солнечные лучи

Ночью здание агентства погружается в гробовую тишину: стафф расходится по домам, большинство стажёров задерживается только до двенадцати, а состоявшиеся артисты заглядывают всего пару раз на неделе. С усилением карантинных мер весь хаос, что творится тут обычно, просто прекратился. Людей стало намного меньше и поэтому все приходят в своё назначенное время. Пустые коридоры насквозь пропитаны запахом санитайзеров и прочей химии, создаётся ощущение, что это вовсе не крупное медиа агенство Кореи, а просто на просто больница.               - Чан, ты не собираешься домой? — Феликс заглянул в студию к лидеру, где тот как обычно вновь и вновь прогонял новые аудио дорожки. Банчан всегда задерживался допоздна, а то и вовсе приходил под утро. Разница между днём и ночью просто стерлась, а в предверии камбэка он и вовсе забыл о слове «режим».        - А, Ликс, я ещё посижу. Надо поработать над этими партиями, через пару дней пробная запись, — он как обычно улыбнулся своему другу и вновь натянул наушники.        - Ладно бро, я тогда пойду, мне с утра надо на репетицию, — Феликс помахал на прощание и закрыл за собой дверь.               Каждый мембер группы вкалывает не по детски - помимо общих репетиций, которые проходят каждый день, все парни посещают индивидуальные занятия. Не было ни дня с начала нового года, когда мальчики не тренировались. Из-за ухудшения ситуации в мире, концерты были отменены, а дата камбэка сместилась на более ранний срок. Работы было хоть отгребай, но они не жаловались.        Так и Феликс, осознав, что пробыл в студии больше 17 часов, собрал свою сумку и направился к лифту. Тренировка с ребятами, индивидуальная тренировка по вокалу и прогон партий с Чанбином вымотали так, что голова шла кругом. Хорошо хоть репетицию с Минхо и Хенджином пришлось отложить, так как тренер не успел приехать к назначенному времени.        Ноги забились и казались ватными, состояние также желало быть лучше. Спать не хотелось, но желание принять горизонтальное положение казалось каким-то неземным. Он медленно передвигал ногами, напевая себе под нос мотив новой песни, как вдруг услышал музыку из дальнего зала.        «Мне казалось все уже ушли» не успел подумать Ликс, как открыл дверь и увидел полуосвещённый зал и темный силуэт в середине. Из колонок доносился грустный голос Билли Айлиш, а силуэт продолжал свои плавные движения вдоль всего пространства. Феликс вошёл в зал, тихонько прикрыв за собой дверь. Делал он это мастерски тихо, боясь спугнуть его. Хенджина. Волосы брюнета отрасли и спадали на лицо, не давая взора к его глазам. Каждое движение было пропитано нежностью и грустью, отдавалось болью в сердце и невероятным желанием прикоснуться к нему, понять, что он живой, вот тут перед ним.        Феликс лишь заворожено наблюдал за тем, как четко Хенджин выполняет каждое движение, ведь за этим танцем стоит что-то большее. Он не видел просто танцора, исполняющего перфоманс. Это была история, рассказанная кем-то очень важным.        Капельки пота с его лица разлетались словно в замедленной съемке, а белая футболка прилипла к передней и задней частям тела. Песня подошла к своему логическому завершению и зал заполнило громкое дыхание Хенджина. Он сидел на коленях, опустив голову вниз и никак не мог успокоить своё сердцебиение, впрочем как и Феликс. У него всегда заходилось дыхание, когда он видел Хенджина. С самого первого дня их знакомства он почувствовал что-то непохожее на обычный интерес, будто его пронзили током, а потом снова воскресили. Только Хван Хенджин мог пробудить в Ли Ёнбоке такие эмоции, несравнимые с понятными человеку.               - Ты давно здесь стоишь? — Феликс вздрогнул из-за резкого вопроса и лишь неловко стал подходить ближе.        - Я видел достаточно, чтобы сказать, что это очень красиво, Хенджин. Ты долго над этим работаешь? — он присел недалеко от брюнета и стал выжидающе на него смотреть. Любоваться Хенджином было любимым занятием Феликса, ведь ему казалось, что он самый необычный человек, которого он когда либо встречал - такой спектр эмоций.               Хенджин лишь прикрыл глаза и откинулся на спину - дыхание так и не восстановилось. Он пролежал так ещё минут 5, перед тем как ответить.               - Мы можем не говорить об этом сейчас? — прозвучало грубо, но Феликс не спешил уходить.        - У тебя что-то стряслось? — он как всегда очень внимателен и всегда переживает за всех. Хенджину хотелось выть от этого.        - Не важно, я просто не хочу говорить с тобой , — он попытался сделать безразличный голос. Удалось.        - Почему.. именно со мной? — Феликс лишь прижал ноги ближе к себе и стал пристально разглядывать лицо брюнета. Он хотел помочь ему, выслушать и понять, что творится в его голове. Он не верил в обычные совпадения - раз сейчас он оказался именно с Хенджином, значит так суждено было случиться.        ⁃ Да ни с кем. Я не хочу никому говорить, я просто хочу побыть один, не объясняя ничего и никому. Я разве о многом прошу? — брюнет повернулся на бок и уставился в угол комнаты. Ему было больно смотреть на Феликса, а ещё больнее говорить такие вещи. Он определённо не заслуживает такого отношения.               Ёнбок поднялся с пола и направился прямо к двери, а Хенджин следил за каждым его движением. «Да что со мной не так» уже было расстроился он, как просто обомлел от удивления: Феликс подошёл к двери и закрыл её на замок. Зал так и находился в полутьме, из-за чего парни могли различать только силуэты друг друга. Было слышно только их дыхание и ничего больше. Хенджин даже не стал шевелиться, лишь уткнулся взглядом в этот злосчастный угол комнаты.               - Зачем ты закрыл дверь? — голос предательски начал дрожать - всё таки он не смог.        - Давай представим, что меня здесь нет, и что тебя здесь тоже нет, — Феликс вновь сел на своё место, но только чуть ближе придвинулся к другу.        - Ликс, прошу, я правда не хотел грубить, но можно я побуду один? — ему не хотелось жаловаться и уж тем более показывать свои эмоции. Он просто хотел исчезнуть, хоть на пару минут. Немного отойти от всего насущного.               Феликс ещё более осторожно приблизился к нему и начал нежно гладить хенджиновы волосы. Они были слегка влажными, но очень мягкими.               - Прости, но я останусь. Мы можем ничего не обсуждать, даже не смотреть друг на друга. Я просто хочу быть рядом с тобой, когда ты в таком состоянии , — он лёг рядом с Хенджином и бережно заключил его в свои объятия, не смотря на разницу в их росте. - Мне нравятся объятия ложечки, они успокаивают. Когда мне было грустно, моя мама всегда меня так обнимала и так я понимал, что всегда под защитой. Словно меня поместили в купол, куда переживаниям и тревогами вход воспрещён.               Сердце Хенджина колотилось из-за всех сил, что почувствовал Феликс. Он бережно положил руку ему на грудь и стал нашептывать:               - Я рядом, просто расслабься. Ты делаешь большие успехи, Хенджин, похвали себя.               А вот и непрошеные слёзы. Брюнет лишь сильнее прижался спиной к другу и начал тихо всхлипывать, теряя всю свою железную броню, которую так долго выстраивал.               - Прости меня, прости пожалуйста. Я не хотел плакать, я не хотел грубить. И я вовсе не хотел показываться в таком состоянии, — Хенджин лишь крепче ухватился за руку Феликса, которая мирно поглаживала его грудь.               Он не пытался вырваться, снова становиться стальным и делать вид, что все в порядке. Нет, он не в порядке. Депрессия, что образовалась пару месяцев назад, достигла своего апогея и нести эту ношу уже было невозможно.        С наступлением пандемии тревожных мыслей в голове Хенджина стало больше - его страхи просто пожирали весь позитив изнутри, не давая даже вздохнуть спокойно. Мысли, что это никогда не закончится, что фанаты не будут ждать, что все это бессмысленно и что он недостаточно хорош, просто сжигали весь свет, что находился внутри Хенджина. Он отчаянно боролся с этим, не давая себе поблажек. «Усердная работа и только» доводили до изнеможения. Постоянные тренировки, бессонные ночи и долгие посиделки на балконе общежития казались обычной рутиной. Он остался один наедине со страшным монстром – с темным внутренним голосом, который язвил желчью.        Из темных раздумий Хенджина вывел голос, напевающий знакомую мелодию. Феликс пытался спеть мотив любимой песни парня, чтобы хоть как-то облегчить его состояние.        Это сработало словно колыбельная – слёзы Хенджина прекратились, а хватка с руки Феликса так и не ослабла. Он лишь бережно поглаживал костяшки его маленьких ручек, пока тот пытался сымитировать игру на пианино.               - Позволь быть рядом, Джини, рядом с тобой. Я не пытаюсь тебя спасти, но я хочу быть тем, кто не позволит тебе упасть. Потому что если упадёшь ты, то я полечу вниз вместе с тобой.        Ночью здание агентства погружается в гробовую тишину: почти все танцевальные и вокальные комнаты пусты, коридоры заполнены шумом кондиционера, а охрана внизу вновь уснула под любимое телевизионное шоу.        Однако танцевальный зал на 4 этаже, что был заперт на замок, хранил важную тайну. В ней образовалась нерушимая связь между людьми, которые не просто ценили друг друга, но и чувствовали то, что не приходилось испытывать прежде.        Вплоть до рассвета дверь не открывалась. Они так и пролежали в полутьме на полу, поглаживая руки друг друга.        Ничего лишнего и ненужного – только лишь поддержка тому, кого хочется уберечь от всех невзгод и быть рядом с тем, кого никогда не хочется ранить.