Forget

Нет страха, который поглощает тебя бесповоротно, буквально сжимая твое сердце в тиски. Нет боли, которую приносит только один взгляд на мужчину, что жмется к стене. Только напряженное спокойствие, ведь ребенок видит его. Видит его метания вдоль стены, изредка улавливает ушами животный, дикий рык. Она смотрит, хлопая белыми ресничками, слишком медленно дышит и ждет. Чего она ждет? Ребенок и сама не может понять и ерзает на месте. Отец приказал ей сидеть здесь и не высовываться еще два дня назад, но час назад его кинули сюда и заперли их вместе. Белое платье давно испачкано в грязи и в чей-то крови, но ребенок слишком спокойно погружает руку в лужу крови, а после поднимает ладошку и оставляет следы на бледных щечках, все еще не отводя синих глаз от отца. Смотрит на его тело, которое дергается и мечется на холодном полу. Процесс обращения пошел. И как бы печально это не было, но он уже опускает руки. Грудь болезненно ноет, словно его разрывает изнутри, появилась навязчивая мысль вовсе вырвать его. Но некогда синие глаза смотрят на маленькое тельце дочери, и пелена слез застилает его уже алые глаза. Хочет крикнуть на нее, чтобы его малышка бежала со всех ног подальше от него, чтобы он не смог достать ее. Но вместо крика вырывается лишь рык зверя, да и от этого толку мало. Ребенок лишь робеет, но продолжает ползти к мужчине, чье сознание начинает плыть. Какого чувствовать на себе обращение? Какого понимать, что в любую секунду он разорвет своими же клыками свою жизнь, которая все равно продолжает ползти, громко хлюпая в крови? Грег Финчер не думал, что его жизнь обернется вот этим. Не знал, что жизнь охотницы, его уже покойной жены, убьет всю его семью. Не хотел верить в факт, что охота будет преследовать всю жизнь, и Мора не сможет оставить это дело. Ввязавшись в это один раз — тебя не остановить. Это словно наркотик, который ты искал долгую жизнь. И Мора стала зависимой до такой степени, что она погибла от рук вампиров на глазах давно уже нелюбимого мужа. Грег хотел уйти давно, но он слишком сильно любил дочь и знал, что Мора не отдаст ему ее. Крохотные ручки дочери касаются холодных скул мужчины. Он старается держаться, тянет время из последних сил, смотря на такую спокойную девочку. Это ее отец. Он не сделает ей больно, ведь как можно сделать больно тому, кого любишь? Она пачкает кровью его кожу и слишком наивно жмется губами к его вискам, оставляя поцелуй. Гладит грубо по его белым волосам и улыбается, словно хочет сказать, что все будет хорошо. Но не будет уже ничего хорошо. Крепкая хватка отца заставляет лишь упасть на его широкую грудь, что уже не поднимается от его дыхания. Это крах. Конец. Сознание мужчины уплывает, отдавая контроль рожденному монстру, который ломает и без того хрупкие кости рук. Ребенок кричит, но лишь сильнее прижимается к отцу, рыдая от боли. Она чувствует, как что-то течет по онемевшим рукам. Смотрит в глаза отца, но не узнает, от чего рыдает сильнее. — Сэм, сюда! — малышка замирает, позволяя своему сознанию уплыть. Хватка отца ослабла, когда выстрел оглушил весь подвал. Она уже не смотрит на того, кто звался ее отцом. Лишь потеряно хлопает ресницами и с болью смотрит на двух мужчин, которые не ожидали увидеть тут ребенка. Живого ребенка. — Папа спит? — голос дрожит от боли, но все равно поднимает ладошки на лицо отца, закрывая его глаза пальчиками, — Папа не проснется, да? — Да, малышка, — высокий мужчина с длинными волосами садится на корточки, протягивая той руки, — А нас он попросил позаботиться о тебе, пока он спит. — Правда? — ребенок улыбается, подползая к охотнику и садится возле него, позволяя тому поднять ее на руки и испачкать куртку в чужой крови, — Мама там тоже спит? И другие дяди спят? — Дин, ты справишься? — и получив утвердительный кивок от брата, Сэм направился на выход, стараясь аккуратно нести ребенка, которая лишь бросает спокойный взгляд на обезглавленные тела, замечая и среди них тело матери, — Да, они все спят. Тебя как зовут? — Меня? Меня зовут Элизабет Финчер, а вас как, дядя? — Сэм, Сэм Винчестер…

***

С тех самых пор прошло уже одиннадцать лет. Одиннадцать долгих и странных лет вместе с двумя братьями, которые когда-то спасли мне жизнь, сами того не осознавая. И только недавно они поведали мне историю моего спасения, которая вызвала у меня только страх и непонимание. Одиннадцать лет назад, где-то в ноябре Винчестеры узнали о гнезде вампиров в моем родном городе и, естественно, их путь был туда. Но их опередили, охотница Мора Финчер избавилась почти от всех вампиров, но один оказался незамеченным и сбежал. Если бы те не проезжали мимо, то они бы уехали, позволив моему отцу убить меня. Они нашли меня в подвале, когда Грег сжимал меня в своих руках и боролся с самим собой, то почти вгрызаясь мне шею, то откидывая голову назад, чтобы хорошенько так треснуться головой об бетон. Я не помню, конечно, многого, но его алые глаза я запомнила надолго. И то, как он позволил охотникам убить его, чтобы не навредить мне. Не скажу, что жизнь с этими двумя была плохой. Вечная поездка на машине Дина, бесконечные мотели с сомнительной едой и охота. Я не участвую в их любимых делах, просто иногда помогаю раздобыть информацию, когда они уже на месте, или отвлекаю людей, чтобы те выведали нужную им информацию. Меня не тянет на помощь им в виде перебить все гнезда, убить оборотня и прочих монстров, на что они только благодарят меня. Понимаю, что просто буду обузой в силу моих проблем со здоровьем и альбинизмом. Смотрю на карту и верчу ее, не совсем понимая, как ей пользоваться. Моим вечным спутником был телефон, который разрядился уже как час назад. Поэтому, выкручиваюсь как могу, отобрав у Сэма настоящую бумажную карту: — И где этот Бикон… Бекон… — щелкаю пальцами, пытаясь вспомнить название города, который так и вертится на языке. На помощь приходит Дин, который закатывает глаза: — Бейкон Хиллс, — мужчина мельком кидает взгляд на карту, которую я до сих пор верчу, пытаясь определиться где что, — Ты ее вверх ногами держишь. Сэм, покажи ей где мы. — Вот, мы здесь, — младший Винчестер тыкает пальцем на трассу, по которой мы едем и я киваю, прикинув, сколько нам осталось ехать до этого Бейкона. Братья, почуяв, что в аду стало довольно жарко и тревожно, тут же решили сплавить меня в безопасное место, чтобы ни одна демоническая душа не посмела меня трогать. Звучит, конечно, смешно. Демонов не остановить, если они захотят навредить мне, но шанс пожить той самой нормальной жизнью подростка упускать я не хотела. Ситуация мне вообще ее нравится, ведь за все эти года я чертовски привыкла к этим троим (чуть не забыла одного ангелочка) и вот так вот просто оставлять их на произвол судьбы? Поэтому всю неделю я молча дулась на них, не позволяя и касаться меня. Но я поняла, что упускаю столько времени перед тем, как я покину их, что и вовсе забыла про обиду, старалась не отлипать от них в прямом смысле. На радость Касу — тот умеет исчезать, но тот не пользовался этим трюком, а позволял мне насладиться последними днями с ними. Незаметно убираю слезу, что обжигают мою бледную кожу, и смотрю в окно, слегка прищурив глаза от яркого света фар встречных машин. Не хочу, чтобы они видели, как мне плохо от происходящего. Я должна быть сильной и отпустить, ждать и верить. Братья ни за что не оставят меня, ведь так всегда и было. Они оставляли меня, но забирали через пару месяцев, празднуя со мной их очередную победу над демоном или королем Ада, которого видеть даже не видела, но по слухам — он козел редкостный (да простит меня Кроули). Но почему мое сердце так чертовски болит? Словно, эта поездка с ними — последняя? Вновь утираю слезу, которая так и просится наружу. Слегка вздрагиваю, когда рука Сэма касается кончиков моих пальцев. Смотрит и улыбается, от чего пелена слез мешает видеть его обеспокоенное лицо. — Хей, Бет, — голос мужчины сам дрогнул, и тот покашлял, стараясь скрыть эмоции, — Это буквально на пару месяцев, слышишь? — его рука опускается на мою коленку, — И мы заберем тебя. — Да, и мы поедем туда, куда ты хочешь, малышка, — Дин же смотрит на меня с улыбкой, — Да хоть в твой галимый Париж и жарить твоих лягушек. — Фу, — я с ответной улыбкой вытираю слезы и хватаю Сэма за руку, не собираясь даже отпускать ее до самого приезда, к слову, это будет уже через два часа, — Лучше в Вегас. Там будет вам хорошо и мне. А в Париже мне круассаны нравятся, а не лягушки. Парни смеются, заглушая тем самым музыку. Поправляю на себе красную рубашку в клетку, которую я стащила у Сэма, я накинула кожаную косуху Дина, которую он мне подарил сам. В качестве извинения и напоминания о них. Не хватает еще какого-нибудь подарка от Каса и полный набор от этого трио. — И что тебе отдать? — серьезный голос справа заставил меня тихо пискнуть и сильно сжать руку Винчестера: — Боже! — Нет, я Кас, — нахмурил брови ангел, на что я закатила глаза, — Так что? — А что можешь предложить? — заговорчески начала я, качнувшись в его сторону. Кладу голову на его плечо, и тот уже по привычке кладет руку чуть выше талии. — Может, — он достает из кармана пальто коробочку и кладет ее на мои колени, — Вот это. Откроешь уже дома, сейчас неподходящий момент. — Ты откуда это взял? — Дин обратил внимание на вещицу на моих коленях, в то время, как я разочаровано выпускаю вздох, недовольна его подарком. Нет, я не образованы ребенок, но было бы куда приятней, будь это то, что он носил. Не трусы, конечно же. — Там то, что состоит из моей крови, — ровным голосом произносит ангел. И черт, зная бы ангела не так долго — подумала, что шутит. Но нет, этот ангел не знает понятие «шутить». Поэтому удивленно приоткрываю рот и мечусь взглядом с коробочки на Каса и обратно: — А… А можно мне твое пальто, но ты заберешь эту штуку, а? — Нет, — обреченный стон вырывается из меня, пока братья смеются. Они привыкли к таким выкрутасам Каса, но я привыкнуть не успела. Моя улыбка исчезает, как и хорошее настроение, стоило проехать табличку м надписью «Добро пожаловать в Бейкон Хиллс». Неужели? С болью в глазах смотрю на Каса, который смотрит на меня с некой заботой, прижимая к себе крепче. Не могу поверить. Нет, я не хочу. Не оставляйте меня, пожалуйста.