Вместе до конца

-Чуя, ты точно в порядке? - очень тихо и осторожно нарушил молчание Дазай, продолжавшееся все то время с момента окончательной выписки из больницы. Все то время, что Чуя провел там, Дазай ужасно волновался. Да и болезнь была совсем нетипична. Врачи увидели Чую как первого пациента с этим диагнозом, Сквозь глаза проходят в голову небольшие лепестки цветов. Голова после каждого такого случая просто раскалывается от боли, сильно отличавшейся от обычной. Чуина голова. Эта очаровательная голова с шевелюрой цвета огня и самым милым в мире лицом. «Прямо внутрь пролетают тончайшие и самые маленькие лепестки.» - так это описывают врачи. Это выглядит романтично только тогда, когда читаешь об этом в книге или смотришь фильм с кучей спецэффектов и разных подсветок. На деле же это ужасные ощущения!... По телу бежит дрожь. Глаза Осаму округляются и руки роняют телефон, с которого лишь 10 минут назад было отправлено оптимистичное: "Скоро буду! Наконец заберу тебя к себе! Люблю" Да. Он ведь надеялся, что все и правда будет как прежде. Нежные поцелуи утром, затем завтрак, при котором сонный Накахара будет мямлить что-то невнятное, щуря глаза и носик на солнце, свет которого льется из окна. И Осаму это будет так умилять, что он вновь расплывется в улыбке, зарядившись силами на весь день. Чуя ругается, но всем ведь ясно, что это все шутя, ведь их любовь мощнее любой. И на работе его будет радовать мысль, что его Чуя ждёт сейчас дома и готовит ему еду, стараясь изо всех сил. А он за рабочим столом отвлечется и глядит в окно, осознавая, что он скучает по Накахаре так же сильно, как его Чуя, что сейчас непременно ждёт, пока вернётся его дорогой Осаму. И когда он наконец придет, на порог выбежит Чуя и Дазай сразу обнимет его так любовно... Но было ясно, что излечится от этого невозможно. По крайней мере, сейчас, так как медицине подобный случай был крайне непонятен, к тому же, жили они в совсем небольшом городе - уехали из Йокогамы несколько лет назад. Так что эта выписка означала только то, что Чую от этого не вылечат, но до ближайшей весны он жить будет, ибо сейчас только ноябрь. Но для Дазая - уже ноябрь... * Чуя, конечно, ни о чем подобном даже не знал, как и Дазай, но, по крайней мере, догадывался, пока Дазай отшучивался, видя, как его очаровательный Чуя пытался объяснить тому свои необычные боли, проявлявшиеся только в теплое время года. Но все попытки оканчивались неизменным глажением по макушке. Темноволосый списывал подобное на затяжную аллергию на весну, только в другом проявлении, а рыжий злился и негодовал от такого отношения, не предполагая, что на самом деле сейчас в Дазае уже вскипала буря и паника. Первое время халатное отношение к болям было не таким уж наигранным: он действительно сперва не придавал особого внимания к этому вопросу. Так было до тех пор, пока не установилась окончательная переодичность, и уже через 1-2 года Осаму был весь на взводе от волнения. Дазай искал в книгах и сети, симптомами чего могут быть такие недомогания. Но данная болезнь ещё плохо изучена, и о ней знало очень малое количество людей. И Чуя был повержен именно этим странным недугом. Во время каждого такого периода происходило нечто такое, что было отчасти свойственно обычному Чуе, но все же в гораздо более усиленном варианте. Чуя постоянно хватался за голову, был особенно агрессивен и раздражителен, но при этом часто спал, и у него, как при обычной аллергии, чесались и слезились глаза (но Дазай мягко, но твердо каждый раз убирал чуины кулачки от глаз) поэтому вскоре, заметив связь с болью и местами вне дома, он прекратил длительное, а затем и более короткое пребывание на улице. Скоро и Дазай, и Чуя стали замечать таинственное исчезновение тонких маленьких лепестков, романтично летевших в лицо рыжему с очередным порывом ветра, и со временем решили, что Накахара может выходить на улицу только в темных очках. Когда Осаму первое время шутливо снимал их резким движением, на него тут же обрушивалось такое количество брани, что проходящие мимо мамаши поджимали губы и вели своих детей на другую улицу. Но Осаму лишь чуть улыбался и извинялся словами и поступками. * -Чуя, не молчи, пожалуйста, я же волнуюсь.. - мягко сказал Дазай, приближая свою ладонь к чужой руке. -Закрой рот! - быстро убирая руку в карман, недовольно фыркнул Накахара. Всю дорогу снова молчали, так как попытки Осаму заканчивались полным провалом, и скоро темноволосый оставил надежду поговорить с Чуей. Выглядел Накахара довольно потрёпанным, словно долго не спал, и зло отвечал на реплики Дазая, или же вообще игнорировал. На протяжении всего пути рыжий смотрел только вперёд сквозь очки, погруженный в свои какие-то мысли, как казалось, но Осаму хорошо изучил все его повадки, и ему, как никому другому, было ясно, какие сильные эмоции прячет за злой и безразличной миной Чуя. Накахара не обращал внимания на холод и деревья без листьев, на птиц или прохожих. На необычно голубое небо поздней осенью, на первый снежок, который, хоть и немного, но был на дороге, толькл мельком окинув взглядом мир вокруг и вдохнув поглубже воздуха, едва они вышли из душной больницы, пахнувшей хлоркой и лекарствами. Дазай открыл дверь в их квартиру и пропустил Чую вперёд, затем закрыл ту же дверь за ними. Здесь было прохладно, но все же гораздо теплее, чем на улице. Было получено - никто не включил пока свет. Все вещи лежали как и прежде, а на кухне давно уже шумно кипел чайник. Мышь в клетке снова бегала, и часы негромко тикали. Так было и прежде, но сейчас от напряжения все казалось каким-то иным. На столике были разложены разные лекарства, так как Дазай проводил это время без Чуи очень беспокойно… Накахара стоял впереди, отойдя на шаг или два вперёд от входа, не снимания обуви и верхней одежды. Губы были сжаты - теперь ясно, что Чуя сдерживается все это время, оттого и неразговорчив. Щеки бледны, а волосы стали будто бы не такими яркими. Дазай тоже молчал, оставаясь позади Чуи. В этой позе застыли двое парней, так привязанных друг к другу. Но сколько они раз ещё смогут стоять рядом, улыбаться друг другу, разговаривать? Все разы уже посчитаны. С каждой секундой то время, которое они проведут вместе, сокращается, сокращается, сокращается… -Дазай, я… Я так боюсь потерять тебя!.. - тихо шепчет Накахара. Слеза скатывается по холодной щеке. -Чуя, не смотря ни на что… Я люблю тебя, люблю все так же сильно, и буду любить тебя все то время, что нам отведено - сказал Дазай, целуя Накахару и заключая его в свои крепкие объятия.