Rest in peace...

***

      На этот раз я стоял на автобусной остановке. На улице снова зима, я был одет в тёплый пуховик.       ~Почему именно это время года постоянно? Неужели я так по зиме соскучился? ~       Будто из ниоткуда появился автобус, на двери которого красовалась надпись: «№ 410». Внезапно я почувствовал острую необходимость в него зайти. Как только я сделал это, двери закрылись, но он не тронулся с места. Я сел на ближайшее место, и автобус сразу отправился в путь. Только сейчас я заметил, что он был пуст и единственным пассажиром был я. Меня начало клонить в сон.       ~Спать во сне? Я превзошёл сам себя.~

***

      Из царства Морфея меня вывел звонивший будильник. Я машинально протянул руку и выключил его.       ~Стоп, какого чёрта он здесь делает? Вчера его не было.~       Я взглянул на часы. Будильник был заведен так, что время оставалось только на водные процедуры, чтобы успеть на линейку. Путём несложных размышлений, я пришёл к выводу, что его принесла сюда вожатая, пока меня не было. Меня это не на шутку взбесило. — Теперь из принципа на линейку не пойду!       Отвернувшись обратно к стене и, укутавшись в одеяло, я уснул.       Мой сон прервал стук в дверь. Посмотрев на будильник, я понял, что проспал несколько часов.       ~Ничего себе, я даже и не заметил.~       Тем временем в дверь всё так же стучали.       Я надел шорты и накинул рубашку, снова завязав галстук на запястье левой руки. — Кого еще там принесло в такую рань? — открыв дверь, оказалось, что за порогом стояла Алиса, с не слишком-то довольным лицом, — А, это ты, доброе утро, проходи. — Было бы доброе, если бы не получила от вожатой, — с нотками грусти в голосе произнесла рыжая и присела на соседнюю кровать. — За что на этот раз? — сказав это, я начал заправлять свою постель. — Я тоже проспала линейку и завтрак, вот вожатка и запрягла меня идти тебя будить. — Меня она уже и сама попыталась, — на удивлённый взгляд Двачевской я лишь махнул рукой в сторону будильника, — притащила, пока меня дома не было. — Классика, — сказала Алиса скрестив руки, — Ольга часто так делает, когда устаёт будить непослушных пионеров. — Вот значит как. Но на меня такие методы не действуют. Как не ходил на линейки, так и не буду, — я сел на свою кровать, оказавшись напротив Алисы, — какие планы на день?       Она только хотела мне что-то сказать, как пропущенный завтрак дал о себе знать. У Двачевской заурчал живот, мое пузо последовало его примеру. — Одну секунду.       Я залез в тумбочку, откуда достал две булки, принесённые мной вчера. Одну из них я протянул Алисе. — Откуда ты их взял? — Где взял — там уже нет. Вчера подумал, что сегодня тоже на завтрак не попаду, вот и позаботился об этом заранее.       Следующие пару минут мы провели в тишине, поглощая желанную пищу. По окончании трапезы, я заговорил: — Ответ на мой вопрос-то последует? — А что ты спрашивал? — Алиса, я что попугай? — Да шучу я. Ну, до танцев я планировала где-нибудь отсидеться, чтобы не попадаться на глаза Ольге Дмитриевне. Наверняка при первой возможности снова загрузит меня работой. — Если хочешь, можешь здесь посидеть, у меня как раз гитара осталась. — Неплохая идея. Хорошо, когда один живёшь.       Алиса взяла инструмент и хотела начать играть, но в домик начала ломиться вожатая: — Семён, сколько можно?! Выходи!       Я взглянул на рыжую. Та без слов меня поняла и на всякий случай спряталась под одеяло, оставив гитару на полу. — Иду! — я немного приоткрыл дверь и сделал болезненный вид. — Семён, что на этот раз? Почему на линейке не был? — Здравствуйте, да я что-то чувствую себя не очень, сплю в новых местах плохо, вот и засыпаю под утро, отчего голова болеть начинает. — Вчера ты тоже проспал, но выглядел бодрым!       Я стоял и молчал некоторое время, думая, что ей сказать. Сзади послышался тихий смешок, который вожатая, благо не услышала. — Просто в первый день настолько устал, что мгновенно уснул и проспал. Я, наверное, сейчас схожу в медпункт, попрошу что-нибудь от головы.       Видимо, Ольга Дмитриевна всё-таки поверила в мои бредни и приняла обеспокоенный вид. — Да, выглядишь ты не очень. Раз такое дело, то я тебя провожу. — Ольга Дмитриевна, не стоит, я как-нибудь доберусь сам. — Это не обсуждается! Заодно спросим у неё, может, ты притворяешься. Я всё еще не уверена, что ты говоришь правду.       ~Ну попал, остаётся верить лишь в милосердие Виолы.~       В тот же миг вожатая взяла меня под руку и повела в медпункт. Хоть Алису сумел уберечь от «кары небесной». Мы шли до медпункта довольно долго. Попутно я ловил взгляды пионеров. Кто-то смотрел обеспокоено, кто-то смеялся, но большая часть людей всем своим видом мне сочувствовала, будто меня ведут на казнь. Мы всё ближе и ближе подходили к медпункту. Оставалось лишь молиться…       Зайдя внутрь, вожатая сразу начала разговор с медсестрой: — Привет, Виола, у нас тут прогульщик очередной, говорит плохо себя чувствует, осмотришь? — Ну, здравствуй, пионэр. Что именно беспокоит? — Плохо сплю, болит голова и немного тошнит, — Ольга Дмитриевна стояла позади меня, поэтому произнеся эти слова, я сделал максимально жалостливое и умоляющее выражение лица.       Виола подошла ко мне, потрогала рукой лоб и вынесла вердикт. — Есть небольшая температура, сейчас дам пару таблеток, и можешь идти, — затем она обратилась к вожатой, — Оль, работой его сегодня лучше не напрягай, пусть восстановит режим сна сначала.       Она не успела ничего ответить, в дверь постучала Славя. — Ольга Дмитриевна, там помощь ваша нужна… — Ты иди, я дальше за ним сама присмотрю. — Хорошо, тогда я побежала, а ты, Семён, извини, что не поверила. — Ничего страшного, я бы и сам не поверил. — Вот и славно. Славя, ты… — после этих слов она выпорхнула из здания медпункта.       Я развернулся и увидел, что Виола пристально на меня смотрела и улыбалась. — Что скажешь? — Спасибо вам скажу, вы… — Давай лучше на ты, я не настолько старая. — Как скажете… скажешь. Не знаю, как тебя благодарить. — Да ладно тебе, сама была такая же. Всё понимаю, просто постарайся в следующий раз меня не втягивать, договорились? — Очень постараюсь, ещё раз спасибо. Если понадобится какая-то помощь — зовите. — Увидимся, пионэр. Приходи как-нибудь, чай попьём. — Обязательно!       Я помахал ей рукой и скрылся за дверью. По сути мне устроили внеплановый выходной, осталось придумать, чем заняться, куда сходить. Выбор пал на пляж. Подумав, что я давно ничего не рисовал, я решил зайти к себе в домик и взять дневник. Мой взгляд пал на стол, где лежала записка.

«Вечером. Во время танцев. На сцене.»

      Только сейчас я обратил внимание, что Алисы в доме уже не было, а гитара аккуратно лежала на соседней кровати. Я направился в сторону пляжа. Пройдя на место, я выбрал ближайшее дерево и устроился в теньке под ним. Я, как и в прошлый раз, пролистал дневник полностью, но остановился на одной из страниц. На ней была изображена Алина. Тогда я тренировался рисовать портреты, и она любезно согласилась для меня позировать. Я занимался художествами уже несколько лет, мне всегда это нравилось. Если игра на гитаре была моим хобби, то искусству я хотел бы посвятить свою жизнь. Пусть, мои навыки рисования пока что не самые лучшие, но я стремился к тому, чтобы стать настоящим художником.       ~У Алины операция уже завтра, а я сижу тут, отдыхаю. Я должен быть с ней рядом…~       Самое обидно было то, что здесь я бессилен. Я не могу по своей воле отсюда уехать. Как мне рассказали родители, автобус приезжает всего два раза, когда привозит пионеров и увозит в конце смены. Исключением являются экстренные случаи, например, травма.       ~Так, не унывать, всё будет хорошо. Я в этом уверен.~       Открыв чистый разворот, я начал искать, что бы такое нарисовать.       Минуты шли, а мне всё ещё ничего не приглянулось, как бы я не старался что-то найти. Тем временем на пляж подошла Алиса. Я сидел немного поодаль, поэтому она меня не заметила. Рыжая разделась и оказалась в одном лишь купальнике ярко рыжего цвета. Невозможно было не заметить её прекрасную фигуру. Чистая кожа, стройные ножки — сразу и не скажешь, что эта девчонка — гроза лагеря. Я сразу обратил внимание на её немного атлетическое телосложение, видимо, она хорошо умела плавать. К Алисе присоединилась внезапно прибежавшая Ульянка, которая последовала примеру рыжей-старшей и как торпеда влетела в воду.       Всё это выглядело настолько безмятежно и умиротворённо, что у меня не осталось сомнений.       ~Вот их и нарисую, почему бы и нет.~       Обычный пейзаж выглядел несколько скучновато, но две рыжие бестии отлично его украсили.       Спустя несколько минут начали вырисовываться уже явные очертания местности и двух небольших фигур. На пляж стало приходить всё больше пионеров, но их присутствие меня никак не волновало. Я уже давно потерял из виду Алису и Ульяну, но эта картина хорошо отпечаталась у меня перед глазами, поэтому рисовал я по памяти.       Последние штрихи, и рисунок был готов.       ~Жаль, нет цветных карандашей, хотя бы оранжевого…~       Произведением искусства это назвать трудно, но вышло довольно неплохо. — Сидишь? — девичий голос вывел меня из раздумий.       Я огляделся по сторонам, но никого не заметил. Путём нехитрых умозаключений я сделал вывод, что этот некто очутился с другой стороны дерева. — Сижу. — Просто сидишь? — Рисую, точнее рисовал. — Что рисовал? — Природу. — Я люблю природу. — Слушай… — я попытался встать, чтобы нормально пообщаться или хотя бы просто поздороваться с неизвестной мне персоной, но меня остановили. — Нет, постой. Сиди… Давай так…       Я послушно опустился на место.       ~Как на исповедь пришёл, честное слово.~ — Ты долго здесь сидишь. — За рисованием теряешь счёт времени. — Согласна.       Некоторое время мы просто сидели в тишине. Я подумал, что неизвестный собеседник меня покинул, но разговор продолжился. — Почему именно их рисовал? — Кого их? — Ты сам знаешь.       ~Сколько же она здесь сидит…~ — Не знаю, просто захотелось. — Нравится? — Кто? — Ну не Ульяна же, — по ту сторону послышался тихий смешок.       Голос звучал настолько мягко и спокойно, что хотелось выложить всё, что накопилось на душе. — Возможно… Я сам ещё не определился. — Подумай хорошенько, прежде чем что-то делать. В тихом омуте черти водятся, сам знаешь, — эта фраза отбила всякое желание откровенничать. — Я как-нибудь сам разберусь.       Со стороны столовой послышался горн, призывающий на обед. Продолжать разговор не было никакого смысла, поэтому я закрыл дневник и направился в сторону домиков, даже не взглянув на собеседника. Увидев количество пионеров, я ускорился, дабы не стоять в гигантской очереди за порцией пищи. Я занёс дневник в домик и уже практически бегом направился в столовую.       Торопиться уже, оказывается, не было смысла — издалека я увидел толпу пионеров, ждавших своей очереди. Никого из нашего отряда мной замечено не было, а это означало лишь одно.       ~Придётся отстоять всю очередь… Твою мать.~       Время будто замедлилось. Прежде чем получить свой законный обед, я терпел 15 минут, но ощущение было такое, словно прошёл целый час. В этот раз я сел за пустой стол и трапезничал в гордом одиночестве, что меня немного порадовало, ведь за последнее время побыть наедине со своими мыслями мне удавалось крайне редко. Быстро расправившись с порцией щей, я поспешил удалиться из столовой.       ~Как говорится: поели — теперь можно и поспать.~       Сытый и довольный, я направился в сторону своего домика. На протяжении всего пути меня не покидало ощущение того, что за мной кто-то наблюдал. Вздремнуть мне хотелось сильнее, чем выяснить кто именно за мной подсматривал. Благополучно добравшись до своего жилища, я зашёл и грохнулся на кровать. Делать не хотелось абсолютно ничего.       ~Вроде не работал, а устал, как собака.~       Я только прикрыл глаза, как в двери стали уверенно стучать. — Войдите!       Тишина… Кто-то снова постучал. — Я же сказал, войдите! — мне пришлось встать с кровати, чтобы открыть дверь и посмотреть в глаза человеку, у которого не было ни стыда ни совести.       Открыв дверь, я увидел старого знакомого. — А, это ты. Ну, заходи что-ли, загадочный пионэр. — И тебе привет. А называть меня так не надо, Виолу напоминаешь, — он зашёл, закрыл дверь и присел на соседнюю кровать, в то время как я снова устроился на своём лежбище. — Зачем пожаловал? — Да вот, поговорить с тобой хотел, без лишних ушей. — Итак, чего тебе надобно, старче? — Прекращай паясничать. — Ну ладно-ладно. Так чего ты хотел-то?       Я снова попытался разглядеть его лицо, но глаза были закрыты чёлкой. Что-то мне в нём казалось знакомым, но понять, что именно, у меня не выходило. — Я знаю, что тебе снова снился странный сон.       Не то, чтобы он пугал меня тем, что знал, но он, мягко говоря, удивлял. — Предположим, это правда, ну и что? — Можешь рассказать, что ты видел в этот раз? — Ну, я стоял на автобусной остановке, одетый в зимнюю одежду. Подъехал автобус, по моему, 401-й… или 421-й… — 410-й автобус? — Точно, 410-й. Я в него сел и заметил, что кроме меня никого не было. Как только он тронулся, я уснул. — Уснул во сне? — Типа того. — Я превзошёл сам себя… — эти слова пионер произнёс еле слышно. — К чему был весь этот разговор про сновидения? — Прежде чем я расскажу, можешь мне сказать, почему ты не удивляешься, не боишься? — В каком смысле? — Ну, я так и не назвал своего имени, я знаю про твои сны, задаю странные вопросы, но ты до сих пор меня не послал, почему? — в его взгляде читались искреннее удивление и, как мне показалось, капля отчаяния. — Во-первых, я пока что не исключаю, что у тебя тараканы в голове. А во-вторых, даже если человек немного странный, это не означает, что он плохой. — Знаешь… Ты один из немногих, кто сказал про меня что-то хорошее, несмотря на мою прогнившую душонку. Я совершал плохие вещи, за что буду гореть в аду, но на это есть причины, которые понять может не каждый…       После этой фразы в домике повисло неловкое молчание. Было видно, что он полностью погрузился в воспоминания, которые его совсем не радовали. Я поспешил первым прервать тишину. — Кхм, так о чём ты хотел со мной поговорить? — Об этом не так просто рассказать… И, вероятнее всего, ты посчитаешь меня сумасшедшим. — Слушай, ты знаешь про мои сны, о которых я не говорил никому. Я не говорю о том, что я поверю твоим словам, но я постараюсь. — Хорошо, я начну издалека. Помнишь, я спрашивал тебя, как ты оказался в лагере? — Ну, помню. — Так вот, дело в том, что я оказался здесь немного иначе, и я здесь намного дольше тебя. — Как это понимать? — Вспомнил сон, про 410-й автобус, и дату в календаре, который висел у тебя в комнате. 27 декабря 2003 года. Дело в том, что я именно оттуда. — Откуда оттуда? — Ну, из зимы 2003 года. — Предположим, это так, но как ты оказался здесь, да ещё и летом? — Именно так, как было в твоем сне. Я поехал на встречу с друзьями, точно так же ждал автобус, точно так же сел в 410-й, и точно так же уснул, но проснулся уже перед воротами «Совёнка». Я до сих пор не знаю, как это произошло. — Погоди, ты сказал что ты тут намного дольше меня, что ты имел ввиду? — То, что по окончанию этой смены, я возвращаюсь в её начало. Когда я пытаюсь уехать отсюда, я снова засыпаю, а просыпаюсь опять один в автобусе в самом начале смены… И при этом другие ничего не помнят, они как будто не знают, что смена началась заново, и никто не отвечает на вопросы по типу «какой сейчас год». — И… как долго это происходит? — После пятого десятка я сбился со счёта… — в его уже пустых глазах я видел печаль, я понял что он уже перестал пытаться выбраться отсюда и смирился со всем этим.       Что-то заставляло меня верить ему. Не то, чтобы он внушает доверие, но и придумать такое было бы очень непросто. — Почему ты всё это рассказываешь именно мне? — Дело в том, что я вижу те же самые сны, что и ты. Но есть и другая причина, — он поправил рукой челку и вновь заговорил — я — это ты. — Нихрена себе… — я не мог поверить своим глазам, я будто смотрел на самого себя в зеркало, но поникшего и отчаявшегося. — В этот раз со сменой что-то не так. С твоим приездом стали происходить события, не происходившие ранее. Будто лагерь начал «сбоить». — То есть ты хочешь сказать… — Да, возможно, эта смена станет для меня последней. Возможно, я снова смогу попасть домой… — по его щеке потекла слеза.       Моему удивлению не было предела. Да чего уж там, я был в шоке. — Интересно, кто из нас больше сумасшедший? Ты со своей историей или я, верящий во всё это. — То есть ты мне веришь? — в его голосе были слышны лишь нотки надежды.       Эта история казалась абсолютным бредом. Я никогда не верил в мистику или высшие силы, но что-то убеждало моё сердце поверить ему. Те эмоции, что он испытывал во время разговора, их невозможно было подделать, они были искренними. — Что ж, тогда поздравляю тебя, ты наконец выберешься отсюда. Или я выберусь? Мы выберемся? — Рано поздравлять, меня что-то смущает во всём этом, но я пока не могу понять что именно. Мне нужно подумать. Я пойду, а ты принимай гостей. Спасибо за душевную беседу. — Что? Каких гостей… — я повернул голову в сторону двери и сразу услышал чьи-то голоса рядом с домиком.       Я обернулся назад к пионеру, а его и след простыл, снова будто испарился.       ~Да как он это делает, блин?! ~       В домик постучали. — Кто там? — Сто грамм! — это была Ульяна. — Чего надо? — Шоколада!       Распахнув дверь, я увидел рыжую-младшую с каким-то пакетом в руках. — Лови! — она кинула пакет мне в руки, — меня попросили передать. Это зарплата за работу. — За какую ещё работу? Я из домика то не выходил толком. — Узнаешь! Через 15 минут у музыкального клуба, не опаздывай, — это она уже прокричала, убегая в неизвестном мне направлении.       Заглянув в бумажный пакет, я обнаружил там два бутерброда с сыром, один из которых оказался откусанным!       ~Ну, Улька! Ну, зараза. Тогда бы уж весь его себе забрала.~       Употребив в пищу свои полтора бутерброда, я направился в сторону музыкального кружка. Там меня встретили Мику и наши юные кибернетики. — Ульяна говорила про какую-то работу, дала бутерброды, в чём, собственно, дело? — Привет, Семён! А мы только тебя и ждали, ты же помнишь про сегодняшнюю дискотеку? Так вот…       Немного привыкнув к её «пулемётной очереди» из слов, я научился не терять нить разговора. Нужно было слушать через слово, ну, или через два… — Мику, остановись, пожалуйста, я всё понял, сейчас всё сделаю.       Моя задача заключалась в переносе колонок на главную площадь, где кибернетики будут подготавливать всё к вечерним танцам.       Только во время переноса второй и последней колонку в пункт назначения у меня в голове возник вопрос: — Парни, а почему, собственно, я тащу всё это, а вы просто ходите за мной хвостиком? — А мы подключать их будем, пульт мы уже отнесли, — с явной насмешкой в голосе ответил мне Электроник. — Будете ржать, я её сейчас поставлю, вы сами понесёте! — Ставь, мы ведь уже пришли, — действительно, я не заметил, как вторая колонка с моей помощью уже оказалась на площади.       ~Вот хитрецы! В следующий раз даже с места не сдвинусь, буду сидеть в домике и отдыхать.~       Мику неслась, сломя голову, в нашу сторону, держа в руках какой-то пакет. — Успела! Фух… — видимо, всё это время она бежала от клуба до площади, да так бежала что отдышаться не могла, — вот, держи, Сём, это тебе, спасибо за помощь.       Она передала мне в руки небольшой пакетик с конфетами. — Спасибо, конечно, но не нужно было. Хотя конфеты я возьму, от такого грех отказываться. — А нам?! — в один голос возмутились кибернетики. — А вам за что? — удивлённо спросила Мику. — Как за что? За то, что помогали. — Видела я, как вы помогаете. Семён всё сам нёс, а вы шли рядом и языками чесали.       Кибернетики не стали возмущаться, видимо, осознав, что она права. — Семён, ты можешь идти, мы дальше тут сами разберёмся. И ты извини, мы действительно помочь должны были. — Да ладно вам, забыли. Ну всё, бывайте.       Снова сидеть в домике я не был намерен. По-моему Виола предлагала зайти к ней как-нибудь на чай. В медпункт я и решил отправиться.       Придя на место, я ненадолго запнулся. По спине пробежал мимолётный холодок.       ~Почему от этого места всегда хочется держаться подальше? ~       Тем не менее я заходил туда уже с относительным спокойствием.       Предварительно постучав и услышав в ответ заветное «войдите», я «проник» внутрь помещения. — А, это ты, Семён, — произнесла Виола с фирменной ухмылкой, — неужто заболел? — А вот и нет, пришёл за обещанным чаем, угостишь? Я как раз с гостинцем.       Тем временем я уже сел на кушетку, а Виола встала и полезла в шкафчик за чаем. На мгновение она остановилась и спросила: — А может чего-нибудь покрепче? — на её лице виднелась яркая улыбка, будто женщина спрашивала абсолютно серьёзно. — Извини, в этот раз откажусь, но я запомню, — произнёс я, улыбаясь почти также широко, как и Виола. — Ну, хозяин — барин. Ты только при нашей Оленьке смотри такого не скажи, — в это время она уже поставила чайник и расположилась напротив меня. — А ты каждому заблудившемуся пионеру предлагаешь «чего-нибудь покрепче»? — Нет, только в особых случаях.       Далее наш разговор прервал лишь свист закипевшего чайника. — А ты знал, что зелёный чай бодрит лучше, чем кофе? — попутно разливая кипяток по чашкам, произнесла Виола. — Ерунда это всё, кофеина же больше в кофе, разве нет?       Услышанное мною на первый взгляд казалось бредом, но мне пояснили почему так происходит. — Ты прав, в кофейных напитках кофеина больше, чем в зелёном чае, но в последнем также присутствует такое вещество как теин. Оно усваивается намного дольше кофеина и имеет более бодрящий эффект. — Довольно занимательно, но ранним утром ничего лучше чашечки кофе точно не найти. — Тут я с тобой соглашусь, пионэр.       Время шло, за первой чашкой прекрасного зелёного чая последовала вторая, затем третья, а новые темы для разговора возникали словно из ниоткуда. Несмотря на разницу в возрасте, Виола оказалась довольно интересным собеседником. Во время диалога с ней я испытывал какое-то неописуемое чувство. Как будто знаком с человеком много лет, было в ней нечто родное. — Семён, как давно ты на гитаре играешь? — Уже второй год по-моему, а что? — Да вот, довелось мне ваш импровизированный концерт наблюдать. Очень интересные песни поёте, пионэр. И слова такие… — Виола пыталась изобразить осуждающий вид, но искры в глазах её выдавали, было очевидно, что ей понравилось. — Какие «такие»? — я решил немного ей подыграть. — Не совсем пионерские. «Пионер — всем ребятам пример», слышал про такое? — Намекаешь на то, что если бы Ольга Дмитриевна прознала, то была бы, мягко говоря, не в восторге? — Ну… Можно и так сказать. Хоть и не понимаю её в этом. Я лично обожаю рок, — она показала классическую «козу» рукой, затем продолжила, — порой не могу понять отрицание иностранной музыки. — Грустно это всё как-то. Думаю, в будущем люди пересмотрят своё мнение по этому поводу. — я был полностью согласен с Виолой, ведь порой ситуация доходила до абсурда.       На мгновение я задумался о концерте в честь окончания смены, поэтому решил поинтересоваться: — Ты сказала, что Ольга Дмитриевна не одобряет зарубежные песни, получается, и на концерте она поставит жёсткие рамки? — Именно так, пионэр. А в эту смену будет, по идее, присутствовать кто-то из руководства, чтобы проверять как проходит активная деятельность лагеря. Так что наша дорогая Оленька, скорее всего, будет следить за каждым вашим вздохом, чтобы всё было идеально. — Мне не послышалось? Вашим? — я не совсем понял, что она имела ввиду, поэтому взял на себя смелость уточнить. — Ну да, вы же участвуете.       Данным утверждением меня поставили, мягко говоря, в ступор. — А с чего такие выводы, что мы участвуем? И кто «мы» вообще? — Ты, Алиса, Мику и Ульяна, — меня даже не удивил тот факт, что каким-то образом Уля тоже оказалась участником, — я видела списки выступающих. — Ты случайно не знаешь, кто эти списки составлял? — Знаю, заведующая музыкальным кружком, то бишь Мику. А ты что, не в курсе?       ~Ну, Мику, увижу — прибью! Я же участвовать даже не планировал! ~ — Не поверишь, но про то, что я где-то участвую, я слышу первый раз.       Лицо Виолы расплылось в улыбке, разразился дикий хохот. — И нет здесь ничего смешного! А после слов про то, что Ольга будет каждый шаг контролировать, вообще тошно становится. — На самом деле я бы с удовольствием посмотрела, как вы сыграете, — вдоволь отсмеявшись, наконец, начала она, — я уже не первую смену здесь, и всегда поют почти одно и то же, не представляешь, как это надоедает. Всё бы отдала, чтобы услышать на концерте что-нибудь роковое. А вы, думаю, в этот раз привнесёте что-то новое в нашу жизнь. — Ладно, с Ольгой мы что-нибудь придумаем.       Как нельзя кстати прозвучал горн, призывающий голодных пионеров к ужину. Желудок начинал настойчиво поднывать, видимо, ему не хватило огромной дозы зелёного чая. — Но об этом позже… Спасибо за душевную беседу, а пойду, с вашего позволения, оттрапезничаю, — произнося данную реплику, я поклонился и, уже развернувшись, направился в сторону выхода.       Сзади послышалось тихое: «эх, был бы ты постарше или я помладше…». Я на секунду опешил. — Ты что-то сказала? — Иди уже, юный охотник на ведьм. Удачи тебе вечером, — с той же улыбкой произнесла Виола. — Спасибо, чай далеко можешь не убирать, думаю, побываю здесь ещё не один раз за смену. — и чтобы не услышать ещё что-нибудь, чего я слышать не должен, я покинул помещение.       От медпункта идти до столовой ближе чем от домиков, поэтому я надеялся, что не увижу гигантскую очередь из десятков голодных ртов. И мне действительно повезло — порцию ужина я получил одним из первых. Уговорил я его так же быстро, как и получил.       Благополучно добравшись до места проведения танцев, где уже начали собираться пионеры, я увидел двух кибернетиков, пытавшихся пересечь площадь. Детектив в моей голове сделал вывод, что они пьяны. И довольно сильно… Опираясь друг на друга, чуть ли не ползком, они сумели выполнить задачу, но теперь им, по всей видимости, нужно было добраться до своего клуба. Один Бог знает, чем они там будут заниматься. Я так увлекся наблюдением за нашими юными кибернетиками, что не заметил, как площадь заполнилась пионерами. В то же время я всё-таки вспомнил, куда шёл до этого и, собственно, направился в сторону сцены.       Алиса уже была на месте, сидела на краю, свесив ноги со сцены, и тихонько перебирала струны гитары. Ранее я хотел как-нибудь съязвить на тему нашего спора, но когда я её увидел, это желание сразу отпало. Рыжая не отрывалась от игры, пока не подошёл я. — Привет, победитель, — начала Алиса с немного понурым видом, попутно вставая на сцену, — ну, давай что-ли.       Всем своим видом рыжая показывала, что ей, мягко говоря, не совсем нравилось то, что будет происходить далее. Любопытство всё-таки взяло своё, и я решил поинтересоваться у неё: — А почему ты не на дискотеке? — Мне такие мероприятия удовольствия не доставляют. Кучка народу просто дёргает руками и ногами. Если и танцевать, то не так, как там.       Повисла неловкая пауза. Вид Алисы же так и не изменился. Заставлять её танцевать со мной через силу, мне не хотелось. Поэтому я придумал идею получше: — Что, совсем не хочешь? — Если честно, то нет. Настроение не то… — Ладно, тогда, я не буду заставлять тебя танцевать, если ты не хочешь. Я же все-таки джентльмен, — усевшись на край сцены, я занял позу ожидания, — сыграй лучше мне песню. — Что? — Алиса не на шутку удивилась, но старалась не подавать виду, — я на твоём месте стояла бы до последнего, ведь ты честно выиграл! — Так ты будешь играть или нет? — я расплылся в идиотской улыбке и глядел прямо ей в глаза. — Спрашиваешь ещё! — рыжая в миг поменялась в лице, стала веселой, омуты её будто горели.       Алиса снова взяла в руки гитару и запела…       (Настоятельно рекомендуется включить песню Перемен в исполнении Юлианы Новоселовой)       С самых первых слов её пение и игра, меня поразили. Её длинные, мозолистые от частой игры на гитаре, но от этого не менее нежные пальцы ловко прыгали по струнам, погружая слушателя в транс. Эта игра сильно отличалась от тех, что были вчера. Она казалась намного глубже, чувственней, сильнее. Ближе к концу её звуки стали жёстче, будто пытались достучаться до каждого уголка человеческой души… — Челюсть с пола подними, — я не заметил, как она закончила играть и уже сидела, расплывшись в улыбке и устремив свой взор на меня.       Видимо, от её поразительной игры я невольно открыл рот. — Извини, я просто… Даже слов не подберу. — Не думала, что могу вот так… играть.       При лунном свете лёгкий румянец, красовавшийся на щеках Алисы, удивлял еще больше, чем мог бы удивить днём.       ~Да ладно! Алиса смутилась! Почему при мне нет фотоаппарата? ~       Со стороны площади послышалось объявление о медленном танце, включилась соответствующая музыка. — А знаешь, Сём, я всё-таки подарю тебе обещанный танец, — выпалила рыжая, чем меня сильно ошарашила. — А как же настроение? — Ну… Долг платежом красен, так что… И вообще, дают — бери, бьют — беги, понял?       Слова были излишни.       В который раз за день я расплылся в идиотской улыбке, будто мальчик, получивший желанный подарок на день Рождения. Я встал, взял её миниатюрную ладошку в свою, а вторую руку положил на талию, и мы медленно закружились в танце. Сердце колотилось с такой силой, словно готово было выпрыгнуть из груди. Я и раньше танцевал медленный танец, ещё в школе, но таких чувств и эмоций не испытывал никогда. Ощущая жар её тела, прерывистое дыхание, я начал отчетливо осознавать, что эта хулиганка, эта лиса, эта прекрасная музыкантша мне небезразлична.       Столько мыслей в голове проносилось за долю секунды. А Алиса? Алиса же прикрыла глаза и, видимо, отбросив все мысли в сторону, просто наслаждалась процессом.       К сожалению, для обоих музыка, доносившаяся с площади, стихла, и мы нехотя оторвались друг от друга. — Откуда ж ты такой взялся-то… — практически шёпотом произнесла Алиса, глядя мне прямо в глаза.       Впрочем, это всё, что она успела сказать, так как из кустов выпрыгнула красная ракета советского производства и, выкрикнув «тили-тили тесто», убежала прочь. — Мне кажется, нам пора двигаться в сторону домиков. — Поддерживаю, мне ещё Ульянке по шапке надавать надо, — произнеся это, Алиса резко изменилась в лице, приняв самый хитрый вид. — Мне страшно представить, что ты с ней делать собралась. Ты только не сильно её ругай, что с неё взять-то…       Путь от сцены к нашим домикам неблизкий, поэтому самое время было обсудить неожиданную заявку на участие в концерте. — Слушай, Алис, ты знала, что мы в концерте на закрытии смены участвуем? — Да, блин, сегодня днём узнала от вожатки, Мику мне тоже не сказала, завтра с ней поговорю. А ты откуда узнал? — Виола просветила. Говорит, видела списки участников, которые утвердила, собственно, Мику. А Ульяна в списке каким боком? — Ты просто не слышал, как она на барабанах играет! Это просто что-то с чем-то, даже Мику удивляется, как она так ловко орудует палочками. — Так или иначе нам придётся что-нибудь придумывать по поводу Ольги Дмитриевны. Виола сказала, что кто-то из руководства приедет, так что нашу программу будут жёстко контролировать. — Умеет же Панамка всю малину испортить!       Тем временем мы уже добрались до домика двух рыжих разбойниц, и только в тот момент я обратил внимание на то, что с внутренней стороны входной двери висел пиратский флаг.       ~Ну даёте, девчонки…~ — Вот и добрались. Спасибо тебе за вечер. Это было… Намного лучше дискотеки в общем… — всю эту речь она произносила, переходя от смущения до её обычного задорного состояния. — И тебе спасибо, и за душевную игру на гитаре, и за танец… — Да сколько можно?! Тут люди спят вообще-то! Алиса, вали спать! — изнутри домика раздались недовольные возгласы рыжей-младшей, которая, похоже, уже приготовилась ко сну. — Иди уже, а то и мне завтра прилетит от Ульки. — Спокойной ночи. — До завтра, Сёмыч! — на этой ноте Алиса упорхнула в домик, закрыв за собой дверь на ключ.       После этого мне в голову ударило непреодолимое желание спать. Ноги стали ватными, и я еле доковылял до своего домика, несмотря на то, что он был совсем рядом.       С божьей помощью добравшись до своей кровати, я мгновенно провалился в сон.