О важности произнесенных слов

Зачем он вчера столько пил? Это был единственный вопрос, который мучил Гарри Поттера, как только он продрал свои заплывшие, отекшие и будто бы налитые свинцом глаза. Ему казалось, что он готов проблеваться от одного неосторожного и резкого движения, поэтому Гарри вновь прикрыл веки, набираясь с силами и концентрируясь на единственной задаче: он должен добежать до ванной раньше, чем вчерашний ужин и непомерное количество алкоголя вырвутся наружу из его ахуевшего от такого расклада тела. Собственно, он не был бы Героем, если бы не справился с поставленной целью, так что можно сразу сказать, что все содержимое желудка оказалось там, где и должно было быть этим утром. Когда Поттер вошел в спальню после душа, в комнате стоял непревзойденный аромат, обычно принадлежавший каждому уважающему себя алкашу. Конечно, Гарри был не из их числа, но почему-то запах говорил об обратном. Брюнет, как можно скорее, открыл окно и удалился из спальни, надеясь на лучшее и на то, что в его запасах сохранился еще один флакончик анти-похмельного. И слава Мерлину, судьба была к нему явно благосклонна. Как только зелье подействовало, а Гарри смог воспринимать действительность в привычном режиме, он, наконец, соизволил обратить внимание на царивший вокруг беспорядок, который он с легким сердцем устранил, благодаря нескольким взмахам волшебной палочки. Проведя несколько часов на диване в гостиной, он по кусочкам восстановил вчерашний вечер с Малфоем, их разговоры, реакции блондина, а также внезапный приход четы Уизли-Грейнджер. Стоило написать им, но пока Гарри был не готов к предстоящему черт пойми какому разговору, подколкам Рона и озабоченному взгляду Гермионы. Почему-то Гарри казалось, что именно таким он будет, как только он переступит порог дома друзей. Он оттягивал этот момент, как только мог, лениво пялясь в потолок и время от времени опустошая запасы своего холодильника. Поттер вовремя вспомнил о книге, которую на днях дал ему Малфой, поэтому смог развлечь себя на оставшийся вечер. Ему уже не восемнадцать, а почти двадцать три. Даже с антипохмельным пять бокалов вина могут забрать из твоей жизни целый день. Ему определенно стоило ограничиться тремя для полноценного процесса жизнедеятельности. Если бы не зелье, Каберне-Совиньон сделало бы то, что не смог сделать Волдеморт.

***

Последующие две недели для Гарри прошли относительно гладко. Встречи с Малфоем продолжались в том же темпе: два раза в неделю, на которых они больше не пытались готовить или вместе рисовать. Сейчас они просто гуляли по городу, так как наступивший июль наконец напомнил жителям Лондона, что лето действительно началось. Малфой «рассказывал» о сеансах Мелтона, иногда о книгах или что-то из своей жизни в маггловском мире. Гарри же рассказывал о буднях Аврората, крестнике и друзьях. О личной жизни они старались не говорить. Было видно, что Малфой больше эту тему не поддержит, а Гарри, который очень хотел узнать причину такой буйной реакции блондина на его слова о свиданиях, благоразумно молчал, боясь вызвать еще один выпад в свою сторону. Вообще Гарри заметил, что после того вечера, Драко немного отдалился. Совсем немного, но он, на удивление, почувствовал это, хотя эмоциональный интеллект никогда не был его коньком. Естественно, как самый тактичный человек, он спросил блондина напрямую: – Малфой, что с тобой? – они стояли на набережной Темзы. Гарри повернулся к реке спиной и оперся корпусом о парапет. Драко же курил и смотрел на воду рассеянным взглядом. Как только он услышал вопрос, Драко быстро заморгал и нахмурился. – С тобой что-то происходит, – очень удачно пояснил Поттер. – Со мной? – Малфой смотрел куда угодно, только не на Гарри. – С тобой. У тебя участились приступы? – Я выгляжу так, будто бы они участились? – на самом деле Драко лукавил: приступы стабильно приходили три-четыре раза в неделю. И большую часть ему удавалось предотвращать самостоятельно. Под рукой всегда был ингалятор и некоторое подобие силы воли. – Не отвечай вопросом на вопрос. – А ты не задавай вопросы, на которые ты мог бы ответить сам. – Если бы я мог это сделать, я бы не спрашивал, – ага, вот и поговорили. На его слова Драко только качал головой и поджимал губы. – Со мной все нормально. Это все из-за отсутствия таблеток. Лучшая отмазка в мире, которая никак не позволяла Поттеру влезть в его кокон отчужденности и затаенной ревности. Можно было бы подумать, что все действительно настолько уныло и безрадостно, но нет. Избегая разговоров о личной жизни, они затрагивали более глубокие вопросы, детально разбирая лечение Малфоя в Мунго. Эти глубокие вопросы прямым образом касались войны, различных мировоззрений и поведения их обоих. Это отчасти помогло каждому лучше понять друг друга в те годы, но не сейчас.

***

– Я вчера навещал родителей. На этот раз они сидели на скамейке в одном из многочисленных скверов Лондона. – Один? – удивился Поттер. – А с кем же еще? Гарри проигнорировал свой порыв высказаться Малфою о том, что его начинает дико бесить манера блондина отвечать вопросом на вопрос. – И… как ты? – Нормально. Думал, что будет хуже. Мелтон говорит, что мне стоит начинать смотреть своим страхам и тревогам в глаза, – он сверлил взглядом ребенка лет четырех, который упав со своего трехколесного велосипеда, как ни в чем небывало поднялся и продолжил путь, – легко ему говорить. И он пнул камешек белым кроссовком, продолжая что-то рассказывать о своем лечении. Гарри же все это время наблюдал за профилем Малфоя. За его слегка вновь отросшими волосами, невероятно правильными и острыми чертами лица. Он сидел в своих синих джинсах и белой хлопковой рубашке, время от времени потирая руки. И только сейчас до брюнета дошло, что Малфой не смотрит или избегает смотреть на него. Гарри быстро перебрал в памяти их предыдущие две встречи за прошедшую неделю и теперь совершенно точно был уверен в своем выводе. Это так сильно удивило его, что заставило напрочь забыть о том, что только что сказал Драко. – … поэтому мне кажется, что терапия действительно помогает. Хоть это и происходит слишком медленно и о глобальных результатах говорить рано. – Да, – запоздало отреагировал Поттер, – ты прав. Я же говорил, что это определенно поможет тебе, – брюнет еще раз посмотрел на Малфоя, надеясь поймать его взгляд, но тот чересчур непринужденно уставился на асфальт под ногами. Драко никак не мог заставить себя посмотреть в глаза главной причине своей тревоги.

***

– Очень здорово, Джудс, – вяло протянул Поттер. Он сидел в Седьмой за столом, подперев подбородок рукой, чтобы его бедная голова не упала на стол от свалившихся на нее тяжелых раздумий о странном поведении Малфоя. Кеннет же на прошлой неделе весьма удачно съездила в отпуск с Адамом и теперь, как казалось девушке, об этом должны были знать абсолютно все в их группе и абсолютно во всех подробностях. – Ты бы не был таким недовольным, если бы сам поехал куда-нибудь отдохнуть, Поттер, – отметил Терри, который, в отличие от Гарри, с интересом слушал свою коллегу. – Или потрахался, – подал голос Эрни, включая кофемашину. – Хочешь предложить свои услуги, МакМиллан? – с еле скрываемой злостью в голосе спросил Гарри. Его изрядно достали шуточки ребят о его сексуальной жизни, после его весьма неприятного разговора с Джуди. – Побойся Мерлина, Поттер, – хмыкнул Терри и придвинул к себе папку с протоколом допроса некоего Эдварда Томпсона, подозреваемого в отравлении собственной жены. – Давайте больше не будем акцентировать внимание на моей особе, – со слабой надеждой предложил брюнет. – А что нам, по-твоему, тогда обсуждать? – спросил Эрни. – Вы спекулируете на моих неудачах в личной жизни. Друзья так не поступают, – ответил Гарри. – Ты сам даешь повод, – пробубнила Кеннет, расстроенная тем, что ее рассказ так бессовестно прервали. – Какой повод? – раздраженно спросил брюнет. – Недовольное ебало, – высказался за всех Терри. – Да твою ж мать!!! Может, хватит?! – наконец взорвался Поттер. Он резко встал из-за стола и, не обращая внимания, на вытянутые от удивления лица коллег, вышел из Седьмой, громко хлопнув дверью. Он искренне любил и ценил ребят. Но сейчас все трое невыносимо взбесили его. Тот факт, что он начал срываться на других, ни к чему хорошему точно не приведет. Гарри устало привалился к стене. Его настроения слишком сильно начало зависеть от его отношений с Малфоем. Это неправильно. Это становится неправильным и болезненным. А выкинуть из головы последние события, связанные с блондином представлялось попросту невозможным. Отчасти это било по самолюбию Поттера и заставляло чувствовать некоторое подобие вины, которая взялась не пойми откуда. В таких ситуациях, как правило, нормальные люди говорят друг с другом. И Гарри пытался, но малфоевская Бастилия молчания и отнекиваний никак не хотела поддаваться. Подождав еще несколько минут и утихомирив свой гнев, Поттер вернулся в Седьмую. Он остановился в дверях, окидывая смущенным взглядом коллег. – Простите. Я что-то… не в форме в последнее время, – объяснился брюнет и прошел к своему рабочему месту в полнейшем молчании. – Все нормально, – высказался за всех Терри, – бывает. Когда стрелки часов перевалили за шесть вечера, половина Седьмой комнаты быстро опустела. К столу Поттера, который в свою очередь также засобирался домой, подошла Джуди. – Мы не будем больше поднимать эту тему. – Какую?- спросил Гарри, пристегивая палочку к левому предплечью. – Тему твоей личной жизни. Мы всегда старались лишний раз не упоминать об этом, но в последнее время мы немного перегнули палку, – объяснилась девушка. – О, спасибо, очень мило с вашей стороны, – с сарказмом ответил он. – Нет, я серьезно, – продолжала Кеннет, – мы больше не будем так шутить. – Для того, чтобы вы это поняли, мне нужно было громко хлопнуть дверью? Джуди виновато улыбнулась. – Перестань, Поттер. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. – Ну, в таком случае я рад, – натянуто улыбнулся он. Гарри собрался уже обогнать девушку и пройти к выходу, но она остановила его, схватив за руку. – Но я хочу еще кое-что сказать. – Говори. – У меня есть подруга, но она маггла… – Оооо, нет-нет-нет, Джудс, я слышать это не желаю, – тут же перебил ее Поттер, понимая, к чему она клонит. – Ты даже не выслушал меня. – Я знаю, что ты скажешь, – устало ответил брюнет. . – Я не говорю про серьезные отношения. Просто развлекись. Тебе нужен кто-то, поэтому… – Поэтому ты подсовываешь мне свою подругу-магглу, чтобы я «развлекся», – с горькой ухмылкой закончил за нее Поттер, – нет, спасибо. – Тебе станет легче, если ты выпустишь пар. И ты знаешь, что я хочу для тебя только лучшего, – настаивала Кеннет. Если бы у Гарри была физическая возможность пробить лбом стену, он пробил бы две. – Я подумаю над твоим предложением, – наконец, сдался он. – Она не ищет серьезных отношений. Это может быть просто секс. – Да-да, я уже понял, что ты очень великодушная и хорошая подруга. До завтра, – Гарри наконец вышел из Седьмой и с тяжелым сердцем отправился домой к Рону и Гермионе. Он надеялся, что хотя бы они смогут помочь ему с тем, чего он сам не понимал

***

– Почему это тебя так волнует? – делая глоток сливочного пива, спросил Рон. Они сидели в привычной их узкому кругу уютной обстановке кухни Уизли-Грейнджер. – Я понятия не имею, – честно признался Поттер, ковыряясь вилкой в жареной картошке, – просто это странно. – Никогда не думал, что мы будем обсуждать Малфоя в таком ключе. И тем более я даже не мог представить, что ты будешь переживать из-за того, что с вашим общением что-то не так, – ответил Уизли. – Стоит учитывать состояние Малфоя. Заболевание, терапию и так далее, – Гермиона попыталась внести ясность в их разговор, – и соглашусь с Роном. Это необычно, что вы так быстро сблизились. – Да, но вы сами прекрасно знаете, что он изменился, – ответил ей Гарри. – Ты говоришь, что-то пошло не так после вашего того совместного ужина? – уточнила девушка. – На который, кстати, нас не позвали, – встрял рыжий, чем заслужил пинок под столом от Грейнджер. – Но ты ведь не думаешь, что в его странном поведении есть твоя вина? – осторожно спросила Гермиона, игнорируя возмущенный взгляд Уизли. Гарри пожал плечами. – Мерлин, почему мы вообще это обсуждаем. Оставь этих тараканов внутри малфоевской головы и не парься, – сказал Рон, – и поверь, я до сих пор не понимаю, почему ты от этого бесишься. – Потому что мне приятно наше общение, – объяснил Поттер, – и было бы странно, если бы я игнорировал тот факт, что оно перестало быть таким, как раньше. – Гарри, а о чем вы говорили в тот вечер? – Гермионе нужно было уточнить для себя несколько моментов. – Да ни о чем. Как обычно, – ответил брюнет, – правда, случилось у нас некоторое подобие конфликта. – На почве чего? – На почве личной жизни. Я сказал, что иногда хожу на свидания, он взорвался, что как же я могу так, учитывая, что у меня где-то есть родственная душа и так далее по списку, – объяснил он, – но вы же не реагируете так? Поэтому в моей ситуации я считаю это абсолютно нормальным. Друзья замолчали. Гарри терзал кусочки картошки, равномерно распределяя их по тарелке, Рон был занят тем, что пытался нарезать боковой частью вилки слишком толстый кусок мяса, а у Гермионы был чересчур загадочный вид, свидетельствующий о том, что она разгадала тайну вселенной. – И ты не спрашивал, почему он так среагировал? – наконец спросила она. – Нет, конечно. Хотя можно было бы догадаться, что для него это болезненная тема. – Может быть, его человек умер? – подал голос Уизли. – Нет, – ответил ему Поттер, – просто мы больше не говорим о личном, вот и все. И теперь на меня даже не смотрят. – Тебя это действительно так сильно беспокоит? – уточнил Рон. – Ну, это достаточно неприятно. – Гарри, – Гермиона озабоченно посмотрела на друга, – мне кажется, вам надо поговорить именно об этом. – О чем? – О ваших… надписях? – Зачем? –Вы могли бы решить некоторые вопросы таким образом. – Я не понимаю тебя. – Ты не видел его надпись? – Нет, конечно. Гермиона закусила щеку и кивнула сама себе. По-хорошему, ей сейчас очень хотелось поговорить с Малфоем. Задать ему один единственный вопрос, который разрешил бы все вопросы, имеющиеся и у нее и у Поттера. Но, как очень умная девушка и очень хороший друг, она приняла решение не вмешиваться до поры до времени. Магия должна сделать все сама, поэтому и события должны разворачиваться своим чередом. Она бросила на Поттера еще один испытывающий взгляд и глубоко вздохнула. Пускай мальчишки сами разбираются. – Что, кстати, насчет дня Рождения? – решил сменить тему Уизли. – А что с ним? – спросил Поттер. – Это будет что-то грандиозное или как обычно? – Ну, двадцать три не самая красивая дата, поэтому, как обычно. Тесный круг, выпивка и еда. – Ты будешь звать Малфоя? Ты то его поздравлял, – с хитрой улыбкой отметил рыжий. – Знаешь, на фоне последних событий, сложно говорить об этом. Мне кажется, что он не согласится прийти. – Твое дело пригласить. Если, конечно, ты сам этого хочешь, – сказала Гермиона. – Конечно, хочу, – уверенно высказался Поттер. – Но? – Но я уверен, что он не согласится по ряду причин. – Тогда забей, – ответил Уизли, – у тебя есть мы, ребята из Седьмой и еще куча народу, которые будут рады прийти. – Да, но не в этом дело, – не согласилась с ним Грейнджер. – А в чем же? – В том, что сейчас Малфой является некоторой тайной для окружающих, а именно, его дружба, – на этом слове девушка сделала явный акцент, – с Гарри. Плюс ко всему, его немота и невозможность общения с огромным количеством людей. Я могу понять Малфоя, ему будет сложно влиться в нашу компанию. По тому, что говорил Гарри, он с ним то в первое время с трудом нашел общий язык. Поттер кивнул в знак подтверждения ее слов. – Что ж, здесь наши полномочия заканчиваются, – развел руками Уизли. Он практически сбил бутылку пива со стола, но вовремя подхватил ее, – у Малфоя беды с башкой, которые ты, Гарри, исправить не в состоянии. – Гарри, – Гермиона положила свою руку на руку Поттера, – все будет нормально, поверь. – Думаешь, я переживаю из-за пустяка? Девушка неопределенно повела плечом. – Я думаю, что все наладится и тебе не стоит волноваться лишний раз об этом. – Да не сказать, что я сильно волнуюсь…– противореча самому себе, ответил Гарри. – Ага, конечно. Эрни рассказал мне, что это ты хлопнул сегодня дверью на весь этаж, – подловил его Рон. – Окей, – сдался Поттер, – ваш вердикт: ничего не делать и пустить все на самотек? Друзья синхронно кивнули и сделали по большому глотку пива. Собственно, а что они еще могут посоветовать? Может быть, он придает слишком большое значение всему, что связано с Драко?

***

В отличие от Поттера, у которого единственным поводом для волнения был недавно открывшийся факт некоторой отрешенности Малфоя, для блондина эти две недели прошли в тотальном самобичевании, самообмане и притворстве. Чувство апатии после отмены таблеток перестало быть таким всепоглощающим, но приобрело скорее хронический характер. Драко попытался утопить себя в работе, в рисовании, в чтении, в возобновленных прогулках, в походах к миссис Аддерли, в чем угодно, лишь бы не думать о так небрежно брошенных поттеровских словах о блядских свиданиях. В момент их совместного времяпровождения Драко клятвенно пообещал самому себе не заострять на этом внимания и вообще не иметь никаких претензий и притязаний на личную жизнь Героя. Несмотря на надпись на щиколотке. Несмотря на собственные едва зарождающиеся чувства. В который раз назревал вопрос: почему бы ему просто не сказать Поттеру об их связи? Это бы решило вообще все проблемы. Но нет. Такой путь слишком простой и, видимо, в жизни Драко было чересчур мало потрясений и печалей, поэтому он активировал машину мазохизма и страданий на полную катушку. Ситуацию усугубляли приступы, которые несколько раз заставали его на работе, из-за чего Малфою приходилось запираться в каморке библиотеки или быстро выбегать на улицу, прячась в соседнем переулке, пережидая удушающую бурю эмоций. Несколько раз ему действительно удавалось предотвращать их, но, то были настолько тяжелые и выматывающие минуты, что легче от этого не становилось, ни на грамм. Он больше не мог нормально смотреть на Поттера. Как только глаза фокусировались на фигуре брюнета, воображение с радостью подкидывало картинки «свиданий» и иных «развлечений» Гарри. Поэтому он пресек проблему на корню, вообще лишив себя любого зрительного контакта с ним. Оставался только голос, который казалось, уже был впечатан в каждую клеточку мозга. Трусость в чистом виде. Это было очень плохо. И Драко видел, что Поттер начал понимать, что что-то не так. Но как он мог объяснить все, что чувствовал? Как он мог «сказать» ему об этом? – Хей, Поттер… А дальше? – Не мог бы ты подождать некоторое время, когда я соизволю рассказать тебе о нашей связи и при этом, будь добр, среагируй достойным образом. И да, я все еще сам не понимаю, что чувствую к тебе и не понимаю, эти чувства действительно мои или они исходят из осознания того, что ты мой соулмейт? – Не обманываю ли я себя и не подстраиваюсь ли я под обстоятельства? – Ты все еще ходишь на эти свои свидания? Ох уж эти проблемы белых людей. А ведь ему казалось, что все действительно начинало налаживаться.

***

Это был первый раз, когда на сеансе они использовали Омут памяти. – Вы хотели этого? – спросил Мелтон, внимательно наблюдая за реакциями блондина. – Хотел. Мне казалось, что меня готовили к этому с самого рождения, – как само собою разумеющееся ответил Драко. – У вас не возникало мысли, что это неправильно? – На тот момент нет. Да и как эта мысль могла возникнуть, когда мой отец был Пожирателем. Я бы сказал, что тогда я считал это честью и возможностью показать себя. – И когда же вы изменили свою точку зрения? – Мне кажется… мне кажется, это был постепенный процесс. –Но ведь была точка отсчета. Драко нервно растер ладони и провел рукой по волосам. – С принятием метки много стало казаться не тем, чем казалось раньше, – не смея поднять глаз, ответил он. – Например? – Это было больно. Сам процесс, когда Он выводил ее на моей руке. Это должно было стать первым сигналом, – с каждым словом уголки рта Малфоя опускались все ниже и ниже. – Почему вы так считаете? – Я думал об этом. И, наверно, когда роль последователя и сторонника с самого начала ознаменована некоторым подобием пытки, это не предвещает ничего хорошего. К сожалению, это осознание ко мне пришло не сразу. Мелтон, несмотря на его профессионализм, с трудом подавил чисто человеческое желание утешить Драко. Но он продолжил: – Какие еще сигналы вы можете выделить? – Тот момент, когда я понял, что задание, данное мне Им, всего лишь форма наказания для моей семьи. Наверно именно это стало бесповоротным событием, – признался блондин. – Но вы не остановились и не попросили помощи. – Да, ведь если бы я сделал это, меня и мою семью убили, – голос в голове Мелтона звучал сухо и отрешенно. Драко смотрел на целителя с нескрываемой злостью. – Я не хотел задеть Вас своими словами, Драко, – постарался сгладить ситуацию Алек. – Да, именно поэтому вы сказали это. Вы говорите, что я мог попросить помощи, что у меня был выбор, что это все пагубное влияние отца и будь я чуточку сильнее, смог бы противостоять этому. Но я не имею ни малейшего понятия, почему другие считают, что я обладал какими-то невиданными способностями пойти против своей семьи, – Малфой чувствовал, что начинает задыхаться, но он хотел высказать все именно сейчас, пока ему была предоставлена такая возможность, – почему вы думаете точно так же, как они все? Вы говорите то, что думают те, кто смотрит на меня с отвращением, когда я добираюсь по этому чертовому коридору до вашего кабинета. Вы сами говорили, что мне было только шестнадцать лет, что я был ребенком. Вы говорите, что я должен перестать ненавидеть себя за это, за то, что я сделал и что я НЕ сделал. За то, что я не такой сильный, как герои той войны. За то, что я выбрал не ту сторону и за то, что какое-то время я искренне верил своей семье. Но сами же указываете на то, что у меня якобы была возможность попросить помощи. ЕЕ НЕ БЫЛО!!! – Драко, я совершенно не то имел в виду… – Мелтон встал с кресла и подошел к парню, который смотрел на него с покрасневшими и влажными глазами, с дико трясущимися руками и синими губами, свидетельствующие о нехватке воздуха, – Драко, пожалуйста, успокойтесь. Алек достал из кармана пиджака маленький флакончик, откупорил его и протянул Малфою. Тот потянулся к нему, но тремор никак не позволял ему взять сосуд, не расплескав его содержимого, поэтому Мелтон знаком показал Драко открыть рот, чтобы он влил успокоительное прямо внутрь. Для лучшего эффекта Малфой нащупал в рядом стоящей сумке ингалятор и обеспечил себя еще одной порцией воздуха. Алек внимательно следил за блондином, пока тот восстанавливал свое дыхание. Зато теперь он увидел приступ в действительности, хотя, как казалось целителю, это было не самое худшее. Драко же закрыл лицо руками и оперся локтями в колени, уже жалея о том, что так сорвался. Некоторое время они сидели молча. Мелтон подал Малфою стакан воды, который он осушил за несколько секунд. – Это не самое худшее? – спросил Алек, уже заранее зная ответ. Драко покачал головой. Конечно, нет. – Вы готовы продолжить? – с едва скрываемой обеспокоенностью в голосе, спросил целитель. На этот раз он получил в ответ кивок и тяжелый вздох. – Мне нужно ваше воспоминание о том дне, когда вы приняли метку. И о начале вашей миссии. – Вам было недостаточно моих рассказов? – Мне достаточно. Это нужно Вам, чтобы увидеть все со стороны и пережить эти моменты заново, – объяснил мужчина. – Зачем? – Чтобы принять то, что с вами произошло. Ваша немота, как мы отмечали еще на первом сеансе и вы сами прекрасно знали об этом, это защитная реакция вашей психики. Пережив все заново, вполне вероятно, что вы перестанете внутренне отрицать тот ужас и примите его как часть самого себя, – в очередной раз, повторяя очевидное, ответил Алек. – Я помню. И я понимаю это. Но почему нельзя избавиться от этого другим способом. Не обращаясь к тому, что было много лет назад. Я знаю, что это оставило на мне след, но разве нельзя использовать то, что у меня есть сейчас? Алек посмотрел на Драко, но не увидел в нем ничего, кроме потаенного страха. Страха, много лет живущего внутри него и откладывающего яйца на его давно расшатанной психике. – Я отвечу на ваш вопрос, Драко. И я надеюсь, вы поймете то, что я сейчас скажу. Признаюсь, это будет звучать весьма по философски, но, может быть, это вам поможет, – Мелтон еще раз окинул Малфоя внимательным взглядом и сказал медленно и вдумчиво, – Так как люди не умеют ценить настоящего, они живут прошлым. Соответственно, если вы бежите от последнего, как мы можем говорить о полноценной и счастливой жизни в этом самом моменте? Подумайте об этом. Следующий час они провели в одном из самых страшных воспоминаний Драко Малфоя.

***

Можно совершенно точно сказать, что Драко не договаривал Поттеру обо всех нюансах своего лечения. Да, они отлично разбирали основные и глобальные темы, которые так или иначе Алек затрагивал во время сеансов, но самые тяжелые моменты, Малфой держал в тайне. Прислушавшись к Мелтону и его мысли о прошлом и настоящем, Драко старался проговаривать некоторые моменты с Гарри, основываясь на их совместном обучении в Хогвартсе, общих воспоминаниях и слишком больших противоположностях их личностей. Это было действительно интересно, несмотря на явную и прекрасно осознаваемую Малфоем отчужденность. В определенный момент Драко принял решение во второй раз посетить могилы родителей. Точку аппарации он помнил прекрасно, поэтому основная загвоздка заключалась в следующих моментах: хватит ли ему сил на двойное перемещение, учитывая, что он чуть не выблевал свои органы в прошлый раз, и стоит ли звать к себе в проводники Поттера? Все же, ради собственного успокоения, если это можно так назвать, Малфой отправился на кладбище один. Это был солнечный день, Драко отпросился с работы после обеда и, не заходя домой, аппарировал в место, отдаленно напоминающее огромное поле, которое он не успел рассмотреть, когда был здесь в первый раз с Поттером. Сейчас Драко не удалось себя сдержать. Его вывернуло сегодняшним подобием завтрака. После завершения этой неприятной процедуры, Малфой промыл рот с помощью Агуаменти и умылся, настраиваясь на следующий прыжок. Блевать больше было нечем, поэтому вторая самостоятельная аппарация прошла более успешно и, к счастью, без расщеплений. В глаза сразу бросился знакомый храм, окруженный белым заборчиком, в нос так же ударил запах моря, а внизу обрыва был слышен шум волн, ударяющихся о скалы. Драко двинулся вперед по все такой же слегка заросшей тропинке. Обогнув собор, он вновь оказался перед нестройными рядами могил и крестов, рядом с которыми всегда чувствуешь себя крайне неуютно. Малфой быстро отыскал захоронения родителей. Сейчас, находясь здесь только во второй раз, в совершенном одиночестве, он попытался представить жизнь, в которой они бы не умерли. Если бы тогда, много лет назад, им удалось бы сбежать? Были бы они счастливы все вместе? Жизнь в постоянных бегах и страхе, что тебя найдут и безапелляционно приговорят к Поцелую. Может быть, все-таки лучше, что они умерли, и жизнь дала возможность Драко выбирать? Блондин скривился будто бы от зубной боли. Боже, как мерзко и эгоистично думать о подобном. Какой же он паршивый человек, оказывается. Вероятно, Мелтон бы сказал, что здесь неправильно подобран эпитет. Он бы сказал, что Драко обыкновенный человек. Малфой два часа сидел на траве, напротив могил родителей, слепо вчитываясь в надписи на надгробиях. И с каждой минутой, проведенной там, он понимал, что ничего не хотел бы вернуть обратно. Ушел он с чувством, которое так редко посещает его тело и душу: с легкостью. И на этот раз Драко наколдовал букетик нарциссов.

***

Это был конец второй недели, если отсчитывать время от того злосчастного ужина с пиццей. Очередной сеанс с Мелтоном прошел так же тяжело, как и все предыдущие. На этот раз они разбирали события шестого курса, где Малфой по новой проживал весь тот ужас, наблюдая за собой, таким юным и несчастным, со стороны. Была суббота, Драко возобновил работу по выходным. В попытке хоть немного отгородиться от ненужных мыслей, Малфой по старой схеме начал перебирать карточки посетителей. Он давно понял, что этот процесс настолько механический и отвлекающий, что считал его беспроигрышным вариантом и еще одним методом терапии от «всего тревожного». На сорок пятой карточке его неожиданно прервал знакомый голос: – Привет, – поздоровался Поттер и смущенно улыбнулся. У Драко произошло дежавю, как только он резко вскинул голову и уставился на брюнета весьма удивленным и очень долгим взглядом. «ПРЕКРАТИ СМОТРЕТЬ НА НЕГО» настойчиво и оглушительно ревел внутренний голос. Малфой только кивнул. – Я, наконец, принес твои книги. Решил, что отдельным рейсом сюда я точно донесу их все, – сказал Гарри и положил на стойку два разных по величине томика. Драко вытянул шею, чтобы посмотреть на обложки, затем взял ручку и нацарапал в блокноте:

Ты почти три месяца не мог вернуть Шерлока Холмса. Ты не очень обязательный человек, Поттер.

Гарри закатил глаза, как только увидел это. – Да знаю я. Мы можем пойти куда-нибудь, чтобы поговорить без посторонних глаз, – практически шепотом ответил он, слегка поддавшись вперед через стойку. Драко неосознанно отстранился, но кивнул. Малфой помахал рукой мистеру Джерому, проходящему мимо, и показал знак «таймаута», после чего пальцем указал на себя. – Пятнадцать минут, Драко, – ответил мужчина, недовольно стрельнув глазами в сторону Поттера. Парни вышли из библиотеки и свернули за угол, где Драко иногда пережидал наступление своих приступов. По выверенной схеме он направил палочку на брюнета. – Я рад, что ты, наконец, вернул книгу. Я устал напоминать тебе об этом. – Да, я вернул и ту, которую ты мне давал. – Я увидел, - ответил Малфой, подкуривая сигарету палочкой. Напрочь, забывая об их «конспирации». Гарри во все глаза смотрел на Драко, отмечая, что тот продолжает избегать его взгляда. Не считая того момента, когда он нарушил мирную рабочую идиллию блондина. – О чем ты хотел поговорить? Я думал, что ты придешь в понедельник, учитывая, что на этих выходных у тебя дежурство. – Да, я сбежал и у меня есть час. И мне нужно кое-что уточнить, точнее, я хотел спросить… – начал Поттер, – в середине следующей неделе намечается событие… – Твой день Рождения, – перебил его Малфой. – Ты знаешь? – удивился Гарри. – Даже спустя столько лет я помню дату рождения Мальчика-который-выжил. Ее не знает только идиот, – с самодовольной улыбкой ответил Драко. – О. Ну тогда прекрасно. Я бы хотел пригласить тебя к себе в этот день. – Меня? Одного? – с шоком в голосе спросил блондин. – Не совсем. Там будут все мои друзья. Коллеги с работы. В общем и целом, намечается большая компания. Малфой сделал несколько глубоких затяжек, нервно стряхивая пепел костлявыми пальцами. – Знаешь, Гарри, – медленно протянул он, – наверно, я не смогу присутствовать… – Это из-за твоей болезни? Драко повел плечом и посмотрел на потрепанные кеды Поттера. – Да. Из-за нее. Это мило, что ты пригласил меня, но, я думаю, что мне там не место, – со слабой улыбкой ответил Малфой и (о чудо!) посмотрел Поттеру в глаза, – будет лучше, если я поздравлю тебя отдельно. Гарри, конечно, не рассчитывал на положительный ответ, но почему-то сейчас ему казалось, что что-то внутри него очень резко и неприятно оборвалось. – Но я был бы рад видеть тебя там, – предпринял он последнюю попытку. – Я ценю, что ты говоришь мне это, но не могу принять приглашение. Извини. Ты должен понять меня, – все еще смотря прямо ему в глаза, ответил Драко. – Я понимаю, – ответил Гарри, поджав губы. – Хорошо. Драко докурил сигарету и потушил ее о кирпичную стену дома. – Значит, до встречи? – Когда? – Ты ведь не работаешь в собственный день Рождения? – Только до обеда. – Хорошо. – Так ты придешь? – с надеждой спросил брюнет. Драко беззвучно рассмеялся. Гарри чем-то напомнил ему очень милого щенка. – Не волнуйся, Поттер. Без подарка не останешься, – абсолютно беззлобно ответил он и собрал всю свою волю, чтобы посмотреть на Поттера самым нежным взглядом. – Тогда… – промямлил брюнет, – до встречи. Малфой кивнул, развернулся и скрылся за углом, оставляя за собой шлейф сигаретного запаха, к которому Поттер уже давно привык. Через несколько секунд в этом же переулке раздался оглушительный хлопок, от которого птицы на крыше соседнего дома испуганно взлетели ввысь.