Все умрут, а я останусь

Искусство. Акт. Творение. Есть те, кто не понимают. Их больше. Но есть и те, кто имеет возможность осознать. И они осознают. Идеальная красота — вот, что могут прочувствовать единицы. Свобода идеальной красоты — вот, что доступно лишь малой части людей. Грязному кафельному полу доставляет садистское наслаждение купаться в юной алой крови изо дня в день. Он запомнил и облизал каждую каплю. Через замызганное стекло пробивается луч закатного солнца. Луч достигает кровавого кафеля, мягко ложится сверху, отчего кровавые пятна выглядят ярче, совершеннее. Красиво. Отвратительно красиво. Очередной кровавый след, словно мазок умелого художника, однако на этот раз алой краски слишком много. Расточительно. — Поднимите его. Хрупкое тело, в котором не осталось никаких сил для сопротивления, резко подхватывают за плечи, затем толкают в сторону унитаза. Парень больно проезжается коленями по кафелю, однако времени отдышаться не дают. Голову мальчишки грубо за волосы погружают в грязную воду. Из последних сил приходится задерживать дыхание. Время под водой тянется медленно, мучительно. После нескольких продолжительных погружений голову парня резко отбрасывают в сторону, мальчишка сваливается на кровавый кафель, судорожно хватает воздух, дрожа всем телом. — Мразь. Напоследок мальчишку с размаху бьют ногой в живот, отчего изо рта вылетает струйка красной жидкости, смешанная с вязкой слюной. — Пошли. Группа подростков плюет в обессиленное тело и, наконец, уходит из туалета. Какое-то время парень не двигается. Силы полностью покинули это тело. С трудом получилось приоткрыть глаза. Солнце почти зашло, а небо приобрело красновато-розовый оттенок. Красиво. Слишком красиво. Парень мельком осматривает пол, который молчаливо его приютил. Весь кафель покрыт собственной кровью. От этой мысли у мальчишки вырывается нервный смешок, который переходит в дикий смех. Смех умалишенного. Мальчишка проводит тыльной стороной ладони по лицу, вытирая остатки крови с уголков рта. Постепенно смех стихает, безумные глаза пустеют. Остается лишь боль, пронизывающая все тело. Парень смотрит через грязное окно на цветное небо, поднимает руку вверх, находя верный угол для того, чтобы видеть яркое небо у себя в ладони и одними губами шепчет: — Все умрут, а я останусь.