сколько же длится твоё "навсегда"

      огни ночного города сливались в общую яркую полосу, благодаря той скорости, на которой сейчас гонит парень. зрачки расширены, а мозг ничерта не соображает. кажется, вот он подрезал какого-то придурка на киа. педаль в пол, проезд на красный и никакого инстинкта самосохранения. нет страха нарушить закон, потому что деньги всегда всё решают. с ними можно хоть человека сбить и ничего не случится. чувствуешь безнаказанность за любое действие и радуешься своей богатой жизни.       ему говорят: «побойся бога».       а он с широкой улыбкой, хвастаясь золотыми грилзами на заказ, отвечает: «я не собираюсь бояться себя».       он едет и не разбирает дороги. вроде, надо сейчас повернуть и выехать на объездную. не до конца уверен, но остатки разума кричат ему об этом. наверное, сегодня стоит прислушаться к себе и сделать как надо, а не как обычно. чувствует, как из носа что-то вытекает. быстро проводит тыльной стороной ладони, пытается сфокусировать расплывающийся взгляд на своей руке, пока давит на педаль газа, словно в последний раз. он замечает разводы крови с остатками белоснежного порошка и громко ругается. стучит рукой по рулю, будто это он виноват в происходящем.       винит во всём окружающее, но не себя.       кирилл думает, что нюхать напоследок было ужасной идеей. кирилл не знал, что впервые не сможет рассчитать последствия. кириллу не страшно, его просто раздражает кровь, которая так нагло скатывается вниз и капает на дорогую рубашку. он резко заворачивает на трассу, гонит слишком быстро на своём красном ламборгини, и перед глазами начинает всё плыть. кажется, будто кровь не собирается останавливаться. мельком бросает растерянный взгляд на зеркало и тошно становится от картины, которую увидел. отворачивается, сдерживает рвотный позыв, и хочет уже приехать домой, умыться, лечь в постель, забыть этот уебищный вечер раз и навсегда.       по ощущениям, он ехал целый час, когда на самом деле, со всеми нарушениями пдд и обгоном дешёвых машин нищебродов, прошло всего минут двадцать.криво паркуется возле особняка, буквально вываливается из тачки, опирается руками в землю, чтобы не упасть в неё и так испачканным лицом, кашляет, сплевывает кровь. старается перевести дыхание, утыкается носом в плечо, обтирается об него, оставляет багровые следы и думает о том, что нужно будет отдать эту рубашку в химчистку, а лучше сжечь к хуям, чтобы не напоминала ему об этом инциденте.       кирилл отряхивается, шатается, заваливается в дом. ноги не слушаются, тело ватное и ему становится смешно. вся эта ситуация комична для него, но и трагична одновременно. он бы сейчас с радостью въебал своему поставщику за хуевый подгон. не так всё должно было обернуться. не такого исхода кирилл ожидал в этот выходной. ему просто хотелось повеселиться, переспать с какой-нибудь шлюхой и на утро выставить её из особняка, как последнюю шваль, но, вместо этого, его накрыла паническая атака, из-за которой он постарался как можно скорее свалить из клуба. марк тогда орал ему вслед и спрашивал нужна ли помощь, получив довольно грубый отказ. гречкину просто надо было приехать домой и отоспаться, навсегда перестав нюхать всякую дрянь. стать как его друг иосиф – принимать только марки и таблетки. больше не притрагиваться к манящим белым дорожкам.       он обещает себе это сейчас, но завтра опять снюхнет порошок со стеклянного стола.       он уже добирается до лестницы на второй этаж, как слышит за спиной громогласный голос отца, и тяжело вздыхает. ему ещё не хватало слушать очередные хуевые слова в свой адрес. так и хочется попросить сейчас батю перенести всю эту канитель на завтра.       - где ты шлялся?       гречкин-старший ещё не уехал, а кирилл уже позволяет себе заявляться в особняк в таком виде. хочется сейчас же развернуться и вмазать хорошенько по старому ебальничку, чтобы на конференции он выглядел не как высокопоставленный миллиардер-интеллигент, а как пропитый алкаш с фингалом под глазом в дорогом костюме, который спиздил из магазина. кирилл через силу заставляет себя повернуться и столкнуться со злым лицом отца. осунувшееся, морщинистое, глаза глубоко посажены, взгляд злой, вызывающий у любого другого человека чувство тревоги. его губы, две скрипичные струны, сжаты и седые брови хмурятся. на лысой башке отражается свет дорогой люстры.       кирилл не понимает, почему он не спит в час ночи. пялится на него в этом шелковом халате и осознает, что разбудил его. надо было вести себя тише. сбавить скорость на тачке и не кашлять на всю улицу, сплевывая вязкую слюну. сам виноват.       - привет, па, – он натягивает улыбку, показывая белоснежные зубы, испачканные в крови, и только сейчас чувствует во рту вкус металла. видимо, случайно слизал с губ её остатки.       - сосунок, ты где, мать твою, был? что это за вид? ты меня опозорить решил?       мужчина подходит вплотную и дышать становится тяжелее.       кирилл сейчас, как птица в клетке, сделать ничего не может, а чирикать смысла нет, иначе грубые руки сломают шейку.       - несет от тебя, как от помойной крысы.       на лице кирилла кривая улыбка, а на душе злость и мелкие отголоски обиды. детской, глупой, но обиды. такой, которая таится с самого младенчества, и по сей день не исчезающая.       - и выглядишь как оборванец в дорогих шмотках.       старый, морщинистый палец брезгливо тычется в грудь парня. хочется смахнуть его и оттолкнуть от себя отца. сбежать отсюда до его очередного отъезда.       птичка хочет, чтобы ей свернули шейку.       - жаль, что у меня нет второго сына.       кириллу мерзко. во рту скапливается слюна и появляется непреодолимое желание плюнуть отцу в лицо. потому что он заебал. пусть уже заткнётся и пойдёт умирать себе спокойно, а не доебывает его.       птичка хочет свернуть шею своему хозяину. постоять за себя. показать зубки.       - где я оступился, раз у меня такой сын?       кажется, он уже обращался к богу, а не к кириллу. аж лицо скривилось от мерзости. вот бы с радостью ответить ему уже хоть что-нибудь, а не стоять как столб и терпеть такое отношение к себе. чувствует, как терпение начинает лопаться, а вещества в крови подбивают его на открытую агрессию.       птичка вырывается и хочет выклевать глаза хозяину.       - да заткнись ты уже, - слишком громко, чем ожидалось, произнёс парень, но не стал сбавлять обороты, - заебал ты меня уже. в печени у меня засел и вылезать не собираешься. поэтому, будь хоть раз хорошим человеком, и отъебись от меня нахуй.       кирилл оттолкнул от себя отца и кислорода стало больше. дышать легче. будто воздух впустили в комнату. сердце перестало так бешено биться. надеется, что оно уже остановилось нахуй. решительно поднимается по лестнице в ванную и старается игнорировать комментарии, которые доносятся за его спиной. слышит лишь: «зря я принял твою мать», «ещё одна такая выходка, гречкин-младший, и я закрою твой счёт», «ты без меня никто», «я вырастил тебя, а ты посмотри на себя», «кем ты стал».       - да пошёл ты, - шепчет он тихо, закрывая дверь ванны с громким хлопком, чтобы гречкин-старший удостоверился в том, что его сыну плевать на него и эти отвратительные слова.       птичке шейку не свернули из милости, но вряд ли простят в следующий раз.       кирилл знает, что эта ссора ничтожна и никаких последствий после этого не будет. кирилл знает, что ему сойдет всё с рук, пока он единственный наследник. кирилл знает, что у него очень много полномочий и ему не стыдно. он самолично убил в себе чувство стыда и вины. ему плевать на всех, кроме себя.       кириллу комфортно.       он встаёт возле большого зеркала, опирается грязными руками на мраморную поверхность раковины и смотрит на своё испачканное лицо. несите срочно тазик, кирилла сейчас вырвет. хотя тазика не надо, потому что он валится перед унитазом и больше не может сдерживать рвотные позывы. лак больше не закрепляет волосы, и они настойчиво липнут к мокрому лицу. блюёт всем, чем только можно. старается убирать волосы и не пачкать их в рвоте и крови. кажется, среди всей этой жижи были ещё забытые детские потребности в родительском плече, надежды и желание в любви. кирилл чувствует, как силы его покидают и хочется пить. жажда бьет обухом по голове и требует хотя бы стакана воды. надо вставать, потому что его не привлекала идея оставаться здесь до самого утра, но ноги не слушаются, да и всё тело умоляет перестать двигаться и просто принять свою участь. умереть в своей рвоте - такая бесславная смерть.       мозг уже собирался отключиться, если бы не резкое уведомление телефона. кирилл трясущимися руками достает его из кармана брюк, старается сфокусировать взгляд и понять, кто решил о нём вспомнить в такое время. он пялится в экран минут пять, в отчаянных попытках прочитать сообщения от марка.       маркинез: ты живой там? (00:45)       маркинез: ты добрался вообще до дома? (00:48)       маркинез: кир заебал ответь (01:29)       кирилл ищет взглядом, обо что можно опереться. возлагает неимоверные усилия, чтобы подвинуться к стене из дорогостоящей плитки и привалиться на неё. пальцы не слушаются, тремор в руках не утихает, и если бы не автозамена, то все слова нельзя было бы прочитать.       кир: да всё пиздато. я спать собираюсь (01:40)       кир: че ты доебался (01:42)       кирилл хочет отложить айфон и вернуться к своему «любимому» делу, но от него, видимо, марк решил не отставать. если он не прекратит, то гречкин обязательно разобьет свой телефон.       маркинез: бля, ты такую вечеринку пропускаешь, пиздец, реально тебя не хватает. может вернешься? (01:44)       кирилл кривит ебало и не понимает, какого хуя от него не могут просто отъебаться.       «неужели этот мудак забыл в каком состоянии я уезжал из блядушни?» - проскакивает в голове молодого парня.       «ахуенными ты себя друзьями окружил, кир, блять, похлопай себе» - крутится в мыслях и перед тем, как снова склониться над унитазом, набирает сообщение.       кир: пошёл нахуй (01:47)       коротко и ясно. кирилл отбрасывает свой телефон и возвращается к мраморному другу, вываливая из себя всё нутро. на глазах выступают слезы и ему мерзко от себя. ему кажется, что он выглядит жалко.       кирилл хочет, как маленькие дети плачут в плечо матери, когда им плохо, почувствовать чью-то заботу.       всю эту грязь, которая засела внутри него, уже никогда и ничем нельзя будет вывести, бесполезно оттирать даже кислотой. он был в ней весь, будто в накипи, но даже если бы с него сняли кожу, то это бы всё прилипло к костям. он не знал, не хотел думать и до конца осознавать своей тупой осветленной головой, почему он буквально стал тем, кого презирал в своём детстве. он же так ответственно заявлял в девять лет отцу, что никогда не будет пренебрегать деньгами и заниматься ерундой.       «когда ты свернул не туда, ебанат?»       он прятался от своего здравого смысла за стенами своего напыщенного эго и веры в свою безнаказанность. вёл людей за собой, и плевать было, что с ними по итогу станет.       «это естественный отбор, малыш, прими свою участь».       «потому что выживает сильнейший».       наверное, издеваться над другими людьми, это его смысл жизни.       тянется рукой к кнопке слива и со второй попытки всё же нажимает на неё. наблюдает за тем, как всё, что в нём было, утекает в канализацию.       - давай, вставай, ты сможешь, – с одышкой говорит он самому себе. пытается подняться, опирается на все, лишь бы не свалиться обратно на холодный кафель. на негнущихся ногах подходит к раковине, умывается ледяной водой, подставляет лицо под напор, в попытках отпить хоть немного, чтобы утолить жажду.       как жалко.       выпрямляется, слышит, как по комнате раздается звук хрустящих позвонков, морщится. нехотя поднимает голубые глаза на своё отражение в ожидании очередного кома в горле. благо, выглядит не так плохо, но во рту привкус гнили. ощущения, будто на языке перекатывается его душонка. лицо побледнело и зрачки сузились. наконец-то отпустило.       находит в себе силы покинуть ванную, на ходу снимает с себя грязную рубашку и кидает её рядом с корзиной для белья. утром придет уборщица и сама поймет, что делать. кирилл заходит в свою прохладную комнату, стягивает с себя штаны и валится на постель в трусах. смотрит долго в потолок и в голове пусто.       завтра нельзя будет ударить в грязь лицом, как это случилось сегодня. надо держаться перед всеми этими змеями и не показывать слабость.       потому что они слышат запах слабых.       потому что дай им волю, и они загрызут тебя.       потому что кирилл сам кого угодно загрызёт.       мальчик не замечает, как засыпает и снится ему целое ничего.              просыпается во второй половине дня от настойчивого звонка. кирилл думает, что убьёт человека, который не дает ему выспаться. поднимает трубку, так и не посмотрев, кто эта гнида.       - ты хули трубку не поднимаешь? – слышится гнусавый голос с этим уебищным еврейским акцентом.       - ваня, ты че, ахуел мне звонить в такую рань? – недовольно хрипит в трубку гречкин, ставит звонок на громкую связь и закрывает глаза.       - это ты ахуел так долго спать. съебался раньше всех и спишь дольше. – на другой стороне, иосиф, кажется, собирается куда-то, потому что можно разобрать, как стучат шкафчики и недовольное шипение. он всегда так делает, когда не может подобрать носки к своему костюму.       кирилл обожает его носки с надписями «отсоси и не чавкай».       - сразу к делу.       - мы сегодня собирались в новый клуб, помнишь? – можно почувствовать, как он улыбается, потому что нашёл удачно подходящие носки, - который только сегодня открывается. – зачем-то уточняет он.       - ага, но мы едем туда только в девять, а сейчас, - кир лениво открывает глаза и вглядывается в время, - только три часа дня. что тебе нужно, еврей? с газовой камеры я тебя не спасу, сам справляйся. из освенцима тоже вытаскивать не собираюсь.       - очень смешно, ебанат, живот разрывается от смеха. – иосиф садится на край своей кровати и вздыхает в трубку. – я могу приехать к тебе? если я не свалю сейчас, то придётся идти с отцом в синагогу. поверь, я бы лучше взял путевку в газовую камеру, чем туда.       иосиф терпеть не может ходить в храмы. считает это глупой тратой времени, а то, как ему пытаются вбить в голову веру в несуществующего чувака на небесах, который покарает его за все грехи – злит неимоверно. против отца не попрешь, но если вовремя свалить, то можно избежать потраченного впустую время.       - пригоняй. хули нет то. – кирилл сбрасывает звонок, садится на край кровати и трет лицо. прислушивается к тишине, пытается разобрать, есть ли дома гречкин-старший. сидит так какое-то время и расплывается в улыбке, когда понимает, что тот наконец-то уехал. воздух по ощущениям стал чище.       он довольный поднимается с кровати, на отъебись заправляет её и подходит к шифоньеру. достает оттуда свои спортивки и быстро надевает, чтобы не щеголять с голым задом по особняку. в любой другой день, он бы без проблем это делал, но скоро приедет его лучший друг. вряд ли тот оценит такой подгон от кирилла.       солнце настойчиво светило в лицо сквозь панорамное окно. вещи благополучно были убраны прислугой, и комната выглядела ухожено. так, будто в ней совершенно не живёт развязный богатенький мальчик, которого под страхом смерти не заставишь убираться. как-то так вышло, что его не интересовала чистота. если вся его жизнь — череда хаоса, то в чем проблема перенести это из внутреннего мира в реальный? кирилла никогда и ничто не смущало. даже в пятом классе, когда его оставили на второй год, ему было откровенно плевать. просто запомнил, как нельзя делать. да и быть старшим среди всех в одиннадцатом классе ему нравилось. хотя гордиться здесь нечем.       он когда-то хотел, чтобы им гордились, а сейчас ему нужна лишь шлюха и доза.       в этом самом пятом классе он и познакомился с только переведенными марком и иосифом. смотрел на них свысока и думал, что за ебланы. привык чувствовать себя лучше всех в этой вселенной и не терпел конкуренции в виде этих двоих. пока они не решили все вместе сходить покурить за гимназию. кирилл в свои двенадцать лет мог позволять себе многое, иосиф стоял рядом и кривил своё детское одиннадцатилетние личико, а марк – счастливый, затягивался treasurer, которые стрельнул у гречкина. общение само завертелось, было слишком много общего: проблемы богатых, разногласия с родителями, и кирилл был в немом шоке. он мог поклясться своей маленькой, ещё не покрашенной, головкой, что именно они и стали его лучшими друзьями. постоянно были вместе, и с каждым годом они превращались в прекрасных лебедей снаружи, но становились ужасно мерзкими и гнилыми внутри.       иосиф для родителей и учителей, но ваня для друзей, вытянулся классе в девятом в росте и был на уровне с кириллом.только в этом они были одинаковы. сам по себе он был тихой змейкой, которая собирает на всех информацию и умеет ей пользоваться в своих целях. предпочитает в одежде только деловые костюмы, которые могут стоить дороже, чем грилзы гречкина из чистого золота под заказ. он привлекал так много девушек, однако отшивал большую часть, потому что не нуждался в одноразовых партнершах. говорил: «это слишком низко для меня», и вызывал смех у кирилла с марком. они-то привыкли брать, что им предлагают открыто и не выебываться особо, когда ваня, в свою очередь, выбирал тех, с кем будет потом ещё интересно поболтать. гречкин считал это глупым, потому что какой смысл говорить с той, кого ночью выебал, но старался не лезть со своим мнением, отдергивая заодно марка, который любил высказываться даже, когда его не просят.       кирилл думает, что ему повезло иметь такого друга, как иосиф, потому что он был комфортным для него: и дозу достанет, и информацию нужную найдет на человека. он, конечно, мог бы подумать с моральной точки зрения, что ваня просто хороший человек и тому подобное, но на это гречкину было откровенно поебать. его больше интересовала выгодная сторона человека, чем внутренняя. ведь какая разница, какой человек, если от него нет толка? а от вани его много и грех терять такого хорошего пса.       гречкин спокойно расхаживал по особняку, привёл себя в порядок, обратил внимание, как из-за обильного употребления наркотических средств потерял пару килограмм: скулы впали, зрачки сужены после частого принятия кокаина. он старался не заострять на этом свой взор и забыть. представить, что всё хорошо. даже отметил тот факт, что стал выглядеть более привлекательно. тело всё равно осталось подтянутое, мышцы на месте, а чем меньше жира под кожей, тем лучше. да и он знал про все последствия веществ, но, как обычно это происходит, надеялся, что именно его обойдут все последствия.       он искренне завидует ване. он со своими манящими цветными таблетками и марками оставался всё в такой же массе, а лицо, обычно грубое, было таким же привлекательным. волосы сбривал под троечку и выглядел чересчур статно, особенно в своих костюмах. не расстёгивай он рубашку, как последняя блядь, так сразу бы был похож на молодого предпринимателя, который наебет на деньги грамотно, как умеют это делать все евреи. кирилл иногда думает, что нельзя подпускать его слишком близко к себе, ведь он всё ещё остаётся хладнокровной еврейской змеёй. продаст тебя за лишний миллион в карман и бровью не поведет, мускул не дернется. насрать будет с высокой колокольни, а ты потом разгребай всю хуйню.       кирилл заглянул на кухню, достал из холодильника последние две бутылки пива и с полным воодушевлением завалился в зал, развалился на мягком диване, рядом с которым заботливо стоял журнальный столик с пепельницей. даже не придется растрачивать свои сигареты, потому что раз уж ваня сейчас к нему придет, то пусть делится. некая плата за спасение его шкуры от очередного похода в синагогу.       парень заправил мягкие волосы назад, чтобы не мешались. как-то руки не дошли заранее сделать себе укладку. всё равно у них до вечера ещё целых пять часов, успеет. тем более, марк до сих пор отсыпается после бурной ночи. будить его сейчас идиотская затея. заёбет так, что потом жалеть будешь, что решил его поднять. кир от скуки пролистал сторис друзей, смотря за тем, как они все веселились в клубе, а уже отдельные истории марка были заполнены фотками чей-то аппетитной задницы исподтишка. ему никогда не было стыдно такое выкладывать, потому что хули нет, если да.       (они даже какое-то время на спор брали различных шкур и скидывали друг другу их интимные фотографии, у кого было больше – тот и выиграл.       кирилл тогда одержал победу.)       он злился на себя вчерашнего, который проебал столько плюшек из-за гребаного порошка. пытается утешить себя мыслями о том, что он хотя бы не словил передозировку. да и это было бы тяжело сделать, потому что иосиф из-за своих родителей, а в особенности отца, умеет рассчитывать дозы и никогда не позволял ни марку, ни кириллу принимать сверх меры. за это стоило бы его поблагодарить, но у кирилла никогда не повернется язык сказать «спасибо», как и «извини». эти два слова запрещены его личным законодательством мудаковатости и, удивительно, так даже проще жить. всю жизнь относиться к людям, как к сброду говна? обыденное дело.       кирилл даже не любил никого за свои девятнадцать лет. не знает, что это за чувство такое.       потому что кирилл считает, что серьезные отношения для нищих.       потому что кирилл знает, что ему никогда не будет нравиться один человек. глупые сказки про «любовь навсегда и с одним человеком» придумали нищеброды. он выше их всех и плевать хотел на эти чувства. даже со своей «девушкой» настей, которая у него чисто для вида, ничего не испытывает, кроме рвотных позывов. он в открытую ей говорит: «закрой рот и просто красуйся своим лицом рядом со мной», а она спокойно выполняет. потому что знает, что ей некуда деваться. родители уже всё решили за них. делать нечего, а помолвка и свадьба в будущем обязана быть, чтобы соединить два бизнеса.       кириллу нравится только её тело.       кириллу нравится бесцеремонно лапать её в гимназии на виду у всех, сажать к себе на колени, шептать на ухо всякий пошлый бред. перебирать её длинные волосы цвета пепельного блонда, запускать руку под юбку, которая и так выше на пять сантиметров, чем надо. гладить худые длинные ноги и пропускать мимо ушей её рассказы о танцах. он даже не помнит, какого цвета у неё глаза. кажется, они голубые? наверное, да. не смотрел в них особо. знает, что они у неё большие, и черты лица мягкие. губы пухлые. целовать приятно, и смотреть, как они обхватывают ствол члена. такое лицо, вроде, называют детским. кирилл иногда смотрит на то, как она ему старательно отсасывает. и хочется взгляд отвести, потому что ощущения такие, будто он насаживает на свой член не восемнадцатилетнюю одиннадцатиклассницу, а ребенка, который умело работает языком и спокойно пропускает орган в глотку.       она ещё умудряется обижаться, когда гречкин в лицо ей говорит об этом.       его это заебало.       все от него что-то требуют, а могли бы просто отъебаться наконец.       кирилл пропускает все настины истории.мельком замечает, какие-то сторис из бального зала. закатывает глаза и решительно закрывает инстаграм, ничего так и не запостив за сутки.       еврейчик: я приехал. (16:21)       еврейчик: откроешь мне дверь или мне зайти бесцеремонно? (16:21)       кир: заебал, заходи и не выёбывайся. (16:22)       ваня часто приходил, когда дома был всеволод гречкин и приходилось предупреждать его об этом, а потом спускаться со второго этажа, открывать эту злосчастную дверь. хотелось как-нибудь подойти к отцу и спросить «какого это хуя он не наймёт дворецкого», потом вспоминая, что ему это не надо, ведь лишние уши ему не нужны. да и традиционные вечеринки устраивать будет сложнее. потому что эта крыса могла бы спокойно доносить до отца не самые лучшие вести.       гречкин-старший всегда был против тусовок в его особняке, поэтому приходилось за день до его приезда нанимать клининговую компанию и не париться. иначе очередного поноса из его рта нельзя было бы остановить. прорвёт, потом терпи все эти летящие слюни.       кирилл ждёт, когда он уже умрёт.       кирилл ждёт момента, когда сможет пользоваться всеми акциями и самостоятельно руководить компаниями.       но кирилл понимает, что отец хер так просто окочурится. он точно будет живее всех живых, пока его сын не закончит престижный университет, и не будет уверен в его разумности распоряжаться деньгами.       зае-ба-ло.       он даже не удосужился поднять свою задницу с дивана, как лежал, так и лежит. только телефон теперь покоится на голом торсе. зачем подниматься, если иосиф сам спокойно пройдёт в зал. вроде расположение комнат он знает наизусть, поэтому поебать. разберётся.       в комнату вошёл парень, поправляя свой костюм. строгое лицо расплывается в гаденькой улыбке, усаживается в кресло, закидывая ногу на ногу и сразу поняв всю ситуацию, достаёт пачку трежера. подкуривается сам и протягивает дорогостоящую сигарету другу. они выдыхают едкий дым кольцами. молчат какое-то время, наслаждаясь тишиной особняка. слышат, как работает кондиционер и им больше ничего не надо для удовольствия. можно просто залипать на тлеющую сигарету, думать о своём и не лезть друг к другу. иосиф по привычке залип в твиттер. усмехался с постов, стряхивал пепел в пепельницу,и никто из них не хотел заводить бессмысленный разговор. пока смартфон парня не разразился рингтоном. по его взгляду легко было догадаться, кто звонит.       кирилл наблюдает за тем, как его друг поднимает трубку, сдерживая тяжелый вздох.       - здравствуй, отец.       доносится такой же гнусавый голос с другого конца провода, возмущающийся. кажется, у них всех в венах течет кровь недовольства и презрительности даже к собственным детям.       - я ушёл на подготовку к олимпиаде. – врет иосиф, теребит дорогостоящую цепочку на руке. – да, по высшей математике. нет, мне не нужен очередной репетитор. да, я и так во всем разбираюсь. просто надо посмотреть вопросы, которые могут быть. всё хорошо. – он держится умело. – да, я потом поеду с парнями.       гречкин смотрит долго на говорящего по телефону ваню. он что-то объяснял отцу. даже повышал голос, но вовремя останавливался, и тон становился спокойнее. хотя по его выражению лица и так всё было понятно. закатывал глаза, поджимал потрескавшиеся губы, хмурился, тер переносицу и шептал тихо: «заебал». кирилл сдерживал смех, ловя злобный взгляд в свою сторону, каждый раз, когда он уже был готов улыбнуться от комичности.       - да, отец, я понял. – ваня уставился в пол. – извини, отец, я должен был сразу тебя предупредить. – стискивал ровные зубы, стараясь сдерживаться изо всех сил. – да, я сейчас буду готовиться к этой важной олимпиаде, - сжимал руку в кулак от злости. – в этот раз тот детдомовец не участвует. я одержу первое место, отец, обещаю.       кирилл искренне не понимает, зачем он так переживает по поводу каких-то первенств. в чем смысл всего этого? он думает, что это всё чистого вида идиотизм, а иосиф злится и пытается быть самым лучшим. из шкуры вон лезет ради всех этих первенств. расстраивается очень, когда допускает ошибки или занимает вторые места.       у мальчика синдром отличника, наверное, с самого младенчества.       кириллу его не жаль.       ваня со злостью бросает дорогой новенький айфон на журнальный столик и откидывается на спинку кресла, надеясь провалиться в подобие нарнии, и никогда больше не возвращаться в реальность. кирилл думает, что именно поэтому они все и начали принимать наркотики. лицо вани осунулось, взгляд тяжёлый, кипит весь от агрессии, и, кажется, у него зубы скрипят. по нему видно, что он готов сейчас же разбить свой телефон на миллионы маленьких осколков, как это сделали когда-то с его нервной системой родители.       забавно, что они – лучшие врачи страны, и держат большую часть частных клиник в крупных городах, но не удосужились даже воспитать ребенка так, чтобы у него не было никакой травмы и желания быть лучше всех под жутким страхом.       - ты чего?       - он меня заебал, кир. после того, как этот блядский макаров урвал ту самую конкурсную стипендию, отец как с цепи сорвался! ты же сам помнишь, как я готовился к этому ебучему сочинению! помнишь, как я не выходил из дома и заучивал каждую тему.       - помню, - кивает кирилл, - столько тусовок пропустил.       - меня это и так поразило в самое сердце. ты, блять, представь у этого детдомовца самое лучшее сочинение. до сих пор перед сном слышу это уебское: «алексей макаров, ваше сочинение получает первое место». лучшее, мать твою.       - и?       - и я даже не спорю с этим решением! его сочинение, на самом деле, самое лучшее. шикарное. я сам его читал. но какого хуя? – ваня злится. после того случая он специально задевал макарова. срывался, когда видел его счастливое лицо, и хотелось, кулаки чесались, съездить ему по лицу.       иосиф ненавидит макарова всей своей гнилой еврейской душой.       - у твоего бати комплексы? – кирилл незаинтересованно вздохнул, утыкаясь в экран своего айфона.       - у моего отца голова больная, блять. – иосиф кривится. – если я не буду лучшим в этой чертовой гимназии, то хуй мне за щеку, а не вписанное имя в наследство. он угрожает мне! прикинь, родному сыну угрожать! – завелся, встал на ноги, принялся расхаживать по огромной гостиной, экспрессивно размахивать руками. – и я ведь был лучшим, пока уебок разумовский не решил, что будет хорошей идеей отправить всех этих нищебродов без родителей учиться в нашу гимназию. и знаешь, было бы похуй, если бы страшила макаров не появился со своей ярой тягой к учебе! – стукнул кулаком по стене и выдохнул.       наконец-то выговорился.       кирилл уже хотел уснуть в середине монолога своего друга. так плевать на его душевные проблемы. вот откровенно насрать. его никак не ебут ванины проблемы. своих хватает. даже не собирается его поддерживать. похуй. взрослый мальчик, разберется. надо будет – подставит этого мелкого шныря, а кирилл только рад будет ему помочь с этим.       - пиздец ты, конечно, разошелся, ванёк. – зевая проговорил кирилл.       ваня посмотрел на него укоризненно, но ничего не сказал. смысла в этом не было. кирилл безнадёжен. если ещё в детстве всё было по-другому, то с возрастом каждый из них стал по-своему отвратительным другом. их сближает только одна гимназия, вечеринки, наркотики и отсутствие желания искать какой-то другой круг общения. они привыкли друг к другу. знают все друг о друге. сейчас разрывать их дружбу тупо. лучше немного подождать, разъехаться, начать учиться в разных странах, работать на родителей и забыть эту «дружбу» раз и навсегда. конечно, до того момента, когда кому-то из них потребуется помощь. тогда упоминание друзей детства не будет пустым лепетом.       во всём они всегда найдут выгоду.       и не отлипнут друг от друга уже никогда.       сами прицепились репейником намертво и ничего уже не поделаешь.       ваня ещё какое-то время маячил перед глазами, не мог найти себе место. всё твердил про эту сраную олимпиаду и говорил, что он не имеет права облажаться. как обычно, кирилл его не слушал и даже не старался сделать вид. со скучающим лицом пялился в потолок. был готов начать уже считать все драгоценные камни на люстре, пока телефон не издал звук уведомления.       маркинез: ебать (17:13)       маркинез: я такую телочку подцепил ночью (17:13)       маркинез: могу дать тебе её инсту (17:14)       маркинез: а ещё хотел узнать во сколько мы там собирались в клуб?? (17:14)       кир: кинь её инсту. собираемся в девять. расскажешь уже там как вы трахались (17:15)       - заебал, как у него до сих пор хер не отвалился после каждой ночи с новыми шлюхами? - кирилл то ли раздосадован, то ли просто уже заебался.       - можешь радоваться. если он так и продолжит постоянно нюхать, его либидо сразу сойдёт на нуль. – ваня наконец-то устроился в кресле удобнее. вроде отошёл от всей этой темы с отцом и учебой. – а ещё, это может коснуться и тебя.       последнее предложение, будто по голове молотом ударило. кирилл посмотрел на ваню и старался найти в его взгляде хоть каплю иронии, но нашёл в них только неподдельную серьёзность.       - я не настолько зависим. – сухо проговаривает кир.       - ты отрицаешь факты, но если ты продолжишь в том же духе, то можешь распрощаться со всеми благами своего организма.       у вани лицо непроницаемое. кирилл его ненавидит за это. оказывается, что хоть иногда видеть его эмоции приятнее, чем спокойную физиономию и холодные фразы, которые врезаются в мозг. они заседают на подкорке и готовятся начать грызть омерзительными мыслями перед сном. кирилл смотрит на него озлобленно. понимает, что сказать ему нечего. спорить с сыном врачей - гиблое дело. он с малых лет и так всё знает. разбирается во всем, а его навязанная тяга к знаниям только подливает масла в огонь. слова лишнего не скажешь – задавит своими знаниями насмерть.       - я завяжу с порошками. – кирилл выглядит сейчас как подросток, который говорит родителям, что обязательно бросит курить. только дай ему возможность и он уже будет стоять где-нибудь за гаражами и курить нищинские ротманс.       - ага, обязательно. сам хоть в это веришь? – губы вани растягиваются в ухмылке, которая так и кричит: «ты хоть думаешь, прежде чем говорить?»       кирилл пялится на друга, старается выдержать этот злосчастный зрительный контакт. хочет доказать, что он сильнее своих желаний. ломается в итоге, как тростинка на ветру, поднимается с удобного дивана, и прячет своё раздосадованное лицо, поднимая уже пустую бутылку пива. он опять обещает самому себе бессмыслицу. отголосками разума понимая, что сорвется.       потому что кирилл никогда не умел говорить самому себе «нет».       - я думаю, что тебе скоро нужно будет уже собираться. нам выходить через три часа. – ваня больше не смотрит на кирилла. вернулся к своему телефону, листая ленту твиттера.       кириллу нравится, что ваня умеет вовремя себя заткнуть. особенно его радует, когда тот вообще молчит и залипает в свои социальные сети. иногда кажется, что дай ему волю и он никогда не будет вылезать из них. зато ничего лишнего не скажет, не заставит снова сомневаться в самом себе.       хотя молчаливый еврей пугает намного больше.       гречкину не впервой прятаться от кого-то в своем собственном доме. он скрывается на втором этаже. в голове роем крутится их диалог. вспоминает про резкую потерю веса. ненормально суженые зрачки после частого употребления порошков. ещё немного, и он потеряет самого себя в этом мире. пропадет в этой пучине, и никто его не сможет спасти.       ему впервые в жизни страшно.       но он вряд ли остановится, пока ситуация не дойдёт до критического состояния. тогда, возможно, он и попробует всё исправить. ему нравится чувствовать эйфорию до момента резкого сброса веса и не самых лучших обстоятельств, которые могут ждать впереди. отказывается верить в то, что он зависим. будет слюной плеваться, доказывая всем, как спокойно может прожить больше двух дней без препаратов. естественно, не вспоминая моментов, когда он мог каждый день принимать или нюхать, потом утром спокойно идти на учебу, и ни о чем не волноваться. пропускать мимо тремор в руках и перепады настроения.       отцу лучше не знать, что кирилл начал нюхать, но он, кажется, догадывается.       отец придушит его собственными руками и плевать будет на то, что он единственный сын.       кирилл стоит в своей комнате, проваливается в пелену своих грёз. не обращает внимания на то, как и во что одевается. берёт рубашку и штаны по инерции самые цветастые, чтобы привлекать к себе чужие взгляды. он думает об отце, иосифе, марке, наркотиках и почему-то среди всего этого есть ещё макаров. последний вообще не вписывался, но почему-то его мозг решил вкинуть такой «прикол». вспоминает о нём редко – неинтересно и незачем. невзрачный, худой, угловатый, неловкий детдомовский отличник. он одним своим появлением умудрился испортить всё, что строилось годами богатенькими детишками. вся иерархия пошла к коту под хвост, потому что он смог встать на вершине, и полюбиться всем преподавателям. сам директор восторгается им, хотя никогда этого не делал в адрес других учеников. кирилл не ненавидел его, просто раздражало дышать с ним одним воздухом. все учителя упоминают его намного чаще, чем ваню, который из кожи вон лезет, лишь бы вернуть себе лидерство в позиции лучших.       у кирилла лицо кривилось всегда, когда он видел его в коридорах гимназии. сейчас ему как-то не горячо, не холодно. есть и есть. всё равно у него ничего не получится в будущем. такой как макаров никогда не станет кем-то великим. но не понимает, почему не может оставить именно лёшу в покое, ведь его друзей намного интереснее было хуесосить. они хоть какую-то реакцию проявляют, а леша молчит и смотрит неоднозначно. кирилла это бесит. он видел его улыбающимся и спокойным, но не злым или раздраженным.       у кирилла азартный интерес, который он не может оставить так просто.       ему безумно хочется вывести этот кусок нищего говна на эмоции.       смотрит на себя в зеркало, поправляет пеструю рубашку, расстегивает ещё одну пуговицу, оголяя свою грудь. хотелось уже просто отвлечься от всего этого дерьма. укладывает волосы литрами геля с мокрым эффектом, улыбается самому себе, проверяя то, как смотрятся грилзы. его ждут вечеринки, друзья, алкоголь, порошки, шлюхи и веселая жизнь, а макарова бедная и скучная, как и его друзей с сестрой.       кирилл собирался не особо долго.большую часть времени смотрел на своё отражение, красовался, выбирал цепочку на шею и перстни, по итогу забив на украшения. стандартной серьги в ухе уже достаточно. нет надобности слишком кичиться своим богатством в стенах нового клуба. он и без того будет являться самым ахуенным из всех присутствующих. никто с ним никогда не сравнится. тем более, сегодня в его планы входило только потрахаться с кем-то и утром не прийти на два первых урока физкультуры.       кирилл бы так и продолжал стоять, думать о своём, и пытаться добавить ещё что-то в свой вид, если бы не привычный стук в дверь.       - кир, ты собрался? – доносится гнусавый голос и не дождавшись ответа иосиф зашёл в спальню       - да, конечно, ты можешь войти, - огрызнулся парень, сверкая своей неизменной улыбкой.       ваня закатил глаза, усаживаясь на край постели друга. он с интересом оглядел его. всегда так делал, когда они вместе собирались куда-то. привычная традиция. помолчат пару минут, посмотрят друг на друга, оценят и пойдут на выход. ваня никогда ничего не говорит по поводу внешнего вида кирилла, потому что один раз это закончилось неплохой руганью и посылом куда подальше. кирилл ненавидит слушать замечания, и та ситуация прекрасно это доказала. ваня лучше промолчит, чем ещё раз откроет свой еврейский рот. слишком уж дорого это обходится, потому что у гречкина какой-то дар внушать всем людям лживые факты и заставлять верить себе. (тогда с ваней почти никто не разговаривал и ему было бы плевать, если дело не дошло до преподавателей.) кирилл умудрился по итогу вывернуть ситуацию, вернуть былую репутацию своему другу, но ваня запомнил и до сих пор очень зол на него, просто не показывает этого. твердит себе потерпеть ещё годик и уже после получения результатов экзамена хорошенько врезать кириллу, напомнив ему о том, какое же он всё-таки говно.       сейчас же им всем выгодно поддерживать общение.       вся их дружба априори строится на взаимовыгоде.       кирилл молча сел рядом, привычно проводя рукой по волосам. они могли молчать хоть вечность. сидеть, залипать в свои телефоны, кротко показывать друг другу забавные твиты или посты в инсте, переписываться с кем-то в телеграмме, не растрачивая себя на глупое общение. так и сейчас, сидят собранные, вроде хотят сказать что-то, завязать диалог, но слова в голову не лезут. почти синхронно взялись за свои айфоны. иосиф, как обычно, обновил ленту твиттера, а кирилл инстаграмма.       иосифу нравится, когда кирилл не открывает рот.       кириллу нравится не говорить с иосифом.       взаимопонимание на пике прям.       провели в таком положении около часа. гречкин наконец-то выложил вчерашние фотографии из клуба, наблюдал, как его массово лайкают разные люди и повышают ему чувство собственного достоинства. не обращает никакого внимания на отрицательные комментарии. пусть хоть задохнутся своей ненавистью к нему, плевать. он всё равно не перестанет вести себя как мудак. его не интересует сколько жизней умудрился сломать. все добровольно шли за ним. он не виноват, что кто-то не смог выдержать.       потому что это всё – естественный отбор.       иосиф читал новости, забавные твиты, постил своё, и общался с кем-то попутно в телеге. быстро набирал сообщения, возвращался обратно к бессмысленному скролингу ленты. кирилл украдкой замечал, что его друг общается с какой-то новой девушкой. пишет ей какие-то милые вещи и тошно становится. романтик херов. неужто влюбился? да быть не может. кирилл за столько лет не раз слышал от вани, что он никогда не впадёт в болото отношений, и держался крепко. мог переспать, пообщаться, а потом забить. сейчас же он сидит, мягко улыбается, читая сообщения и отвечает со скоростью света.       кирилл разочарован.       потерять друга в пропасти отношений так глупо. хочет верить, что ваня просто поиграется и бросит. но, к счастью или нет, он не такой, как его два бестолковых друга. если ему правда очень понравилась какая-то девушка, то он точно с ней играть не собирается. будет смотреть, как на произведение искусства, тратить на неё большую часть своего свободного времени, которого и так мало. совсем про парней забудет и будет общаться с ними теперь только в стенах гимназии.       кирилл не лезет. надо будет – сам расскажет. однако обида засела где-то внутри него. не хочет делить своего друга с какой-то шавкой. не дай боже, она ещё и не при деньгах. пиши «пропало». иосиф тогда точно упадёт в его глазах раз и навсегда. потому что заводить отношения с бедными – низко.       - ты на чем приехал? – резко разорвал часовое молчание кирилл.       - на такси. – фыркнул ваня, убирая телефон в карман, успев отправить сообщение. – отец забрал мои ключи от машины и сказал, что я их не увижу, пока не получу первое место в олимпиаде.       у вани желваки проступали под кожей от очередного приступа злобы. кириллу снова стало смешно, старался сдерживаться. прикрыл улыбку рукой и отвернулся. да, надо бы его поддержать и сказать что-нибудь напутствующее, мол ты справишься и прочее дерьмо. но они оба знают, что кириллу наплевать, а иосиф ему никогда не поверит.       - надеюсь, ты хотя бы взял такси премиум класса? – не выдержал кирилл, нагло улыбаясь.       - мне счёт не закрыли, так что, да, высший класс. обратно тоже на такси поеду. делать нечего. – ваня расстроен всей этой ситуацией. хочет рвать и метать, злиться, слать всё к черту и жить вдоволь.       - твой отец страшный человек.       - а ты ещё что-то про своего пиздишь. хотя я думаю, что из нас всех с предками повезло только марку. его холят и лелеют. ему всё дозволено, а мы сидим, как в клетке. – ваня раздосадован, потер глаза. мысленно пытается себя успокоить. в нём кипит зависть к друзьям, считает всё это несправедливой шуткой. его внутреннее я кричит «ты же лучше их всех», а на подкорке звучит голос отца, который твердит про оценки и первые места.       ваня рано или поздно свихнётся.       кирилл посмотрел на время и вздохнул. уже восьмой час, надо бы ехать в клуб.       - погнали, еврейчик       парни молча вышли из особняка. кирилл заметил небольшую царапину на своём ламборгини. (вчера, когда он залазил в машину в панике, случайно проехался ключами по своей малышке, и не обратил на это внимание. единственное, твердил себе под нос «надо домой. всё хорошо. это просто плохой вечер».) решил не подавать виду, спокойно сел за руль, однако в голове сплыли вчерашние обстоятельства. руки слегка потряхивало, сердце начало учащенно биться. «скоро я забуду об этом» - успокаивает себя кирилл. слегка трясет головой и на вопросительный взгляд вани с пассажирского сидения, лишь криво улыбается.       они едут по вечернему петербургу, слушают музыку и даже не следят за дорогой. наслаждаются поездкой, наблюдают за огнями фонарей и серыми лицами людей. чувствуют себя как никогда живыми. мчатся на всех порах под лсп. кирилл думает, что будь они в фильме, то это была бы самая красивая сцена во всём кинематографе. у них есть цель и нет препятствий. в их пункте назначения имеется единственная задача – отдохнуть. да так, чтобы забыть обо всех проблемах хотя бы на миг. позволить себе отстраниться от своего дерьма.       они доезжают до клуба. выйдя из машины, легкий осенний ветерок пронизывал до самых костей. свежесть ударила в нос и это оказалось куда лучше, чем белый порошок. возможно, сегодня он сдержится не снюхнёт дорожку. шансы маловаты, но они есть. спокойно проходят в помещение, басы бьют по ушам, пол под ногами трясёт от обилия танцующих тел. проходят через всех в их вип ложу, в которой их уже ждёт марк. он поднимается с дивана в красной обивке, как в типичном стриптиз клубе. личный, самый приближенный, двухметровый пёс гречкина протягивает им руку для пожатия. сережка в носу с легкой горбинкой переливалась под светодиодами, пухловатые губы растянулись в улыбке, кудри лезли в глаза, и его острыми чертами лица можно было резать воздух. выглядел сегодня очень стильно в своих черных брюках и рубашке с подвернутыми рукавами. парни пожали друг другу руки. марк похвастался своим новым маникюром. только ваня был заинтересован. кир лишь бросил это мерзкое: «неплохо» и уселся посередине дивана, закинув ноги на столешницу. марк поправил свои ролексы, которые стоят дороже школьного автобуса. они общаются, шутят, обсуждают многое, пока ждут свои напитки.       - ну так че у нас за планы? вечеринка будет, не? – марк втягивал клубы дыма, с ехидной улыбкой смотрел на кирилла, оголяя свои нарощённые клыки.       - да как обычно устроим в пятницу вечером, а объявим о ней в четверг, чтобы все успели разобраться со своим говном. – пожал плечами кирилл, полностью абстрагированный от всех намечающихся тусовок.       иосиф протягивает кириллу таблетку экстази, но он вместо этого тянется к зип пакетику марка с кристально белым порошком, ловя осуждающий взгляд на себе. кирилл лишь улыбается нагло, внутренне ненавидя себя за слабость. рассыпает его на стеклянной поверхности, перенимает свернутую купюру и вдыхает дорожку. встряхивает головой и чувствует себя почти всемогущим. цвета стали более яркими, режущими глаза, и понятие времени испарилось. он даже не сразу понял, когда к нему на колени успела сесть какая-то шлюха. иосиф раскатывал на языке цветную таблетку, довольный, как мартовский кот. марк лапал ещё одну девку за задницу, шептал ей что-то на ухо и усмехался.       кирилл не успевает за происходящим. не понимает, что успело произойти, но ему всё нравится. правда, не настолько, как его друзьям. не понимает, почему они оба улыбаются. смотрит на них стеклянными голубыми глазами с расширенными зрачками. не уловил суть их разговора, замечает лишь то, как они смеются открыто. марк продолжает о чем-то увлеченно рассказывать. кириллу откровенно поебать. притягивает к себе ближе шлюху, опускает свои руки ей на бедра, сжимает сильно, не обращая внимания на то, как она пискнула от боли. сама виновата. он берет остатки кокаина, делает ровную дорожку на её пышной груди и больше не вспоминает, как вчера обещал себе больше не принимать его. сейчас же ему это жизненно необходимо. хочется полностью забыться, быть на одной волне с парнями и не выглядеть отстранённым. он не хочет упасть в грязь лицом. да и на трезвую голову всё это воспринимать – невозможно. кирилл втягивает в ноздри порошок, откидывается на спинку дивана, слегка портит укладку. мир становится ещё более приятным, чем после первого употребления.       наконец-то можно и впрямь отдохнуть.       можно не кривить лицо и слушать марка, пусть и с поддельным, интересом.       кирилл будет готов уверовать в бога, если его не схватит паническая атака. сегодня под угрозой смерти нельзя сбегать. он повторяет как мантру: «сегодня всё будет пиздато. сегодня я точно кого-нибудь трахну».       он искренне хочет в это верить.       ваня опять залипает в твиттер, усмехается, еле сдерживает смешок. показывает какой-то твит новостей кириллу. вглядывается в текст, пытается понять суть. вроде там что-то про сраный детский дом «радуга» и о том какой разумовский хороший, вложил очередной миллион на мелких отпрысков без родителей. не может сдерживаться, лицо искажает гримаса омерзения, когда он видит на фотографии компашку неудачников с их предводителем макаровым. его тошнит то ли от леши, то ли от едкого запаха кальяна, который сейчас курит марк. он вроде ничего ему не сделал, но одно его существование уже выводит из себя.       - какая мерзость, – выплевывает кирилл, бесцеремонно трогая девушку за задницу. – зачем тратить деньги на таких… - не может произнести это слово, борется с самим собой, – людей? – презрительно говорит он.       - благодетель, хули, - фыркает ваня.       - лучше бы на шлюх тратился. – марк вздыхает, запрокидывает голову, пялясь на расписной потолок.       кирилл закатывает глаза то ли от возмущения, то ли из-за того, что эта дура припала к его шее, целуя и прикусывая кожу. она хороша. лицо кажется сделанное. умеет определять подобное благодаря отцу иосифа. у неё нос точно сделан, в губах гиалурон, а в груди импланты. в её карих глазах нет привлекающего блеска, который бы завлекал. волосы длинные, щекочут оголенные участки тела. неприятно, но терпимо. зато будет за что её хватать ночью.       - как вам идея проучить именно компашку макарова? – марк сажает на колени возле себя какую-то девушку, гладит её по голове.       - на вечеринке у меня в особняке? – кирилл недоверчиво смотрит на друзей.       - было бы отлично. мы их никогда не звали. сделаем вид, что именно в этом году решили сделать исключение, позовем всех детдомовских, но нам будут нужны именно эти четыре неудачника. – ваня поставил стакан с виски на стеклянный стол, запрокинул ногу на ногу. он первый человек на очереди, который ненавидит лешу всей своей душой.       - звучит шикарно. – кирилл призадумался. – в четверг тогда узнаем в каком кабинете будут эти придурки и пригласим. у меня даже есть отличная идея как их всех опозорить, чтобы об этом помнили все.       - только нужна будет помощь насти. вы же до сих пор с ней вместе? – иосиф довольный, развалился на диванчике.       - куда она от меня денется, вань? до сих пор моя игрушка, которой я могу пользоваться как захочу.       - тогда, есть отличная идея, - марк придвинулся к парням.       сегодняшний вечер пройдёт намного лучше.       а конец недели ещё лучше.       их личная традиция придумывать отличную месть для людей, которые ни в чем не виноваты и просто им не нравятся.       потому что кириллу уже никогда не будет стыдно за себя, а иосифу просто хочется поставить лёшу на место, а марк тупой цепной пес, который сделает всё, что угодно, с радостью и без лишних разговоров.