§ 19. Преграда
22 ноября 2025 г., 13:57
Две фигуры вылетели из «Звёздной Пучины Желаний» – первый владыка демонов Амур с ребёнком в руках и верховная богиня Равашнэйка Блекло сияющая звезда Дюэльнига.
– Где город? – спросил Амур.
Дюэльнига указала вдаль и сказала:
– Увидишь, когда доберёшься вон туда.
Они вдвоём полетели туда, куда указала Дюэльнига.
Море Равашнэйка было просто огромным. Из-за «Абсолютного Водоворота» суши в мире почти не было и во все стороны тянулось безбрежное красное море.
Амур продолжал лететь, но ни одного континента не увидел. Более того – от моря не исходило ни малейших признаков жизни.
Обладая «Магическими Глазами Пламени Чувств» Амур был чувствителен к ненависти. А поскольку животные и монстры не могли её подавить, он легко определял их местоположение. По количеству ненависти можно было судить о примерной численности… но в Равашнэйке число монстров и зверей равнялось нулю.
– Мы на месте, – сказала Дюэльнига.
Вдруг под ними показался город. Он был построен на воде, и каждое здание, каждая плантация были подобны огромным сцепленным вместе кораблям.
Но звуков не было. Из города не доносилось шума жизни, исходящего от горожан – лишь скрип построек, качаемых волнами.
– Плавучий город Рипроани. Это был рай, где проживало множество туманников, населяющих эти земли.
– Был?
Дюэльнига спустилась на большую дорогу плавучего города. Амур приземлился вслед за ней.
– Как видишь, сейчас тут одни руины.
Все здания в плавучем городе были старыми, повреждёнными и обветшали от пыли и ржавчины. Дороги и мосты – кое-где разрушены, а плантации остались не возделаны и заросли сорняками.
И нигде никого не было видно.
– В небе Равашнэйка сияет столько звёзд, сколько есть желаний смертных. Ярких белых звёзд.
С этими словами Дюэльнига подняла голову к небу. На ярко-красном небе, напоминающем багровый закат, тем не менее не было ни одной звезды.
– Ночью?
– У нас порядок обратный. В Равашнэйке никогда не наступает утро, – сказала Дюэльнига. – Это красное небо – доказательство того, что мы навсегда утратили ночь.
По идее, в Равашнэйке всегда должна быть ночь, а на небе – сиять множество звёзд.
– Не звёзды не появляются, потому что не наступает ночь, а ночь не наступает потому, что не появляются звёзды?
– Верно. Ну а звёзды не появляются потому, что здесь никого нет, – Дюэльнига продолжала с грустным видом смотреть на красное небо. – Туманники сгинули, как и суверен. И звёзды тоже. Остались лишь я и «Звёздная Пучина Желаний». Вот тебе и весь мир желаний Равашнэйк.
– Почему в мире бездны случилось такое?
– Потому что это мир бездны.
Амур выглядел озадаченным.
– В мире бездны собирается всё. Словно сияющие звёзды, сюда падают огненная роса, порядки и магическая сила из бесчисленных миров – пузырчатых, мелководных, средневодных и глубоководных.
Всё это образует Хаотическую Галактику, простирающуюся по территориальным водам Равашнэйка.
– Это как если бы все звёзды дождём пролились с неба. Парочка звёзд одарит земли и море новой милостью, но если их количество превысит то, что земли и море могут принять, то они превратятся в бедствия, – Дюэльнига опустила взгляд и снова посмотрела на обратившийся в руины плавучий город.
– Порядок среброводного священного океана не позволяет миру бездны выжить. Поэтому он будет уничтожен.
Если так, то вполне очевидно, что случится дальше.
– Если мир желаний сгинет, следующий глубоководный мир станет миром бездны и тоже будет принесён в жертву, верно?
Дюэльнига кивнула.
– Один за другим серебряные пузыри будут гибнуть. В итоге все они станут океанической пеной. Наверное, это случится в очень далёком будущем, когда ныне живущих уже не станет. Поэтому в этом нет ничего такого. Я просто осознала, что так всё устроено, – сказала она, словно смирившись с судьбой.
– Есть ещё этот ребёнок, – вдруг сорвались с его губ эти слова.
Если мир бездны не сгинет, то и далёкое будущее тоже изменится, – подумал Амур.
– Нужно вырастить его и возродить Равашнэйк.
Дюэльнига посмотрела на Амура. Казалось, будто её звёздные глаза испустили едва заметное сияние.
Она протянула руки к малышу, которого назвали Мургой, и аккуаратно взяла его на руки.
– А-а, а-а-а, – отчаянно заревел он.
– Прости.
Она нежно погладила Мургу и снова передала его Амуру. Оказавшись в его руках, Мурга успокоился и засопел.
– Ты хочешь спасти это дитя? Хочешь спасти Равашнэйк? – спросила Дюэльнига. – Или же хочешь спасти среброводный священный океан?
– Всё. И Равашнэйк, и среброводный священный океан нужны, чтобы малыш мог жить.
– А зачем тебе это? – снова задала вопрос Дюэльнига.
– Потому что я считаю, что так будет правильно.
После чего Дюэльнига спокойно опустила глаза.
– Пытаться быть праведным – это самое отвратительное желание, которое может быть у смертных.
На мгновение Амур потерял дар речи.
– Хочешь сказать, что пытаться быть праведным – это грех?
– Все желают быть праведными, но никто никогда не хочет думать, что ошибается, – сказала Дюэльнига на ходу. – Но праведности нет нигде, – произнесла она с мрачным и депрессивным взглядом. – Вообще нигде.
Амур пошёл за ней. Как только он поравнялся с ней, Дюэльнига посмотрела на младенца.
– Как ты думаешь, почему этот малыш плачет?
– …Не знаю, – мгновенно ответил Амур.
– Смертные и среброводный священный океан безобразны. Это дитя ненавидит доходящую до абсурдности безобразность смертных. Поэтому он всё время плачет с самого рождения.
– Мурга родился из «пучины»?
Дюэльнига кивнула.
– В «Звёздной Пучине Желаний» собираются желания со всего среброводного священного океана. Однако сильнейшая эмоция, родившаяся в этой «пучине», это злоба.
Взгляд Амура заострился.
– В «Звёздной Пучине Желаний» кружит вся возможная злоба, – Дюэльнига с грустью посмотрела на Мургу. – Смертные среброводного священного океана пожелали, и родилось это дитя. Чистое зло и его воплощение. Скопление зла, которое должно быть уничтожено. В конце концов смертные желают и хотят получить зло, которое нужно сокрушить; зло, которое сможет доказать их праведность. Зло, что собственноручно возьмёт на себя всю несправедливость этого океана, и что будет злым до мозга и костей. – Дюэльнига посмотрела на Амура и спросила: – Знаешь, почему?
– …Смертным нужен ответ, – сказал Амур.
Вступив в контакт с таким большим количеством ненависти, ему казалось, что он мог понять причину.
– Однажды мы натолкнёмся на преграду из несправедливости, которую невозможно преодолеть лишь своей силой и усердным трудом.
Всех отбрасывают толстые стены, предопределённые с самого начала: рождением, расой, талантом, богатством, родом, общественным порядком, насилием, властью. Кого-то эти стены давят в лепёшку.
– Там нет зла. Даже если и бывает какое-то временное зло, то, как правило, оно само стало жертвой несправедливости. Так где же истинное зло? Его нет. Пожалуй, его и не существует. Просто так устроен этот океан; этот мир. Но смириться с этим нельзя. Хочется верить, что кто-то виноват.
Дюэльнига кивнула со всей серьёзностью.
– Смертные желают чистое зло, что образует несправедливость. Поэтому это дитя будет царствовать над этим океаном как чистое зло, и суждено ему пасть от молота справедливости.
Амур понял смысл слов Дюэльниги о том, что смертные и среброводный священный океан – безобразны.
– До чего бессмысленный спектакль.
– Если ты так считаешь, то убей это дитя прямо сейчас. Пока он улыбается. Своими собственными руками, зная, что это дитя не истинное зло. Это будет величайшим счастьем.
Амур не кивнул, а продолжал стоять на месте, смотря на Дюэльнигу.
– Поскольку ты обладаешь «Магическими Глазами Пламени Чувств», этот ребёнок не станет испытывать ненависть и «Абсолютный Водоворот» тоже не обнажит на тебя свои клыки.
– Я не позволю убить его, – Амур крепко обнял Мургу, – Я буду защищать его.
Крошечная ручка неуклюже дёрнулась, схватив его палец. Затем, лёжа в руках Амура, Мурга улыбнулся, издав звук: «А-а».
Глядя на них, словно на отца с сыном, Деуэльнига печально улыбнулась.
– Покуда ты веришь в собственную праведность, ты не сможешь защитить это дитя. Но как бы мне хотелось, чтобы все смертные океана были настолько же сильны, как ты.
В красном небе Равашнэйка засияла одна маленькая звезда.
