул на девушку. Кэмпбелл боковым зрением заметила его выжидающий взгляд и поднесла микрофон ко рту. — Ну, — девушка помедлила с ответом, смотря куда-то вниз, закусывая губу. — Нет. — Почему? Почему нет? — удивился с улыбкой на лице журналист. — Я вообще понятия не имею, о чём здесь идёт речь, — вставил свои словечки О'Брайен, и заставил наполниться зал неподдельным смехом фанатов, а затем и сам засмеялся. — Он влюблён в другую… — грустно улыбнувшись, выдала Кэлли, не обратив внимания на насмешливые слова друга, который тут же поменял своё лицо. Смех как рукой сняло. Вот теперь стало больно. И, походу, не одной Кэлли. Сангстер в это время немного опечалено и задумчиво смотрел на Кэмпбелл. Он догадывался о её влюбленности, но ничего не мог поделать. Хотя нет, он вполне мог начать действовать, но он просто трус. — Томас, это правда? — обратился мужчина к Сангстеру. — Да, — почему-то шёпотом ответил Томми и вновь принял спокойное выражение лица. А как же, он же актёр — легко можно скрыть свои настоящие эмоции. Парень волновался за состояние подруги, ведь он по себе знает, каково это: невзаимность, и не хотел, чтобы Кэлли настигла та же участь. Он даже чувствовал себя виноватым, что не в силах осчастливить девушку. А её это нежное сокращение его имени: «Томми» будто действовало на него, как массаж. Сангстер поджал губы и опустил взгляд в пол. Практически такой же взор был и у девушки, но она тщательно старалась скрыть свои эмоции. Только не на публике. Не хватало ей ещё того, чтобы её посчитали слабой.

***

Почти полночь. Кэлли давно расположилась у себя в постели и смотрела в потолок, будто бы был ей очень интересен. Она много думала, очень много. Одна, сидящая в четырёх стенах, которые морально сдавливали её. Может, она зря сказала, что Томасу симпатична другая, а не она? Но, тем не менее, она же не хочет врать и вешать лапшу на уши фанатам. Да и вообще Сангстер ни одного слова не выдал насчёт всей этой ситуации. Казалось, ему совсем все равно, что его шипперят с его подругой. Кэмпбелл думала, что если бы его сводили с девушкой, которая ему нравится, то он засиял от счастья, ноги бы не выдержали и он свалился прямо на глазах у всех, но потом, как ни в чем не бывало встал и уверенно заговорил о том, как её любит, демонстративно поправив свои шикарные волосы. Жаль, что объектом его воздыхания является далеко не она. Она тяжело вздохнула и осушила вторую по счёту бутылку алкоголя. Она не думала, что так изводит себя из-за этого красивого, обаятельного, привлекательного парня. Просто трудный период, пройдёт. Но это, чёрт возьми, уже не в первый раз. Неизвестно, сколько ещё такого будет. От всей этой популярности хотелось скрыться и спрятаться где-нибудь в уголке, где её никто не найдёт. Безусловно, она бесконечно рада проделанному пути вместе со своими друзьями. Когда они ещё соберутся такой группой и смогут вновь воссоединиться? Тем не менее, было много минусов. Ей почему-то хотелось, чтобы о ней думали, как об обычном человеке, а не какой-то знаменитости.

***

Сангстер сидел в кафе неподалёку от своего дома и большими глотками попивал содержимое в бутылке, обжигающее горло. Один, так как Дилан, по совместительству его лучший друг, сообщил, что у него личные причины, а Кэлли и звонить не стал. Не потому, что она его раздражает, нет! Он не в том сейчас распоряжении, чтобы вести с ней диалог. Он понимал, что она не захочет его видеть после случившегося, хотя знал, что ничего плохого не сделал. Парень теперь понял, что сделал ей больно своим молчанием на этом интервью, и сжал кулаки. Томас злился на себя. Неужели он не мог хоть что-нибудь ответить. Он просто уступил место девушке, но не думаю, что этот тот самый случай. Сангстер потёр переносицу и вздохнул. В мыслях пролетело что-то очень-очень важное и он направился к дому Кэлли, который находился в пяти минутах отсюда. Сфотографировавшись с очередным фанатом, он завёл машину и уверенно двинулся к девушке. Парень стоял уже около двери и, простояв несколько секунд с рукой в воздухе, постучал. Через какое-то время Томас услышал приближающиеся медленные шаги, и дверь открылась. Перед ним, как и он мог ожидать, стояла Кэлли. Из-за темноты он слабо видел её лицо. Девушка удивилась приходу именно этого человека, но отошла от проёма двери, пропуская гостя внутрь. Она облокотилась на стену и скрестила руки на груди. Томас стоял на пороге. — Привет, — решил начать с приветствия Сангстер. В лице читалось беспокойство, и он внимательно глядел на девушку. Та, зевнув, вымолвила: — Привет. — Я… Пришёл извиниться за сегодня, — неуверенно произнёс блондин, но взгляда от Кэлли не отвёл. Он хотел знать сейчас её чувства, хотел знать, насколько всё плохо, или сделал ли он что-то не так. Девушка странно покосилась на гостя и, отведя взгляд в сторону, задала вопрос: — Насчёт? — казалось, она издевалась над ним, чтобы теперь ему стало больно, но это было не так. Кэмпбелл действительно не понимала, что мог сделать её друг такого криминального. — Что давил на тебя, — признался парень и подошёл чуть ближе к девушке. — А как ты давил на меня? — Молчал, — выдал Сангстер. Кэлли потупила взгляд, но вновь уставилась на друга. — Я так и не понимаю, за что ты извиняешься. Типа, что ты влюблён в другую девушку и не любишь меня? — Да, — машинально ответил тот, отчего брови у девушки мгновенно поползли вверх. Сангстер сам начал думать, что он поступил глупо, извинившись сейчас за то, что не испытывает того же, что и его подруга, чувствуя на себе странный взгляд Кэлли. — Ну ладно… — почесала затылок девушка, чувствуя неловкость. Кэмпбелл, во-первых, не ожидала прихода столь необычного для неё человека, а во-вторых, не думала, что он начнёт извиняться за свои же чувства. — Ты только ради этого пришёл? — Нет, — Сангстер приблизился к лицу Кэлли, смотря куда-то вниз, что заставило её стоять неподвижно, а сердце стучать чаще. — Ты пила? — Да, — даже не соизволила попытку соврать Кэмпбелл. А зачем? — Вот не надо смотреть на меня так и читать мне нотации насчёт того, что алкоголь это вредно, и прочая подобная хрень. Будто ты не пьёшь, — отрезала девушка и направилась в зал, но была остановлена рукой. Холодной, отчего пробежали мурашки по телу. — Я волнуюсь за тебя, — серьёзно сказал Сангстер. Кэлли вопросительно посмотрела сначала на руку, державшую её, затем на парня, но тот не отпустил, с интересом вглядываясь в карие глаза Кэмпбелл. — С чего бы тебе волноваться за меня? — с насмешкой заявила девушка. Ей, впрочем, уже надоело, что парень пытался проявить какую-ту дружескую заботу, но одновременно ей нравилось, что он за неё волнуется. Сангстер всегда относился к ней, как к подруге. Никогда не позволял себе лишнего. — Потому что ты моя подруга, — а, нет, она берёт свои слова назад. Слова эхом отразились в её голове. Потому что ты моя подруга Ты моя подруга Подруга Сангстер, до этого серьёзно смотревший на Кэмпбелл, вдруг поменял взгляд. Выражение лица сменилось на испуганное и обеспокоенное. Он хотел ударить себя за то, что высказал. Да не высказал, а высрал какое-то дерьмо. Он наблюдал, как Кэлли старалась держать себя в руках. Если она его хочет ударить, пусть! Томас хотел исправить ситуацию, но девушка наконец вырвала свою руку из его хватки и злобно посмотрела на парня. — Извинения не приняты, — лишь произнесла Кэлли и начала толкать Сангстера к выходу. Он не успел среагировать, остановить её, как оказался за пределами её дома. На улице была жуткая темень, лишь маленький свет около её дома освещал её порог. Шёл дождь, который уже промачивал деловой костюм Томаса, но парень не заострял на этом внимания. Вновь он повёл себя как последний идиот. Он не виноват, что не испытывал той любви к ней, хотя уже и сам не понимал своих чувств. Про девушку, в которую он влюблён, он напрочь забыл. Сангстер приложил руку и лоб к двери и старался к чему-то прислушаться. — Кэлли… — в его голосе слышались горечь и уныние. Он понял, что вновь совершил ошибку, он снова причинил ей боль, и сжал губы в тонкую полоску, закрыв глаза. Как он объяснит, что он сделал это не специально? Как он будет оправдывать себя, если перед его носом минуту назад закрылась дверь? Он и не собирался оправдываться. Это было бессмысленно. Сангстер услышал её всхлипы, заглушающиеся нарастающим дождём, и ему стало противно от себя. По ту сторону девушка скатилась по стене, задыхаясь от собственных слёз. Она обняла себя за колени и глухо слышала отчаянный голос Томаса с просьбой открыть эту чёртову дверь. Она не хотела его видеть, не желала его слышать, не хотела, чтобы он видел её такой слабой и беззащитной. Он снова сделал ей больно. Намеренно. Издеваясь над ней. А на долю секунды она подумала, что он к ней испытывает что-то, помимо гребанной дружбы. Может, она ошибалась, глядя в эти ангельские глаза, в которых бушуют чертёнки? — Пожалуйста, Кэлли… — на выдохе еле слышно проговаривал блондин. — Прости меня… — Сангстер злился на себя. Он не смог поддержать Кэлли и уберечь её от самого себя же. Парень поставил себя на её место. Он бы сделал то же самое, наверное, только даже бы не стал слушать. Надо было вообще не впускать его и тихо, мирно осушать своё горло горькой жидкостью. Томас винил себя во всех своих оплошностях и не мог себя сам же простить. Кэлли была ему дорога, как никто другой, но он не ценил этого. Может, он все-таки чувствует то же самое по отношению к ней?.. — Уходи, Томас, — её голос чуть не дрогнул. Девушка вытерла слёзы, которые уже попали на её одежду, и направилась в зал. Сон — её главное лекарство на данный момент. Томас. Она его очень редко так называла, в основном, Томми. Кэлли говорила так, когда злилась на Сангстера, а тот предпринимал попытки загладить вину: принести горячего чая, обнять, поцеловать в лоб или щёчку, попросить прощения, шепча на ухо ласковые слова. — Хорошо, — обречённо сказал парень в пустоту, отстраняясь от двери. Он чувствовал себя опустошённым, но почему? Сангстер промок уже до ниточки. Он не хотел заболеть, но и не думал уходить, оставляя подругу в таком состоянии. А подруга ли она ему? Что с ними будет после произошедшего? Будут ли они общаться как раньше? Ни Томми, ни Кэлли не подозревали. Томас своим уходом знал, что лучше ей не сделает, но и своим присутствием тоже. Ему вообще не стоило сюда приходить. Он сделал только хуже, когда, на самом деле, хотел помочь.