Мой личный Цербер

*🎵Deadafterfamous– I spoke to the Devil🎵*

*🎵Billie Eilish– 6.18.18🎵*

Глава 22: POV Тейлор Сумерки опустились на город. Тишину разбивали тяжелые капли осеннего дождя, скользящие холодными слезами по стеклам. Он только усилился и сейчас огромные капли воды ударялись о землю, создавая шум. Я сидел на подоконнике, держа в одной руке тлеющую сигарету, а в другой стакан, наполненный виски. Следя за покачивающимися от ветра ветками деревьев и наполняя лёгкие сигаретным дымом, я провёл уже битый час, погружаясь глубоко в руины своего сознания. Самокопание — неотъемлемая часть меня. Довольно часто я занимаю себя тем, что погружаюсь в свои мысли и изучаю каждую прожитую секунду дня. Сегодняшний вечер не был исключением. Что я чувствовал в тот момент, когда один из этих идиотов схватил её и приставил нож к горлу? Почему эта девушка вызывает у меня какие-то непонятные и давно забытые тёплые ощущения? Почему, когда я увидел её, напуганную и заплаканную, мне отчего-то захотелось прижать её к себе и отгородить ото всех? Но ведь будь на её месте кто-то другой, я бы и глазом не моргнул… Мысли, словно рой надоедливых пчёл крутились в моей голове. Вопросов было очень много и на все нужно дать ответы, но самый главный из них: что со мной происходит? И увы, ответить себе на этот вопрос я пока не могу. У меня попросту не получается. Возможно я слишком глуп или слишком труслив, чтобы открыть себе глаза и посмотреть правде в лицо, но пока я даже не знаю, что из всего мною осмысленного является правдой. Но одно я знаю точно. В этих голубых глазах-океанах я готов утонуть. POV Элис После того как я вернулась домой, прошёл уже час. Всё это время я лежала на кровати и глядела в белый потолок. Абсолютно не хотелось ничего делать. Хотелось просто лежать и грызть себя изнутри. Я ведь могла сегодня умереть. Не знаю даже, хорошо это или плохо. Ещё сегодня было нереально страшно. А также больно. Но всё это перекрывало еле ощутимое чувство защищённости. В какой момент я почувствовала его? Может быть тогда, когда этот дьявол достал пистолет и защитил меня? Или тогда, когда я будучи в шоковом состоянии прижалась к его сильной груди, а в ответ ощутила слабые, успокаивающие поглаживания по спине? А может тогда, когда он обрабатывал полученную сегодня рану, а после отвёз домой? В какой конкретно момент я почувствовала себя защищённой? Всё это казалось таким странным и неправильным, что хотелось дать себе оплеуху и навсегда выкинуть эти мыли из головы. Ведь Цербер — не тот человек, с которым можно чувствовать себя в безопасности и питать какие-то тёплые чувства. Скорее наоборот — находясь рядом с ним, нужно всегда быть начеку и молиться, чтобы его больное сознание не выкинуло что-то ужасное. Да, он действительно спас меня сегодня (и не только сегодня), но ведь по его вине я и оказалась в эпицентре этого скандала. — Так, отставить самокопание! — я вскочила с кровати и направилась к зеркалу. Стянув с себя свитер, я начала разглядывать своё тело. На впалом животе и выпирающих рёбрах пестрели синяки от последнего побоя отца. Фиолетово-жёлтые пятна выделялись на белой коже и от одного их вида становилось не по себе. Ведя взгляд выше, по небольшой груди, я вперилась глазами в свежий порез на тонкой шее. Он также ярко контрастировал и выделялся на коже. Поморщившись от собственного вида, я нацепила на себя домашнюю кофту и рывком сняла джинсы. На худом бедре правой ноги виднелись белые полосы. Зажившие шрамы от порезов. Прикоснувшись к ним кончиками пальцев и вспомнив себя пару лет назад, я отдёрнула руки и приложила к груди в попытке унять слишком быстрое сердцебиение. Меня как будто током прошибло. Воспоминания навевали чувство одиночества и безнадёжности. Эти шрамы были нанесены собственноручно два–три года назад. Я помню всё как сейчас… Flashback Мне четырнадцать. Я сижу на полу своей комнаты, поджав колени к груди, и тихо плачу. Тело содрогается от рыданий, а всхлипы приглушаются и становятся тихими благодаря прижатым к лицу ладоням. Слабый свет луны падает в окно и совсем немного освещает комнату серебристым блеском. «Ты никчёмная» «Зачем ты вообще родилась» «Ты не достойна жизни» Эти слова я услышала от единственного родного человека почти час назад. Чувствовать ту боль, что может причинить только близкий человек было невыносимо. Он говорил это так искренне и с невероятной ненавистью. И я поверила. Правда поверила. Ведь мой отец не будет мне врать, верно? Поднявшись на ноги и дойдя до своего письменного стола, я открыла первый ящик и достала оттуда канцелярский нож. Жёлтый пластик удобно лёг в руке и я вернулась обратно на своё место. Сев на пол и выставив перед собой ногу, я выдвинула поблескивавшее при свете луны лезвие с характерными щёлкающими звуками. А ведь я действительно никчёмная и ненужная. Я лишь отравляю жизнь своему отцу. Холодный металл прикоснулся к бедру правой ноги и вспорол нежную кожу, оставив после себя продолговатый горизонтальный порез. Кровь сразу же заполнила рану до краёв. Она небольшими каплями скатывалась вниз по бедру и капала на пол, смешиваясь со слезами. Отрезвляющая боль, в которой я так нуждалась, наконец посетила меня. Второй и третий порез расположились чуть пониже. Они были глубже и поэтому крови было больше. Рыдая в кулак, я наблюдаю за тем, как алые капли стекают вниз. Порезы болят так, что хочется скулить в голос, но я и звука из себя выдавить не могу, кроме всхлипов. Очнулась я только тогда, когда поняла, что на полу образовалась небольшая лужица из крови и слёз. Поднявшись на ноги, я подкралась к закрытой двери своей комнаты и стала вслушиваться в звуки, что могли исходить из-за двери. Тишина. Это значит, что отец спит и я могу прокрасться в ванную и добраться до аптечки. Именно это я и сделала. Достав бинт и прихватив с собой ещё и тряпку, чтобы убрать кровь с пола, я также тихо прошмыгнула к себе. Когда нога была забинтована, а кровь стёрта с пола, я упала спиной на кровать и упёрлась взглядом в белый потолок, поморщившись от боли. Мне четырнадцать и на моём теле появилось три шрама, нанесённых мною же. Я никчёмная. ******* Тихие всхлипы разбивались о кафельные стены школьного туалета. Я сидела в закрытой кабинке на бачке унитаза, поставив ноги на крышку. Слёзы оставляли после себя солёные дорожки на щеках. Дрожащие руки тянулись к карману рюкзака. «Боже, какая же ты жалкая» «Ты в зеркало смотрелась вообще? Твоя одежда будто со свалки» «Твоя жизнь такая никчёмная» Полчаса назад эти слова были озвучены на весь класс моими одноклассниками. Они вновь смеялись над моей старой одеждой и надо мной. Кричали что-то про то, что я похожа на оборванку и что я никому не нужна, если мне даже одежду нормальную купить не могут. Невероятно обидно и больно. Достав канцелярский нож из кармана старого рюкзака и проверив наличие бинта в нём, я рывком сняла потёртые джинсы и приставила лезвие к нежной коже. Теперь под тремя заживавшими порезами появились ещё четыре. Кровь стекала вниз и падала на грязный кафельный пол. Зажмурившись от болезненных ощущений, я думала о том, что пора прекращать калечить себя, но эта боль так отвлекала от гнилых мыслей в голове, что перестать делать это как-то не хочется. Не хочется вновь чувствовать ноющую боль в груди. Мне четырнадцать. Я плачу в школьном туалете. И на моём теле уже семь шрамов от порезов. ****** Сегодня мне исполнилось пятнадцать. У меня день рождения. Вроде бы радостное событие, которое люди отмечают в кругу близких людей, получают подарки и поздравления. Но у меня всё иначе, ведь сегодня вместо поздравлений я получила много оскорбительных выражений в свой адрес, а в качестве подарка мне достались пощёчина и парочка ударов по спине и рёбрам. Слёзы душат меня, но мне нельзя издавать даже звука, ведь на кухне сидит отец и выпивает со своими друзьями. День рождения удался. Правда не у меня, но тем не менее. Нож вновь оказывается в моей руке и вновь наносит увечья. И сегодня, в эту самую ночь, я поклялась себе, что больше ни разу не порежу себя. Нужно заканчивать с этим. Да, это отвлекает, но ведь проблемы никуда не уходят. Они всё также имеют место быть и каждый раз ударяют по голове всё сильнее и сильнее. Этот глубокий порез, сочащийся кровью — напоминание о обещании, которое я дала сама себе в эту ночь. Сидя на полу в собственной комнаты. В этой чёртовой квартире. Мне пятнадцать. На моём теле восемь шрамов. И я пообещала сама себе, что их количество больше не увеличится… ******* End flashback Встряхнув головой, я попыталась выкинуть из головы нахлынувшие воспоминания, которые отпечатались на подкорке мозга. Смахнув слезу, которая покатилась по щеке, я кинула ещё один взгляд на шрамы, а после надела домашние серые штаны. Я подошла к окну, за которым хлестал дождь и ещё раз прокрутила в голове тот самый момент, когда я поклялась себе завязать с этим. Спустя два с половиной года я поняла, что на сегодняшний день я сдержала данное мною обещание и полос но моём бедре по прежнему восемь. Тот самый канцелярский нож сейчас лежит где-то в выдвижном шкафчике моего письменного стола. Так, просто, напоминание. Я не пользуюсь им уже более двух лет, но и выбросить не могу. Я изменилась и сейчас даже не скажешь, что эта девочка резала себя. Я стараюсь не давать себя в обиду сверстникам, всем своим видом говоря: «Ненависть даже не задевает меня, я не дам вам изменить себя» и сама пытаюсь наладить свою жизнь. Мы переехали из того небольшого городка — Принстона — где я родилась и жила почти всю свою жизнь, сменила школу, у меня появились друзья и неизменным осталась одна вещь. Я продолжаю быть той маленькой слабой девочкой, трепещущей перед собственным отцом.