Скетчбук писателя

      Пропала кружка! Толстая керамическая, способная вместить в себя ведро живительного кофе и послужить орудием убийства. Любимая. Всего минуту назад дымилась на столе, в опасной близости от ноутбука, и вот ее нет!       Профессор протер очки, а когда это не помогло потер и глаза под очками.       Возмутительно! На лицо преступление. У кого только рука поднялась?!       Двадцать курсовых работ, еще неделю назад сданных на проверку, по прежнему ждали своего часа. Он посмотрел на серый прямоугольник жесткого диска с логотипом университета и тот показался ему многотонной могильной плитой. Без кофе никак. Никак тут без кофе!       Работа подождет. Найти и покарать, — вот его ближайшая задача.       Впрочем, рубить с плеча тоже нельзя. Домашние злопамятны, вон до сих пор проклятого хомячка припоминают.       Но у кого же были возможность и мотив? Может дочь? Как раз экзамен на носу, стресс, зубрежка ночами, – вот и мотив. А что с возможностью?       Тут профессор с некоторым смущением понял, что не может вспомнить вернулось ли его чадо со своих занятий. Кажется четверг — короткий день, или это пятница?       Решив не ломать зря голову, он сдался и набрал короткую смс:       «Ты где?»       Главное не вызвать подозрений.       «Пап ты как?» — прилетел почти немедленный ответ. И следом смайлик с глазами в кучку. — «Все нормально?»       Уходит от ответа. Рыльце похоже в пушку. Может это изощренная месть такая — кружку за хомячка?       «Все хорошо, а у тебя?»       «Хорошо. Мы тут в лагере спать уже скоро ложимся…»       Она не написала: «И тебе тоже стоит.» Но три точки явно намекали. Если тинейджер потратил время на целых три точки, это очень жирный намек.       Проклятье! Как он мог забыть, что сам отвез ее на вокзал два дня назад. И экзамен давно уже сдан. Как летит время. Все тлен. Все. Кроме кофе.       Выходит кружку в свое логово умыкнула жена. Он не мог придумать мотив, но возможность по крайней мере имелась.       Дождавшись когда супруга вышла на балкон покурить, профессор пробрался в мастерскую. Глазам предстала ужасающая картина: не меньше десятка кружек и стаканов в беспорядке расставленных по верстаку, мольбертам и даже полкам. Ополовиненные, засохшие, покрытые пылью и плесенью, брошенные умирать в вечном забвении среди выдавленных насмерть тюбиков краски и засушенных еще с юбилея цветов. Кладбище. Склеп. Работа настоящего маньяка! Но среди горы трупов не было нужного. Его любимой кружки здесь не было.       Профессор поспешил прочь. Улик не нашлось, да и решимость затевать скандал таяла. В конце концов именно жена когда-то оценила приобретенную им посудину как отличное орудие убийства… Может я схожу с ума?       По дороге на кухню он с подозрением покосился на кота, по кличке Хомяк два-точка-ноль.       Кот посмотрел в ответ с презрением.       Кружка нашлась на полке холодильника, между колбасой и вчерашними макаронами.       Кофе в ней безнадежно остыл.       Разрушительный самосаботаж. — вынужден был заключить профессор, запуская кофеварку по-новой. Пора к чертям увольняться.