До космоса и орбиты

      Я сразу говорю, что не хочу никакой стрижки, но Рита уверяет, что здесь мне просто грамотно подрежут кончики, а обработают волосы разными средствами и приведут в порядок мою пышную шевелюру. Я сажусь в кресло и чувствую себя богатой и взрослой. Мне стригут волосы и чем-то их укладывают. Расчёсывают их чересчур долго, но эффект того стоит: волосы сияют и пахнут, как цветущая роза. Далее нам депилируют ноги, красят ногти. Я выбираю нейтральный персиковый. Он хорошо выглядит.       Из салона я выхожу расслабленной и довольной. Но что-то мне подсказывает, что меня ждёт очень непростой денёк. Знай я о бале, всю неделю подбирала бы наряд, макияж и прическу. Я больна до мелочей, всё должно быть идеально. Но в этом случае придётся довериться Маргарите.       Сейчас около двух дня. Сегодня всё расписание меняется. Нет чёткого обеда, ужина, потому что есть эта вечеринка в честь Хэллоуина. В нашей школе к таким праздникам относятся плохо, а тут — любой фольклор считается достойным. Рита рассказала, что вечеринка посвящена частично Тимофею. Якобы каждый год тусовка посвящается президенту школы. Но Тимофей уже два года подряд президент, так что второй год все лавры ему. И она удивлена, что Тимофей ещё не настоял на том, чтобы я пошла в качестве его пары. У меня нет платья. Конечно, Короткова-старшая уверила меня, что найдёт что-то у себя. Но какой мне образ выбрать? Я совсем не задумывалась раньше. Хочу быть тёмной ведьмой. Хочу тёмные глаза, эксцентричную причёску. А то я тут всегда достаточно консервативная. Хотя кого я обманываю, я такое не надену…       В школе Рита тащит меня к себе в комнату искать наряд. Но я отказываюсь, потому что надо созвониться с Максимом. Он имеет право на меня обижаться, но обидится ещё сильнее, когда узнает, как много я утаила от него. От всех, вообще-то. Иногда, даже от самой себя.

***

— Привет. — Привет, блудная дочь. Ну так что, объяснишь, что было сегодня? — Максим сразу переходит к делу, никаких прелюдий. Ох, ну, начнём. — Тимофей мой парень. Я знаю, что это дико и неожиданно. И я сама в шоке. Тут сложно всё, я понятия не имею, какими словами это объяснять. Дело в том, что сначала я должна была быть просто формально его девушкой. Но потом я влюбилась. Короче, мы целовались. И я в шоке, — я тараторю, повторяя одни и те же фразы. Понятия не имею, как объяснить всё то, что произошло и продолжается. Максим долго молчит. — А вот я сейчас в ахере. — Поверь, я тоже в том же состоянии. Он непростой, хотя я его плохо знаю, по правде говоря. Так что, пожалуйста, не бесись. — Ксюш, это же ненормально. Вы не должны так начинать отношения. Он любит тебя? Или он играет? — ох, Макс, я бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос. — Скорее, второе. Но он утверждает, что я ему и правда нравлюсь. Я не знаю. Но я обещаю, что ничего такого, о чём я пожалею. Обещаю. — Руки ему не давай распускать. Я серьёзно, Ксюш, обещай мне, что он тебя не тронет! — Обещаю.       Мы ещё говорим несколько минут, и я обещаю исправиться и писать ему чаще. Я боюсь, что что-то пойдёт не так. В этой школе у меня нет никакого контроля над ситуацией. Просто потому, что это его территория. Здесь я не могу даже себя контролировать. Тимофей такой странный. И как я успела что-то почувствовать к нему? Когда это произошло? Снова кто-то стучится. Вот же блин, это Тимофей. — Кей, я знаю, что ты там. Давай открывай. Иначе я сам войду. Я снова «Кей». Утреннее «Ксюш» было просто мимолётное. Открываю дверь, но не пускаю его в комнату. Я зла, что он подрался с Максимом. Слава богу, оба отделались испугом, ну, Макс ещё разбитой губой. Нос остался целым. — Что надо? — А ты чего такая наглая? Утреннего не хватило? — сначала я вспоминаю рассвет на крыше, но понимаю, что он про драку. Он такой злой и такой жестокий. — Мне хватило, а ты ещё хочешь? Я тоже умею драться, если что! — я хочу покричать и поругаться. Хотя такой потребности до сегодняшнего дня никогда не было. — Пусти в комнату! — Тима стоит прямо передо мной. Кажется, будто он намного больше и выше меня, хотя, в сущности, это не так. — Говори, что надо. С тобой наедине опасно, Коротков. Тимофей сам прорывается в комнату и затаскивает меня за собой. Он захлопывает дверь слишком громко. Да чего он такой бешенный! — Что ты утром устроила? Что за публичная сцена? — Тимофей разговаривает со мной на повышенных тонах. Это он-то злится? Он избил моего друга! — Я устроила? Да это ты просто так напал на моего друга! Ты полез в драку. А потом публично унизил меня своим поцелуем! Я твоя девушка, а не трофей, который ты всюду показываешь! Ты ещё табличку повесь «Собственность Тимофея Короткова»! Если условия такие, то я отказываюсь! — Отказываешься? Сама нарвалась на скандал. Мозги-то у тебя есть, знала, на что идёшь. Вот и не надо тут под дуру косить! — Ты совсем охерел, Коротков? Я ничего не сделала! И даже если бы сделала, имела на это право! — Ты стояла и обнималась с ним, будто вы встречаетесь. Да мне теперь никто не верит, что я твой парень! Мы и без того херово играем роли! — он подходит к шкафу и бьёт кулаком о дверцу. Я дёргаюсь от неожиданности. — Я не твоя вещь, и ты сам сказал, что я тебе нравлюсь. Я не просто так, для вида! — я жалею о том, что сказала это, ведь в этот самый момент выдала свои чувства. Свою надежду. А её всегда очень легко затоптать. — И что с того? Да даже если бы мы были реальной парой, ты поступила как шлюха! — Пошёл вон! Убирайся, я сказала! — Я не уйду. И ты должна сегодня быть на бале со мной. Ты королева бала, и первый танец должен быть за нами. — Нет, я не пойду. Извини, но быть там твоей куколкой, которая всем улыбается и безропотно подчиняется, не для меня. Я тебе не рабыня, придурок! Лучше быть шлюхой, чем быть с тобой! — я тоже кричу. Никогда в порыве гнева не была крикуньей, я предпочитала пассивную агрессию и ледяной голос, а сейчас абсолютно не могу себя удержать от повышенного тона. — Ты всё равно моя девушка, дорогуша! — Тимофей немного медлит, а потом кидается ко мне и пытается поцеловать. Стараюсь оттолкнуть его, но сопротивляться его железной хватке невозможно. Я уворачиваюсь от его губ, а потом со всей силы вырываю руку и бью его по щеке, как в первый день нашего знакомства.       Тимофей смотрит холодно и зло. Я почти плачу. Он практически насильно пытался меня заполучить! Он физически меня подавил, а это против прав человека. Мне больно от того, что он так жесток, что он просто пришёл ругаться, хотя утром я начала верить во что-то между нами.       Он выходит из комнаты, так ничего и не сказав. Я не хочу, чтобы он был таким злым и грустным из-за меня. Мне больно делать больно ему. Чувствую себя паршиво, но я права. Но вот что теперь мне делать? Сажусь на кровать и начинаю плакать. Никогда раньше не плакала так часто и так сильно!