Павший.

Свет, он манит меня, я приближаюсь, ноги почти не стоят, я медленно приближаюсь к нему. Вокруг так темно, холодно, под ногами ощущается что-то склизкое и мокрое, неприятно, я продолжаю идти. Ноги перестают двигаться, падаю на колени, начинаю ползти, мне нужно добраться до света, он мне нужен, он поможет, он избавит меня от всех этих мук. Хруст, сломалась голень на левой ноге, больно, жгучая и резкая боль разносится по всему телу, но нужно потерпеть, осталось совсем немного. Вот он, спасительное белое, я тяну руку, на пальцах чувствуется тепло, почти, почти добрался, почти перестал мучаться. Вокруг горла появляется что-то металлическое, что-то с треском закрылось и разлетелось гулким эхом, отдавая звоном в ушах, что-то холодное, обжигает шею, тянет назад, а я продолжаю тянуться, продолжаю надеяться. Оно сильнее, оно давит на горло, не могу дышать, глаза закатываются, пытаюсь ухватиться за что-то пальцами, ничего, лишь тьма, лечу назад, я не хочу, помогите… Меня кто-то держит за горло, я хриплю, невыносимо, царапаю обгрызенными и поломанными ногтями руку, он уходит. Воздух, его так не хватало, нужно впитать в себя как можно больше, потом не получится, потом его отнимут, отнимут всё, уже отняли. Мой подбородок ловят пальцами и заставляют поднять голову, слюна стекает из моего рта, ему нравится, он улыбается, всегда, всегда улыбается, всегда что-то шепчет, это не помогает… Это не помогает… Я хочу на свободу, хочу вернуться обратно, не хочу находиться здесь, этот смрад уже никогда не смоется с моей кожи, эти прикосновения всегда будут жечь кожу, эти взгляды навсегда оставят отметены, они будут повсюду… Кожа, хочу содрать её, хочу освободиться, я грязен и грешен, не хочу этого, хочу свободы, хочу жить… Он смотрит, я нет, не хочу видеть его, вырви мне мои глаза, вырви их, заставь выпить жидкость, вытекающую из них, просто вырви, помоги, прошу тебя. Мне нечего смотреть и видеть, я вижу свет только во снах, только в мимолётных видениях, больше никогда, вокруг темнота, лишь твоя фигура выделяется на фоне всего, но я не хочу смотреть на тебя, мне ничего не хочется. - Мой ангел, мой милый ангел, почему ты не направишь свои очи на меня, не уж то я тебе противен? – этот голос, не хочу слышать, хочу заткнуть уши как в детстве, но мне не позволено, ангелам нельзя делать что-либо. Когда я успел стать ангелом, почему, все грешны, и я был грешником, но Вару сказал мне, что может помочь, я отдался, получил помощь, стал грешным ангелом. Крылья, пришитые к моей спине, не идут моему грязному облику, они слишком белы, не забрызганы слюной и кровью, они чисты, как я когда-то. Когда-то давно, но теперь я чернен душой, лишь белоснежные крылья делают меня не полностью грешным. – Посмотри на меня, сейчас же, ангел, или ты хочешь отвернуться от своего Бога? – нет, не хочу, мой Бог сейчас стоит передо мной, он подарил мне эти крылья, я благодарен ему, я благодарен ему за ощущение ненависти к Господу. Ненависть заполняет меня, но я поднимаю глаза, смотрю на Вару, на своего Бога, он ласкового улыбается, я прощён, один из моих грехов был смыт с моего тела. – Твои глаза, они прекрасны, они удивительны, но ненависть, плескающаяся в них всё портит… - слащавый голос звенит в ушах перед ударом в челюсть, что-то хрустнуло, скула неприятно жжётся. Из носа начинает течь, тёплая кровь переходит на мои губы, на подбородок, падает на когда-то белоснежное платье. Опуская голову, знаю, что нельзя, но опускаю, смотрю на новоиспечённые алые пятна, красиво… Ткань впитывает всё в себя, всю греховность, которая копилась во мне, она впитывает всё без остатка, но почему я продолжаю быть грязным? – Ангел, ты опустил голову, ты должен знать, что тебе светит после этого, так зачем делаешь, нравится боль, нравится ублажать меня, верно? Он отходит, я искоса смотрю, может сейчас мне выпадет шанс освободиться, навсегда уйти от этих глаз, навсегда забыться, навсегда оставить свою ангельскую сущность на небе, навсегда стать порождением ада. Вару несёт мне нож, опять, когда это изменится, никогда, ничего никогда не изменится, мне даже говорить не надо что делать, я уже знаю. Взмах, железо проходится по моей плоти, ничего не чувствую, этих порезов на руках у меня слишком много, некоторые остались белыми шрамами, другие гноятся или все в грязи. Эта царапина ничего не несёт, лишь пробник, кровь выступает на ней, не вытекает, не сможет удовлетворить его, нужно глубже, нужно сильнее. Он берёт мою руку, начинаю дрожать, наклоняется, шепчет что-то на ухо, давит ножом на кожу, я готовлюсь. Дёргает, глубоко, слишком, подавляю крик и из моей груди вырывается глухой стон, знаю, он улыбается ещё шире, он всегда улыбается со своих шуток. Так может это тоже часть розыгрыша, может сейчас всё прекратится, может этот порез сию минуту затянется и никогда не будет напоминать о себе? Ко мне подходит парень с зелёными волосами, в его руках бокал вина, Вару, его имя, он улыбается. Мы разговариваем, обмениваемся новостями и вместе сбегаем из замка герцога, танцуем медленный танец вдали от всех. Нам весело, алкоголь вскружил голову, тянусь к его губам, наши губы сплетаются, языки танцуют и сплетаются, так правильно… Отстраняемся и тяжело дышим, оба улыбаемся, мы нашли друг друга, мы нашли то, что так долго искали, утешение. Уходим вместе, никому не сказав и не сообщив, мой брат будет волноваться, но он поймёт, он тоже любил и был любим, значит поймёт простит. Простит мне мой грех, помилует, благословит и разрешит пойти в церковь, сковать себя узами брака. Отпустит, забудет и перестанет волноваться, будет думать, что я счастлив, что чист, непорочен. Но нет, лишь сильная боль, она невыносима, хватаюсь за руку, прижимаю к себе, Вару отходит смотрит, замечает что-то внизу. Улыбка спадает с его лица, почему, что я сделал сейчас, чем я разочаровал своего Бога, своего спасителя. Опускаю голову, бегаю взглядом, нет, почему именно сейчас, зачем, почему не смог сдержаться… Запах мочи бьёт по носу, она впитывается в подолы платья, это не вызывает чего-то, не презрения, ничего, даже рвота давно прошла. Он смотрит на меня, резко поднимаю голову, потемнело, смотрю на него, что-то скатывается из моего глаза, что-то оставляет мокрый след на моей кожи. Вару что-то шепчет губами, я знаю, что это, знаю, но не хочу не могу, но я должен. С трудом встаю на четвереньки, сломанные голени дают о себе знать и сжигающим огнём напоминают о себе, наклоняюсь и слизываю, солёный вкус и песок. Глотаю, песок неприятно скрепит на зубах, солёность оставляет неприятный осадок на языке, горло рефлексивно сжимается, хочется выплюнуть, но мне нужно слизать это всё, нужно… Это ведь разновидность жидкости, может моча хоть на каплю утолит мою жажду... Дым от сигарет, он перебивает все запахи в этом помещении, мой Бог курит, курит и порочит свой божественный облик. Я так думал только поначалу, теперь же силуэт Вару, окутанный дымом, кажется божественнее всех икон. Он докуривает очередную сигарету и подходит ко мне, тушит об меня, на плече останется маленький ожог, таких на теле миллионы, но это дар Божий, я не могу отречься от них, они часть меня… Почему всё потемнело, почему мне кажется, что я падаю, почему глаза закрылись, не могу шелохнуться, чувствую влагу щекой, это конец? Свет, он бьёт в глаза, но это не сон, лязг, я прикован руками и ногами, спина ощущает прохладу, не могу пошевелить головой. Я ногой, холод проходит по всему телу, крылья разведены в сторону, надеюсь, они не испортились. Резкая вспышка боли, вскрикиваю, она разносится по всему телу, что происходит, почему, что-то бьёт меня. Это плеть, она пролетает над глазами и бьёт по лицу, синяк точно останется, и шрам, моё лицо будет изувечено, ненавистен, как же я себе ненавистен. Удары, они сыплются на меня и на моё тело, где-то кожа сдирается вместе с мясом, уже не больно, уже ничего не чувствую, хочу умереть, почему Вару стал таким грубым. Когда это случилось, когда из нежных поцелуев, подарков и секса, мы перешли на избиения и насилие в мою сторону? Почему это произошло, я перестал нравиться Господу, он нашёл мне замену, теперь всю ту ласку получает кто-то другой, кто-то, кого он прижимает к своему сердцу и дарит подарки? Что-то кольнуло в груди, это не из-за ударов, а тогда из-за чего? Удар по голове, вновь темнота, вновь она окутывает меня и выбрасывает обратно… В очередной раз я просыпаюсь в холоде, который раз я осматриваю пол, находящийся подо мной, который раз смотрю в сторону, откуда появляется Вару. Я жду, просто жду, лежу, ничего не делаю, ничего не слышу, ничего не вижу, всё в темноте, в этом помещении никогда не бывает света без присутствия Бога, он приходит и освещает всё своим нимбом. Писк, что-то мокрое и мохнатое уткнулось мне в руку, перевожу взгляд, это мышка, маленькая, серая мышка. Хочу взять и задушить её, сломать шею, потом съесть и выплюнуть кости с мехом, но вместо этого лишь поглаживаю одним пальцем маленькую головку. Странно, она не против, даже не кусает, будь здесь Вару, он раздавил бы её, но я не он. Я не Бог, не могу судить кого-то или решать, жить или жить дальше. Я всего лишь ангел, который застрял на чуждой мне Земле, я спустился с небес, я должен всем помогать и нести милость Господа Бога. Слишком сильно надавливаю на мышку, она прячется в моих крыльях, пусть сидит там, скоро её тельце будет покоиться перед моими глазами. Скоро должен прийти свершитель всех судеб, мышь грешна, её надо убить, избавить от груза ответственности. Вару спускается, в нём что-то изменилось, его лицо, причёска, походка? Нет, что-то появилась у него в руке, что-то к чему я хочу потянуться, дотронуться, завладеть им. Почему мой Бог так на меня смотрит, я точно уверен в том, что не провинился, в том, что уже искупил все свои грехи, так что же читается в этом взгляде… Грусть, печаль, злость, обида, презрение, любовь, нежность, счастье… Радость, в них плескается радость, он рад, но чему, не уж то… Наводит ту непонятную штуку в руке на меня, на мою голову, это пистолет, его рука даже не дрожит. Он хочет уничтожить то, что создал, даже не дрогнет от мысли, что убивает святое, это интригует, даёт слепую надежду на… Нажимает на курок, громкого выстрела не происходит, или осечка, или же… Или же это приманка, приманка для моего сердца, чтобы надежда и боль зародились в нём, чтобы я смотрел на Бога по-другому, чтобы молил его о выстреле. Молил о прощении, кланялся ему, воспевал его, целовал его ботинки, если он захочет этого, я буду делать всё, лишь бы получить милость и покаяние. - Сыграем в русскую рулетку, мой ангелок, тебе сейчас повезло, ты рад? – киваю, не могу не соглашаться с Господом, я сделаю всё, только чтобы получить эту пулю, я должен победить, выиграть, завоевать главный приз… - Моя очередь, ну что, ангелок, на что ставишь? – Со страхом смотрю на пистолет возле виска Вару, а вдруг это он выиграет, вдруг освободится он, а я останусь гноится здесь, внизу белого света, никогда, он не может так поступить со мной! Курок, ничего, ничего не происходит, радость, какая же радость. – Чтож, у тебя шансы всё уменьшаются и уменьшаются, тогда почему ты рад!? Где вся твоя ненависть, направленная на меня, почему, куда ты её дел!? Что, пистолет лучше, чем я, да, хочешь только его!? Смотришь с такой надеждой, с таким наслаждением, ты даже начал бояться на моей очереди, но не за меня, а за этот чёртов пистолет! Ты забыл, кто породил тебя, кто сделал из грешника ангела, это был этот метал, или же я!? – начинает дрожать, может промахнуться, нет не допущу этого. Хватаю руку своего Бога, наставляю на свою голову и нажимаю на курок… Выстрел, наконец, свобода, я получил её, я выиграл, так холодно, но это уже не важно, главное, что стало спокойно, больше ничего не чувствую, ничего… Вару смотрит на меня, возможно кричит моё имя… Зонтик… Я не знаю, я уже не вижу и не слышу, вся ненависть к моему Богу испарилась, я теперь свободен, это всё его заслуга… Эксперимент, Вару предложил мне свою идею, я поддержал его, ведь он мой супруг. Его мечта сбылась, он нашёл себе ангела, я смущаюсь от его слов, но есть одна несостыковка с мечтой, ангел порочен и увяз в людских грехах, я должен покаяться за это и вознестись обратно в небеса, дабы спуститься обратно в облике тьмы. Мне было интересно и смешно одновременно, мне казалось, что это очередной розыгрыш, я согласился, ничего особенного не было, я просто должен был сидеть в усадьбе и не выходить на улицу, потом мне было запрещено разговаривать со слугами, ведь все их помыслы грязны, нельзя было видеть свет, меня заперли в темнице, нельзя есть, нельзя пить, нельзя отводить глаза от своего нового Бога. Я могу лишь поклоняться ему, могу лишь боготворить, могу лишь существовать.