сироп от кашля

В Сирии черные ночи накрывают, как нефтяной разлив в океане. Липнут к коже, лезут внутрь вместе с горячим, никогда достаточно не остывающим воздухом, только что не мажут грязными разводами по коже. Каждый раз приносят с собой терпкое чувство опасности. Дракону нравилось. Питерские душные ночи — совсем не то, решил для себя Вадик. Ясные, молчаливые и как будто спокойные. Тихие. С возможностью не дергаться от каждого лишнего звука и не держать в неснятых ботинках нож. Вадик от такого давно отвык, но квартиру себе выбрал так, чтобы жить, а не скрываться. — Слишком высоко ты забрался. Как уходить в случае чего будем? — бурчал Олег, в первый раз заезжая к нему. — А от кого ты в Питере убегать собираешься, Волчик? Все плохие дяди остались там, далеко, — Вадик махнул рукой в неопределенном направлении, весело добавляя: — А вот драгоценным боссам нашим придется помучаться, если в гости захотят зайти. Лифт-то не работает. Олег, у которого нормальный сон только начал восстанавливаться, тогда только закатил глаза. Вадик довольно хмыкнул себе под нос, смотря, как сейчас растрепанный Волков мирно сопел в подушку. Знать, что под ней у Олега не лежит пистолет, было приятно. Дракон отошел от открытого окна, накинул на озябшие плечи какую-то валявшуюся у постели рубашку и как можно бесшумнее вышел из комнаты. Душил кашель. Олега будить ни в коем случае не хотелось то ли из-за его обманчиво-ласкового «ибо нехуй было осенью в дождь лезть купаться, Вад. Не Сирия, чай», то ли от этого вот внутреннего-непонятного-теплого-затаенного. Рубашка, судя по всему, была Волкова. Еще одна причина скорее ретироваться на кухню. Заваривать чай Вадик умел и любил, равно как и проводить с Дагбаевым часы, собирая в мешочки собственные смеси со специями. Его Золотейшество сам в чаепитиях был не дурак и к выбору чая относился с особой придирчивостью, поэтому, когда Дракон брал просто что-нибудь из китайских зеленых, продавцы за прилавками были искренне счастливы. Вадик ставит чайник и достает из раковины кружку. В окно как на ладони просматривается обычно серая многооконная масса многоэтажек, ранним утром приобретающая цвет. В доме напротив желтым горит одно окно. По ногам от плитки идет холодок, Вадик кашляет и топчется на месте, чтобы немного разогнать кровь. — Может все-таки выпьешь сироп? — раздалось хриплое из-за спины. Из всех солдат и наемников, что Дракон знал, один Олег, вернувшись на гражданку, сохранил привычку ходить бесшумно всегда и везде. — Волчик, ну это ж химия чистая, я лучше бабушкиными рецептами обойдусь. Волков не протестует. Терпения у него достаточно, Вадик знает. Олег оперся плечом о дверь, лениво скользнул по нему взглядом. — Ты бы трусы надел, что ли. — Зачем? — вполне искренне спрашивает Вадик, наконец с готовой кружкой чая повернувшись к Волкову всем телом. — Хотя, действительно, зачем… Олег сонно, но все же недобро ухмыльнулся. Повисла пауза. Вадик немного зависает на оголенном сползающим одеялом бедре Волкова — прикидывает, насколько сильно тому хочется спать и, если не очень, что такого мстительно-поучительного он может выкинуть на этот раз. Наконец, Олег, продолжая рассматривать открывшийся вид, говорит тоном, не терпящим возражения: — Там ванна набирается. Иди, пока не остыла. Поправив накинутое на плечи одеяло, он скрывается в темном коридоре квартиры. Горячая ванна никак не входила в представления Дракона о мстительно-поучительном, но лучше поторопиться. Он сделал несколько глотков, поставил кружку и пошел на светящуюся в конце коридора полоску света. Воды уже было достаточно, так что Вадик выкрутил краны, скинул рубашку и залез в ванну, почти полностью вытягивая ноги — благо, размеры позволяют. К потолку от воды поднимается пар, приглушенные желтые лампы посадили везде плотные тени. «Как в пустыне на закате, помнишь, Волчик?» Он закрыл глаза. Поврежденная солнцем, ветром и еще сотней вещей кожа саднила, горячая вода жгла царапины на спине. Вадик повел плечами, улегся поудобнее, привыкая к температуре. Было приятно. Вдруг вспомнилось, как в Сирии однажды ночевали в развалинах хаммама. — Двигайся. Он улыбнулся. Голос Олега звучал совсем тихо, но хрипов слышно не было. Это хорошо, подумал он про себя. — Погреться пришел? Правильно, тебе полезно. Волков, избавившись от своего одеяла, стоял совсем рядом, все такой же растрепанный, что и во сне, расслабленный и разморенный, и сам был похож на какой-то сон. Мокрый подростковый сон. Признаться, подростком Вадик мечтал совсем о другом. Он потянул мокрые руки к смуглому бедру. — Что же ты со мной делаешь… После воды ощущения горячей кожи под губами совсем не те. Вадик ведет по ней большими пальцами, прикладывается губами совсем невесомо и тут же целует грубее, прихватывая кожу зубами. Олегу инициатива со стороны Вадика в общем нравится, но планы были немного другие. Он прихватывает волосы Вадика на затылке, смеется. Немного гладит по спине и, легко постукивая по плечам, дает ему знак отстраниться. Вдвоем в ванне уже тесно и жарко. За спиной Вадика жарко еще и из-за волчьей горячей кожи о кожу, из-за вот этих вот рук на его животе, бедер вдоль его тела. Олег обнимает со спины, дышит в шею, поглаживает живот и не дает до себя дотрагиваться. — Не сейчас, Вад. Вадик думает, вот оно, возмездие за сироп. Что ж, просто горячая ванна с горячим Волковым — тоже неплохо, очень даже неплохо. Отпусти, наконец, вожжи, по-настоящему отпусти, расслабься и лови кайф. В конце концов, такое случается не часто. Он все-таки любовно пристраивает руки на чужих бедрах, растекается по волчьей груди — Олег позволяет. Мысли путаются. Так хорошо, что даже редкий кашель не мешает. Пальцы Волкова в волосах почти усыпляют. Другая его рука неторопливо движется по очерченным кубикам пресса, но в какой-то момент все-таки тянется ниже. Вадик же лениво тянется вверх за поцелуем. Олег очерчивает тазовые кости, паховые мышцы, кончиками пальцев рисует что-то там у мошонки и властно поглаживает внутреннюю часть бедра. Выдержки Вадика надолго не хватает. Слишком размяк. Тело млеет, он заваливает голову Волкову на плечо и часто дышит. Внизу живота горит, сжимается и требует внимания. Олег только дразнит. Вадику, почему-то, совсем не досадно. Он непроизвольно дергает бедрами, когда Волков, наконец, накрывает его член ладонью, проводит большим пальцем по головке. Вадику нужно уже очень. К черту имидж альфа-самца: он разводит колени насколько позволяет ванна и подается вперед. Но все это только здесь и сейчас, конечно. Вечером-то он отыграется. Олег довольно целует в скулу, целует в челюсть, спускается к шее. Кусает и лижет совершенно не в ритм движениям руки. Вадик позорно не сдерживает стон. Полная капитуляция. — Волков, я ж тебя потом так нагну — не встанешь, — звучит на очередном выдохе, но он еще пытается держаться. — Мне перестать? — Только попробуй. Олег горячо сопит в затылок, ведет носом, хищно улыбается в шею. В постели, когда Вадик сверху, из него стона не вырвешь, так что Олег отрывается. То замедляет темп, когда, кажется, Вадик уже готов кончить, то ускоряет, когда замечает, что становится скучно. Играется. — Конечно нагнешь, Вад. Только кашель вылечи сначала. Два хрипящих деда в одной постели — это уже слишком. На этот раз Вадик пропускает самокритичную шутку Волкова мимо ушей, но мысленно ставит пометку напротив «снова напомнить Волчику, что он еще ого-го». Его откровенно ведет. Пальцы цепляются за края ванны, тело выгибается, тянется, ерзает под Олегом. Волкову сейчас бы самому немного внимания, уж очень Вадик близко жмется, уж очень по-блядски развалился на нем. Олег ловит все его беззвучные полустоны-полувздохи и непроизвольно подается вперед. Вадик расплывается в хитрой улыбочке, слегка двигает бедрами, притирается, чувствует, как с неглубокими вдохами резко поднимается грудная клетка Олега. Вадик просовывает одну руку себе под спину, берет в ладонь член Олега. Тот больше не протестует. — Что, мешает уже? — Боюсь, в довершение всего ты трахнешь меня прямо здесь. — Ты что, против? — делано удивляется Волков, прикусывая толстую кожу на шее. — Нет, но ты проспорил мне свою жопу вчера, а правила есть правила, Волчик. Сегодня я сверху. Последние слова тонут в шумном вдохе — движения Олега становятся резче. Он накрывает свободную руку Вадика своей, сплетает пальцы, зажимает его покрепче между бедрами так, что тот охает. Рука сползает еще ниже, крепкие ловкие пальцы мнут мошонку и возвращаются назад. Вадик смотрит на летающую вдоль его члена ладонь, и сосредоточиться на Олеге, когда тот так жарко дышит в ухо, очень сложно. Он старается держать заданный Волковым темп, сбивается и нагоняет снова. Заведенное за спину запястье немного сводит. — Ты так напрягаешься слишком, убери. И Вадик руку отводит, но широким жестом мазнуть по головке, конечно, не забывает. Накрывает своей ладонь Олега на члене. Ведут вместе. Вадик спиной чувствует, куда направлен взгляд Волкова. Смотрится хорошо, правильно. — Быстрее, — шепчет он. Волков сзади отрицательно качает головой и держит темп. Вадик ускориться не пытается. Раз сказали нет, значит нет. Все равно осталось вот чуть-чуть. Олегу нужно лишь снова мазнуть языком по шее. Использовать такие штучки против обезоруженного противника — это нечестно, думает Вадик. Пальцы у него во время оргазма сжимаются так, что Олег каждый раз боится обнаружить в костях трещины. Отсчитав Вадику десяток секунд на то, чтобы прийти в себя, Волков выпутывается из клубка рук, протискивает ладонь под разнеженное им самим тело. Вадик, почувствовав под собой движение, снова елозит бедрами, подтягивается на руках так, чтобы чувствовать задницей член. — По-моему, ты сам напрашиваешься. — Не, просто помогаю, — Вадик глупо улыбнулся, оборачиваясь. На дрочащего себе, порозовевшего Волкова он всегда смотрел за милую душу. Несмотря на смуглую кожу, Олег краснел легко. Другое дело, что вне постели он про эту свою способность как бы забывал. Наблюдая этот легкий румянец, Вадик пропустил момент, когда плечи Олега опустились, а на его бедрах расположились две руки. — Что ты так смотришь? — мягко выдохнул он в губы. — Сейчас фигню скажу, но ты такой трогательный с красными щечками. Волкову очень хотелось думать, что Вадик просто издевается, но дурацкой ухмылочки на его лице не было. Олег фыркнул. — Очень, ага. Поднимайся. Он вылез из ванны и, взяв полотенце, присел на бортик. — Как думаешь, чай уже остыл или уже остыл два раза? — Вадик положил голову рядом. — Просто выпей сироп, Вад. Не хочу потом лечить твой бронхит. Прежде чем Олег, оборачиваясь полотенцем, выходит из ванной, Вадик успевает оставить на бедре поцелуй. Он тоскливо смотрит вслед скрывшемуся за дверью Волкову. Сироп, кажется, пить все-таки придется.