Не я решил, в кого влюбляться...

      Час... Два... Три... Прошло довольно-таки много времени, а я все так и не решился подойти к нему и хоть слова сказать. Так странно, я ведь всю неделю ждал этого вечера, все ночи до этого важного события спать не мог, а вот стоило только настать ему, как я... Струсил? Ну, нет. Нет, я точно не струсил! Я просто... Просто я не могу вот так просто подойти к нему. Да и тем у нас общих нет, так о чем говорить нам?       — С тобой все в порядке? — с беспокойством спрашивает сестра моя родная Марго, а я сходу и ответить не могу, потому что мысли все... Все заняты лишь им.       — Да, все хорошо, — в подтверждение слов своих я кивнул несколько раз, что точно не помогло мне выглядеть более уверенно. Да уж, извечно моя неуверенность превращала меня в человека больного и, будто бы, помешанного.       — Ты весь вечер от него глаз не отрываешь, Серёж. Может пойдешь и поговоришь? Из вас могут выйти очень хорошие друзья! Ах, впрочем, чего я пытаюсь? Все равно же ничего сам не сделаешь, — и сестра, явно не выдержав того, что я такой трус, прихватила меня за локоть и повела прямиком к... князю Громову. Мое сердце пару раз пропустило удар, щеки заалели, — я чувствовал! — и в ногах вмиг почувствовалась неприятная слабость. Боже, и все это из-за одного лишь человека... Из-за этого чертового князя!       — О, какие люди, — на губах того, на удивление, улыбка радостная мелькнула, хотя обыкновенно человек этот хмурый совсем не улыбался. Что же это? Неужто алкоголь так на настроение его повлиял? — Приветствую вас, господин Разумовский. Видеть вас рад, как и сестру вашу.       — Тоже очень рад, — кое-как сказал я, хотя все было похоже на лепетание милой девы. Хах, да уж, из меня прямо-таки вышла бы идеальная дева... Для князя Громова. Боже! Стоило только мысли этой в голове мелькнуть, как и уши мои покраснели, и шея. Сестра в беспокойстве руку сжала, то на меня, то на Игоря глядя, а после...       — Сережа, тебе плохо? Может на воздух? — и она очень хотела отвести меня к двери в сад, я чувствовал, но только пребывая в забытье, где-то глубоко в своих мыслях, я и не обратил внимания, как женская рука сменилась мужской. В сад я выходил уже не с сестрой, а с...       — Чего ж вы так разволновались и закраснели, Сергей? — обратился он просто, будто мы уже давно были друзьями, хотя... Я мог о таком только мечтать и ещё больше страдать. Приятная прохлада попробовала потушить огонь моих щек, но у нее не получилось, а я все молчал, будто язык проглотил. — Вы это прекращайте и успокойтесь. Сестра же волнуется.       — Да, да... — киваю головой я, а сам и слов других подобрать не могу. Тихий вечер, позади нас торжество, а впереди — чудесный сад. Мы одни, и я просто могу насладиться его присутствием среди тишины. Жар наконец-то отпустил, и я почувствовал спокойствие.       — Могу ли я смелость себе позволить, Сергей? — и очередной кивок мой неуверенный получив, он продолжает. — Из-за меня ли вы это так?.. Ну, покраснели и чуть в обморок не упали.       — Что?.. Нет! Совсем нет! Я не... — я тут же запаниковал, заслышав слова такие... Уверенные и правдивые! Мне показалось, что я убегу сейчас, хоть на край земли, лишь бы не видеть этих глаз, что читали меня, как книгу! Нет, нет, нет... Я всем сердцем не желал, чтобы он знал это!       И вот я в панике, сердце бьётся громко-громко, а я и поделать ничего не могу, пока... Пока меня резко к себе не притягивают и в губы не целуют. Боже, я чувствую их, чувствую на своих губах, а в груди приятное тепло по грудной клетке разливается. Я чувствую ребрами, лёгкими и сердцем... И последнее точно остановится, если я не отвечу на это приятное мгновение. Пытаюсь ответить, но получается до ужаса неуверенно, но я правда пытаюсь, даже аккуратно за чужие плечи берусь, чтобы не упасть, а Игорь все целует и целует...       — Совсем забыли, с кем разговариваете, да, — отвечает он шепотом, наконец от губ моих отстранившись. — Я людей читать умею, — и я, в глаза глядя его с вниманием и неким страхом, едва головой киваю. Конечно, я забыл. Забыл, что князь Игорь следователем работает и с людьми часто общается, часто и правда преступников по поведению узнавая. — А сегодня вы прямо-таки выдали себя...       — Не я решил, в кого влюбляться, — выпалил я достаточно громко, чувствуя, что могу виноватым во всем остаться... А ещё хуже — опозоренным. Я просто испугался. Испугался, что все это не взаимно! Испугался, что Громов расскажет всем об этом, и я больше не смогу спокойно жить! Стану позором семьи, что позволил себе мысль о любви к мужчине... нет! — И я бы с радостью не влюблялся в вас, но так вышло!       — Что ж, и от любви лекарство есть, раз так пожелаете, — отвечает он в ответ так же громко, а в глазах его... Грусть читается? Я чувствую, что поспешил с выводами и явно совершил ошибку, раз заговорил с ним другим тоном и так... Ужасно! И я хочу извиниться, хочу попросить прощения, но... — Больше не увидите меня, как и я вас боле не увижу. А за вечер спасибо.       — Игорь, я не это хотел сказать, я... — но он ушел, даже не дослушав. Он скорей вернулся в зал, а я остался...  Остался, едва сдерживая слезы, и в небо глядя. Испортил. Все испортил.