забытые сны о детройте

      У Сэма в голове восхитительно пусто: талый снег и нет сожалений, и он сам почти есть, и мир — как будто не обречён.       Глобальное потепление — враньё, Сэм знает. Время измеряется в кельвинах.       Сэм думает о том, что такое естественный порядок вещей. Секундомер взрывается.       Ощущать бессилие бывает почти приятно.       Он сидит в дешёвой забегаловке и ест вторую порцию картошки фри, надеясь, что Михаила убьёт скачок холестерина в крови Дина. И самозабвенно улыбается. Официантка странно на него смотрит.       Сэм думает: ничего страшного, она-то не знает, что кое-кто грохнул дьявола на днях. Для начала, что дьявол вообще реален. Сэм потирает глаза и проверяет наводки в Лос-Анджелесе.       Он заказывает воду с лимоном и спит с официанткой.

***

      Сэм чувствует себя блаженным.       Он не злится, когда какая-то стриженая собака кусает его в голень, когда какой-то хмырь с автозаправки обувает его на четыре бакса, и не идёт с мамой на охоту.       Сэм спит по двенадцать часов, и ему фиолетово, потому что это естественный порядок вещей.       Ему нужно обновить гардероб.

***

      Он летит до Лос-Анджелеса четыре часа, слушает подкаст про йогу, потом про то, как правильно говорить с детьми, засыпает на половине и ни разу не смотрит в окно.       Он в Лос-Анджелесе, чтобы найти дьявола. Или не найти. Следующей в списке будет Атлантида.       Сэм заходит в первый попавшийся бар и уверен в успехе уже после второй рюмки спиртного.       Его разум покрывается инеем.       Люцифер выглядит расстроенным, Сэм — почему-то тоже.       Мороз оставляет синяки на его затылке.       Сэм с тревогой проверяет, на месте ли его язык.       — Ты, эм… — он беспокойно проводит ладонью по губам, — правда хотел, — запинается, — изменить мир? И уйти. До этого ты хотел уйти.       Люцифер флегматично пожимает плечами, отвечает почти лениво:       — Не знаю, Сэм. Когда-то я много чего хотел.       Сэм опускает взгляд, прочищает горло.       — А сейчас?       — Сейчас? — Люцифер ухмыляется, но как-то иначе, чем Сэм привык. — Сейчас ты почему-то не даёшь мне уйти.       Сэм глядит на него, обескураженный, и Люцифер встаёт.       — Видишь ли, Сэм. Я не вписался. Я не мог быть ангелом, но и кем-то другим — тоже. Я искал смысл, искал способ. Искал хоть что-нибудь. В итоге твой братец накачался небесным тестостероном и пришил меня мухобойкой.       Люцифер вдруг оборачивается и кладёт руки на пояс.       — А ты почему вообще спрашиваешь?       — Ну, я… — Сэм водит рукой в воздухе, и Люцифер смотрит на него, как на придурка. — Я всегда ненавидел тебя, а теперь… вроде как… не могу привыкнуть.       Люцифер хозяйничает в баре, наливает им обоим, но Сэм не пьёт.       — Это как-то… неправильно.       Люцифер опирается на стойку двумя руками.       — Что?       — Что тебя нет.       Люцифер усмехается.       — Ну не знаю, Сэм. Ты переел картошки фри.       — Возможно.       Они молчат, и Сэм выпивает.       — Мне не нравится в Лос-Анджелесе.       Люцифер кивает, как бы обдумывая.       — В Детройте тебе не нравилось тоже.       Сэм хмурится. Дьявол тихонько напевает, барабанит пальцами по стойке, но не так, как всегда. Совсем не так.       — Мне нужно было место. Где угодно, Сэм.       — Моей головы тебе недостаточно? — почти обиженно.       Люцифер улыбается, кидает ему в рюмку кубик льда.       — Это другое.       Сэм чувствует себя мороженым куском мяса. Он роняет голову и засыпает сном трезвенника; Люцифер гладит его по волосам и уходит из Лос-Анджелеса вместе с тропическим циклоном.       — Если нужен будет плохой парень — зови.

***

      Сэм просыпается на автозаправке, покупает жвачку с ментолом, воду и даёт кассиру на чай. По телевизору предупреждают о похолодании.       Температуру воздуха измеряют в метрах на секунду в квадрате. Сэм не верит синоптикам.       Следующая в списке Атлантида.