Слезы божеств

      Путь Чжун Ли был немного другим. Ему надо было обойти не так уж и мало мест, прежде чем прийти к тому месту где ровно 3700 лет назад он попрощался с любимой. Все же хотелось дать себе много воспоминаний прежде чем оказаться на месте где изменился и он сам. Надо пройти множество мест. Путь через бамбуковую рощу, где на дороге оставались едва заметные следы каблуков Нин Гуан не занял много времени. Да Чжун Ли тоже помнил этот лес, но для него он был не столь важен. Ему были более приятны душой другие места.       Хотя у него тоже был взгляд на то, что осталось от некогда великого бамбукового массива недалеко от Ли Юэ. Это место стало лишь рощей. Произошло это по многим причинам. Переселение людей из долины Гуй Ли в Ли Юэ, создание новых дорог и деревень привели к тому, что это место изменилось. Лес чем то напоминал самого Моракса. Он мог меняться внешне, но в душе он так же оставался почти не переменчивым, как камень. Но сам Чжун Ли прекрасно понимал, что так лишь на первый взгляд. Этим бамбуковым деревьям вовсе не тысячи лет, как священным деревьям склона горы Аоцзан, где он трапезничал со своей любимой.       Многому тут было лет меньше, чем ему самому. Оттого ему было скучно и слегка одиноко. Никто не мог разделить с ним подобную судьбу. За 7000 лет его жизни в этом месте поменялось все. Но только он на протяжении этих веков оставался неизменчив, как камень. Так он чем то напоминал, любящую вечность Сёгуна Райден, которая правила далекой Инадзумой. Но он немного отличался от нее. И он понимал, что отличался чем то, что на удивление сам не мог описать. Или ему было тяжело описать чувства, которые в нем побудил обычный для него повод, с которым он привык мириться каждый год. Этот повод - годовщина гибели его возлюбленной, с которой он планировал, но так и не смог провести вечность.       Он вновь казалось ощутил прикосновение ее крови к своему языку, когда они в последний раз поцеловались. На его руках, как ему показалось вновь было ее рассыпающееся в кровавую пыль тело. А она смотрела на него мягкой и душевной улыбкой, которой только может смотреть человек. Да для него она была ближе к людям Ли Юэ, чем он сам. Чжун Ли вышел из этого небольшого транса и понял, что все это время смотрит на купленных им четыре глазурных лилии. - И все же, учитывая то какой ты была, то четыре это явно не то. - Сказал он в слух. - Четыре лилии. Почему я взял именно столько?       Символизирующие смерть лилии были взяты так для того, чтобы закрыть его мысли. Он больше не хотел испытывать привязанность к той, которую он любил, но увы окружение давило на него. Оно было слишком знакомым. Через эти места он проходил с адептами, когда искал новое место для города. Вернее он знал где оно будет. Ему указала возлюбленная, которая дала ему точное указание.       Неожиданно поток внутренних мыслей Чжун Ли, которые он на удивление не мог собрать в единое целое, как то происходило ранее, оборвался. Он столкнулся с молодой девушкой. Та оборонила из рук какой то мешок и стала быстро собирать различные сокровища, вывалившиеся из него. На ее лице была смесь паники и явной ненависти к мужчине, который преградил ей дорогу, но вскоре она увидела тот самый взгляд, коим может только смотреть отец на ребенка. Во взгляде читалась черта присущая только умудрённым опытом людям - порицание. Порицать человека через взгляд тоже надо уметь. Это особый взгляд, которого достаточно, чтобы заставить другого задуматься и сейчас он заставил задуматься ее. - Бао, на твоем месте я бы не ходил по доро... - Но Чжун не успел договорить как она вновь все сложила в мешок. - А какая разница? Где хочу там и хожу. - Ответила девушка встав с земли и отряхивая грязь со своих ног.       Удалилась девушка так же быстро как появилась, но все же вняла совету Чжун Ли и стала срезать путь через бамбуковую рощу. А вернее удлинять, чтобы не попасться миллилитам. Что-то в этой воровке было странное. Во первых она что-то искала в долине Гуйли, которая превратилась в почти что опустевшее болото со времен ужасной битвы. И искала она нечто конкретное. То, что не могла найти так долго. Воры, подобные ей бы давно ушли, если бы заметили такую конкуренцию, а их там не мало. Но она все еще ищет что-то. - Возможно не одному мне интересны загадки той долины. Но так или иначе эта воровка многим рискует. - Чжун Ли не заметил как начал вести монолог в слух, что он прокомментировал небольшим смешком, а затем завершил. - Это же сколько лет я был одинок, что уже решил, что разговоры с самим собой это норма.       Отношение Моракса к ворам, разбойникам и другим криминальным личностям, а затем и человека личину которого он принял, всегда было отрицательным. К Бао он так же не проявлял ни малейшего снисхождения. Но почему то всегда игнорировал ее. Видимо потому что она тоже скрывала в глубине души какую-то тайну связанную с болотом Дихуа. А для Чжун Ли - все, что связанно с тем местом, что он многие годы назад считал домом не может быть изменено. Зачем меня порядок вещей. Может те воры, что грабят остатки долины Гуй Ли последнее напоминание для него и для всего Ли Юэ, что это место вообще существует.       Спустя не малый промежуток времени он добрался до желаемого ему места. Там он заметил странную девушку в запачканном платье, которая сидела среди множества глазурных лилий и наслаждалась каждым цветком в отдельности. Он знал только одну женщину в Ли Юэ, которая питала подобную привязанность к этим цветкам. И только двух во всем Тейвате, но одна из них уже как несколько тысяч лет была мертва, а вторая была просто человеком и ее век так же был ограничен.       Чжун Ли направился к сидящей в окружении цветов Нин Гуан и встал рядом. Он понял, что она погрузилась в какой-то транс. Хотя и не верил, что глава Цисин, которая начала свой путь от бедной девочки, таскающей жемчужины и раковины на продажу в город, ставшей по средствам непревзойденного ума еще и одной из самых богатых личностей Тейвата, еще и могла отдавать время на медитацию. А сейчас она делала именно это. По крайней мере ему так казалось. - Господин Чжун Ли, вы мне не помешали. Вижу это место вас тоже интересует.       Он оглянул небо и тихо ответил. - Да. А вас?