Непригодный для Академии Владыки Демонов ～Сильнейший в истории владыка демонов-прародитель перерождается и идёт в школу потомков～

— Я тебе не доверяю! — решительно заявила Саша и сердито взглянула на бога углубления Дильфреда. — Подобные вам боги всё время твердят про непригодного нарушающего порядки, будто Анос враг всего мира, но кто принёс в него гармонию? Дильфред погрузился в размышления, не меняя своего предельного серьёзного выражения лица. Не дождавшись его ответа, Саша продолжила: — Боги? Порядки? Как бы не так. Это был Анос. А вы вообще ничего не делаете. Тупо безучастно наблюдаете на милости порядка, предоставляя рушащийся мир, в котором не прекращаются конфликты, самому себе, и теперь заявляете, что Анос — виновник погибели? — гневно нахмурив свои красивые брови, она яростно сказала: — Не смеши меня. — Богиня разрушения Аверню, твои чувства обоснованы, — одобрил злость Саши бог углубления. — Будучи приносящей в мир разрушение богиней, ты отрицаешь саму мысль о том, что, спасший тебя от этого ада, владыка демонов может встать на ту же тропу что и ты. Саша оскалилась в ответ на остроумное замечание Дильфреда. — Говорю же: я тебе не доверяю. Тебя ведь вообще не будет волновать ни отсутствие гармонии в мире, ни даже если смертные будут жить в вечном аду, если таков будет порядок, не так ли? — Да, это так. Я — один из четырёх фундаментальных богов, которые образуют фундамент порядка. Однако позволь спросить тебя, отбросившая порядок, богиня разрушения: что есть гармония? — Полный улыбок мир, — моментально ответила Саша. — Когда смертные во всём мире улыбаются. — Справедливо, однако такова гармония для, не являющихся богами, смертных. Его начисто лишённые эмоций слов разозлили Сашу пуще прежнего. — Да ладно, не злись ты так, Саша, — я положил руку на её голову, чтобы успокоить её. — Не могут разные виды жить, ценя одни и те же вещи. Даже у богов, наверняка, есть своё мнение. А он склонил предо мной голову и не стал силой прогонять врага, проникшего в его божественные владения. Надо признать, что для, обделённого любовью и добротой, бога он весьма понимающий. — …Возможно, но… всё равно мне это не по душе… — недовольно сказала Саша. Должно быть, слова Дильфреда о том, что я являюсь источником погибели, остро напомнили ей о чувствах, которые она испытывала в те времена, когда была богиней разрушения. — Твой гнев радует меня, но помоги мне немного сохранить лицо, — шепнул ей на ухо я. Она удивлённо раскрыла глаза и покраснела. — …Ну тогда… выслушаем и его мнение, но не более… Успокоившись, Саша потупилась, но тут же предупредительно указала пальцем на Дильфреда. — Только выслушаем! И с этими словами резко отвернула лицо. — Позволь теперь и мне задать вопрос, бог углубления: что есть гармония для вас, богов? — Полагаю ты уже знаешь, но мой ответ — порядок. Гармония богов — это когда порядку ничто не угрожает. Мир продолжающий своё существование надлежащим образом за счёт шестерней порядка — есть желанная нами, богами, гармония. Услышав это, Миша сказала: — Даже если этот порядок жесток и леденит сердца смертных? — Верно. Пойми, богиня созидания. Все изменения смертных для нас абсолютно одинаковы. И нет никакой разницы что между жизнью и смертью, что между радостью и грустью. Она посмотрела на бога углубления с печалью во взгляде. — Хм, то есть ты хочешь сказать, что вам плевать что будет с людьми, демонами, духами и драконидами? Дильфред не ответил на вопрос сразу и слегка опустил взгляд. — Нет, позволь пояснить так, чтобы не вызвать заблуждений, — снова посмотрев на меня, он сказал: — Если использовать понятную смертным аналогию, то мы — владельцы театрального здания. Что трагедии, что комедии представляют из себя программы, которые разворачиваются на сцене под названием жизнь. Посещение спектакля может заставить тебя задуматься, лелеять идеи и даже философствовать. Однако глуп тот владелец, который проводит разницу между трагедией и комедией на основе своих предпочтений. — Ясно. Самое главное, чтобы спектакль исполнялся? — Верно. Нет хороших, или плохих программ — и комедия и трагедия одинаково прекрасны. Тезис богов: продолжение спектакля, или, другими словами, поддержание порядка сцены. То, что в результате происходит множество трагедий лишь случайность. У нас нет намерений вредить смертным. — сказал бог углубления, словно это было в порядке вещей. — Это не сцена. Смертные живут в этом мире и их страдания реальны. — Есть и, очарованные актёрами, владельцы вроде неё. В итоге они сами лично поднимаются на сцену. Воистину причудливо, — парировал слова Миши Дильфред. — Тем не менее страдания и радость не вечны. Когда занавес жизни смертного опускается, актёр исчезает и получает новую роль, чтобы вновь выйти на сцену. Что же здесь горестного? — сказал он с предельно серьёзным видом. Дильфред от всего сердца верил, что никакой печали не существует. — Жизни перерождаются, проходя через свой круговорот. Обретшие рождение основы углубляются, что значит растут. Концом углубления является смерть. Встретившая свой конец основа, однако, меняется, принимая иную форму. А затем обретает новое рождение. Он поднял взгляд к небу и посмотрел на, кружащие в воздухе, зелёные листья — огненную росу. — Смертные вечно повторяются. Меняют форму, облик, сердце и называют это исчезновением, но эфемерность тоже является жизнью смертных. И всё же, если бесчинствовать, пытаясь избежать исчезновения, то тебя будет ждать истинный конец. — Что из себя представляет гармония для богов я понял. Вы называете меня непригодный и иногда пытаетесь уничтожить, так как я в прошлом убивал, мешающих мне, богов. — Да, это так. Ты уничтожаешь богов во имя гармонии демонов. Мы же пытались устранить непригодного во имя гармонии богов. И раньше я думал, что эти две гармонии несовместимы. Раньше, говоришь? — Хочешь сказать, что есть способ реализовать обе? — Верно. Предположение, над которым я размышлял, было ошибочным. Как я уже упоминал ранее, ты, Анос Волдигод — являешься источником погибели мира. Причина, по которой в мире царили нескончаемые конфликты, а порядок был склонен к разрушению, заключается в твоём, идущем вразрез с порядком, хаосе. Если убрать его, то разрушений в мире станет меньше чем сейчас, даже при условии живой богини разрушения. Дильфред переплёл руки, и пальцами правой руки несколько раз постучал по тыльной стороне левой. — По словам Милитии мир двигался к погибели даже до моего рождения. Считаешь, что это тоже было из-за меня? — Совершенно верно. Причина в, ставшей тебе истоком, основе. Когда основа встречает смерть и меняется, множество вещей может слиться воедино. Изначально твоя основа была рассеянным, мельчайшим хаосом; силой настолько крошечной, что даже боги её не заметили. Даже предположить нельзя чем она была: человеком, демоном, или даже магическим артефактом. — И после того, как множество этих мельчайших хаосов сгинули и встретили смерть они, переменившись, случайно слились воедино? — Верно. Вот кто ты такой. Нежеланный непригодный, нарушающий порядок. Бывшие крошечными основы соединились и образовали колоссальный хаос. В таком случае мир, должно быть, приближался к погибели всё сильнее и сильнее. — Однако этому стоит радоваться, ведь выяснилось, что причина предполагаемой абсолютной несовместимости двух гармоний: людей и смертных, всего одна, — Дильфред не спеша указал своим пальцем на меня. — Непригодный Анос Волдигод. Для тебя это тоже величайший и сильнейший заклятый враг, которого необходимо уничтожить во что бы то ни стало. Если хаос твоей основы разрушений исчезнет, то обе гармонии станут возможны. — Должен признать это весьма занятная теория. Если это правда, то тут есть над чем подумать, но есть ли у тебя железные доказательства? Раньше боги не были знакомы с концепцией хаоса. Он не является чем-то, что можно легко увидеть магическими или божественными глазами. — Хаос нельзя увидеть и доказательств не существует. Поэтому я почтенно попросил тебя покинуть фундаментальный сад-круговорот Да Ку Кадатэ и вернуться на землю, чтобы проверить разницу. — Если объём текущей огненной росы восстановится, то это будет доказательством того, что моя основа — это хаос? — Верно. Возможно, это даже стоит проверить, однако… — Когда ты пришёл к этой гипотезе, Дильфред? — Я провёл в думах на эту тему целую вечность, но к пониманию пришёл лишь совсем недавно, после того, как заметил, что объём текущей огненной росы уменьшился. Другими словами, после того, как я прибыл в ростковый божий град. Пока ничего странного в самом толковании Дильфреда я не заметил. Кроме его «своевременности». — Я не против уйти, но у меня есть условие. — Слушаю. — Передай нам Дельзогейд и Эверастоанзетта. После секунды молчания бог углубления ответил: — Это не моих рук дело. Мне тоже неведомо их местоположение. — Однако в этом замешаны боги. Есть возможность проверить твою гипотезу. Но это только если бог, находящийся в Да Ку Кадатэ, не украл огненную росу. Если кто-то украл огненную росу, как только я вошёл в ростковый божий град, то всё будет выглядеть так, словно я причина нарушения порядка. Ведь… — Боги не нарушают порядок. Именно так бог бы и подумал. Проще говоря, гипотеза Дильфреда строится на предположении о том, что в лазурных небесах богов не существует никого, кто стал бы нарушать порядок Да Ку Кадатэ. — Как сказать. Пробудившая ненависть богиня аборта вон пыталась уничтожить саму себя. Не факт, что так не поступит такой же, пробудивший эмоции, бог. Дильфред опустил взгляд и начал с головой уходить в свои мысли. — А как только я уйду отсюда, он восстановит объём текущей огненной росы, подстроив всё так, словно хаос непригодного существует. Бог углубления внимательно слушал меня, не прерывая, с крайне задумчивым видом. — А возможно, он планирует закрыть все врата в мир богов. После чего может что-то сделать, используя Дельзогейд и Эверастоанзетта. По всей видимости, крайне скверное, — я шагнул вперёд и пошёл к Дильфреду. — Разумеется, порядок может нарушиться ещё сильнее, — остановившись непосредственно возле него, я заглянул богу углубления прямо в лицо. — В твоих словах тоже есть смысл. Поэтому я предлагаю компромиссный план. Пойдём поищем Дельзогейд и Эверастоанзетта. После чего я спокойно уйду отсюда. Бог углубления закрыл глаза. Он не отверг моё требование, а, должно быть, погрузился в бездну мыслей. Похоже, он действительно понимающий бог. Может ещё пару-тройку раз выбить его из колеи? Едва я собрался заговорить, как в этот миг… — Анос, ты слышишь меня? М-м, что нам делать, если он не услышал нас? — Это я… Зесия… Анос, ответь… Если не можешь, то гип-гип ура… — пришёл «Ликс» от Элеоноры и Зесии. — Хм, у меня как раз появилось время. Можешь подумать над этим как следует, — сообщил я Дильфреду и ответил на «Ликс».