§ 28. Предложение Королевской Тигрицы
24 февраля 2023 г., 21:18
Наступило долгое молчание.
Займон продолжал простираться перед Фарисом, а тот, оказавшись в замешательстве от внезапных слов первого, через какое-то время будто пришёл в себя и заговорил:
— …Подними голову, Займон. Я не могу допустить того, чтобы мой брат по оружию делал нечто подобное.
Займон слегка приподнял голову.
— Раз так, Фарис, то… — хотел было что-то сказать Займон, как вдруг послышались звуки поднимающихся по лестнице шагов и голоса.
Они оба насторожились, а их взгляд стал напряжённым. Видимо, на стороне Займона были далеко не все. Если о планировании восстания станет известно, то им придёт конец.
— Пойдём. Сейчас начнётся стратегическое совещание.
Фарис протянул ему руку.
— …Ага…
Займон взял руку Фариса и встал. После чего они вышли из комнаты, и дверь тихо закрылась.
Теперь я более-менее понял, что к чему с Фарисом и Баландиасом. Независимо от успеха или провала восстания Займона, смена суверена у них, по всей видимости, лишь вопрос времени.
— …То есть нам нужно просто вернуть ему картины? — спросила Миса.
— Если бы решение проблемы было настолько простым, то Фарис бы уже обо всём мне рассказал. В его словах про ожидание света во благо Баландиаса не было лжи. Картины не более чем предлог. Едва ли он передумает, даже если мы вернём ему картины.
Он по-прежнему любит картины. И тем не менее он перестал их писать. Я не стану говорить, что понимаю его боль. Это не какие-то пустые причитания, которые никогда не писавший картины я мог бы понять.
— Он бы даже посреди поля боя написал бы картину. А раз он решился на нечто подобное, то так просто от этого не откажется.
Ведь Фарис даже нарушил обещание нарисовать картину гармонии.
— …В таком случае есть ли у вас какие-нибудь иде…
— Эй, вы трое, спускайтесь, — громко разнёсся голос Королевской Тигрицы Мейтилен, достигнув пространства под крышей.
Хм, недаром она верховная богиня. Неужто она уже давно нас заметила?
— Приступаем?
— Разрубить её? — одновременно сказали Миса и Син.
Да уж, на них можно положиться.
— Ещё успеем. Сначала выслушаем её.
Мы спустились в комнату через щель в потолке. Божественные глаза Королевской Тигрицы Мейтилен пристально уставились на меня.
— Суверен мира Милития?
— Что тебе нужно?
Мне показалось, словно её огромные божественные глаза слегка ухмыльнулись.
— Вижу, ты всё понял.
— Если бы ты хотела избавиться от нас, то не стала бы дожидаться, пока все уйдут.
— Тогда перейдём сразу к делу. Я слышала, что ты являешься непригодным, однако ты оказался куда проницательнее Картинаса. Теперь я понимаю, почему Фарис служил тебе, — Королевская Тигрица Мейтилен встала, приблизила свою крупную голову ко мне и сказала: — В общем я хочу, чтобы ты уничтожил суверена Баландиаса — Незыблемого Короля Картинаса.
— Ого.
Взгляд Королевской Тигрицы пронзил меня так, словно она заглядывала в мою бездну. Эта не демонстрирующая своих глубин верховная богиня явно обладает внушительной силой. Хотя обстоятельства её рождения отличаются от таковых у Эквиса, она — верховная богиня глубоководного мира. И никак не может быть слабее его.
— А почему ты сама этого не сделаешь?
— Ах да, ты ведь только пришёл в среброводный священный океан и ничего о нём не знаешь. Верховный бог не может уничтожить суверена, которого избрал сам, собственными руками. Если я нарушу этот запрет, то малый мир сгинет, а я стану безымянной богиней, утратившей мир, которым правлю.
Тут она лгать не будет, ведь я смогу сразу же узнать об этом, спросив у Оттолулу.
— Ты же хочешь официально присоединится к Паблохетара? Мы отдадим тебе победу в грядущей среброводной иерархической войне. Можешь забрать столько огненной росы и эмблем, сколько захочешь.
— А взамен ты хочешь, чтобы я уничтожил Картинаса?
— Верно. Я выбрала его сувереном, чтобы он любыми способами возвысил Баландиас как можно быстрее, но он уже исполнил отведённую ему роль в полной мере. Фундамент уже заложен. Теперь нужен лишь прекрасный замок, который можно будет на него поставить; истинный суверен, который сделает мой Баландиас несокрушимым, — на лице Мейтилен появилась дерзкая улыбка. — Фарис именно тот, кто мне нужен. Нет ничего прекраснее его творящих замки рук и смотрящих прямо в бездну магических глаз. Он будет подходящим для меня — Баландиаса — сувереном.
— Почему ты не избрала его с самого начала?
— У Баландиаса длинная история. Я уже и не помню сколько десятков суверенов было до Картинаса. А в прибрежных водах немало врагов, которые не состоят в альянсе и которые могут воспользоваться длительным отсутствием суверена.
То есть суверен нужен, даже если он будет лишь для виду? В принципе это можно понять.
— Если суверен сгинет, то я смогу выбрать нового. Но он бы не согласился. Иначе бы Баландиас уже вошёл в число Шести святых верховных академий, — с сожалением сказала Мейтилен. — Думаю, ты уже слышал, что завидующий таланту Фариса Картинас взял в заложники пять этих столь драгоценных для него замков. Вероятность того, что он сменит его на посту суверена стала ещё более призрачной, и Фарис был вынужден стать марионеткой Картинаса.
Незыблемый Король сам отлично понимает, что Фарис больше него годится на пост суверена мира. И тем не менее отдавать ему своё положение не намерен. Так как очень алчен.
— И вот возможность наконец представилась. Займон ждёт удобного момента, чтобы уничтожить Картинаса, но он слишком осторожен. Скорее всего, такой момент представится только Фарису, который будет на одном с Картинасом корабле. Однако Фарис добрый и неизвестно, согласится ли он поддержать восстание. А даже если согласится, то не убьёт Картинаса, и тогда восстание может потерпеть неудачу.
— Значит ты хочешь предотвратить восстание, а затем дать мне под твоим руководством разобраться с Незыблемым Королём, когда тот успокоится?
— Хи-хи-хи, — рассмеялась Мейтилен. — Какой ты догадливый. Мы оставим их всех в неведении. Ведь мы не сможем застать Картинаса врасплох, если он не будет считать, что восстание действительно потерпело неудачу.
Вот почему она подождала, пока эти двое не уйдут, а затем позвала меня?
— В случае успеха, если Фарис станет сувереном, мы можем подружиться с Милитией. Ты тоже сможешь откровенно порадоваться воссоединению с ним. Твой бывший подчинённый отныне будет стоять с тобой плечом к плечу как равный суверен. Неплохая сделка, согласись? — сказала Мейтилен, считая, что я якобы нахожусь в позиции слабого.
Видимо, всё потому, что она недооценивает меня, как обитателя пузырчатого мира. Она терпеливо и бдительно ждала появления суверена, который будет вынужден согласиться на эту сделку. И я, будучи тем, кому Фарис раньше служил, идеально для этого подхожу.
— Можешь не пытаться впустую торговаться. Твой ответ итак очевиден.
— Ты права.
Мейтилен ухмыльнулась.
— Я отказываюсь.
— …Что?.. — Мейтилен ошеломлённо уставилась на меня, словно не ожидав такого ответа. — …Ладно. Переговорщик из тебя что надо, ничего не скажешь. Впрочем, не будь ты хоть настолько хорош, на тебя нельзя было бы положиться. Скажи же: чего ещё ты хочешь?
Я медленно вытянул палец и указал им на картины позади неё.
— Если как следует разобраться во всей ситуации, то выходит, что Фарис вынужден подчиняться Картинасу из-за того, что ты защищаешь картины, разве нет?
Через мгновение Мейтилен сказала:
— Он сказал мне постоянно караулить их. Если мой барьер исчезнет, то Картинас сразу это заметит.
— Но ведь это ты заставила Займона спланировать восстание в тайне от Картинаса. Возможность вернуть Фарису картины так, чтобы об этом не узнал Картинас, у тебя должна была быть.
— …Хватит ходить вокруг да около. Что ты хочешь сказать?
— Ты не хочешь возвращать эти картины Фарису. Ведь если ты сделаешь это, то, возможно, больше никогда его не увидишь. Он может даже покинуть Баландиас. Вот чего ты боишься.
Мейтилен продолжала молчать и пристально смотреть на меня своими божественными глазами.
— Ты хочешь заполучить Фариса любой ценой.
— …Этого отрицать не стану. Верховный бог желает иметь лучшего суверена. Таково провидение и порядок. Но…
— И поэтому ты разработала план, чтобы заполучить Фариса.
Она не подтвердила, но и не стала отрицать этого, а лишь угрожающе испустила магическую силу из всего тела.
— Завидующий Картинас взял картины в заложники? А кто заставил его завидовать Фарису? Кто поведал ему о существовании этих картин?
Я дерзко улыбнулся Мейтилен, которая неистово сверлила меня своим взглядом.
— Картинас заметил талант Фариса и отправил солдат в ту деревню.
— Глупый правитель без магических глаз, способных заметить его, заметил Фариса, который без всяких амбиций просто создавал произведения искусства в мастерской?
На мгновение она замолчала.
— Скорее всего, это ты внушила Картинасу всякие глупости и отняла у Фариса свободу, картины и душу, чтобы заставить его стать сувереном, — я указал на неё и сказал: — Ты ничем не отличаешься от никудышного верховного бога из моего мира. Тебе плевать на чувства смертных, и думаешь ты лишь о том, что бы у нас отнять. В твоём прогнившем насквозь черепе нет ничего, кроме эгоистичных желаний, зовущихся порядком.
На лице Мейтилен появилась безобразная улыбка.
— Ты тоже, видимо, ничем не отличаешься от дураков из моего мира. Самый что ни на есть непригодный. Я ничего не отнимала. Я — воля мира серебряных замков Баландиаса и всё в моём мире без остатка принадлежит мне. Земля, небо, бесчисленные замки и даже жизни.
Не ожидал от неё такого честного признания. У меня не было никаких доказательств. Неужели она вышла из себя из-за того, что её провоцировал непригодный? Впрочем, с её точки зрения меня много кем можно заменить. Должно быть, она собирается просто ждать прихода суверена, который согласится ей подыграть.
— Это ещё не конец. Хорошенько запомни это, непригодный.
Передние лапы Мейтилен сверкнули серебряным цветом. Не похоже, что она что-то сделала, однако в следующий миг, по всей видимости, её полномочия легко подняли нас в воздух. Наши превращённые в туман заклинанием «Титэджену» тела проскочили через щель в потолке, и нас выбросило за пределы замка. Мы увидели небо.
— Фарис принадлежит Баландиасу. И я ни за что тебе его не отдам. Ни за что.
— Есть области, куда нельзя заходить бездумно, — отправил я «Ликс» в её удаляющийся от нас замок. — Но ты сделала это. Так что можешь провести этот оставшийся последний день, занимаясь нереалистичными расчётами своих нереализованных амбиций. Я сотру в порошок твои амбиции — Баландиас — вместе со всеми глупыми планами, которые крутятся в твоей безмозглой голове.
