До космоса и орбиты

      Я кладу руки чуть ниже её талии, но Ксюша перетаскивает их на спину. Кей не выглядит счастливой или хоть сколько-то радостной. Видно, что она плакала. Глаза красные, но они так контрастируют с цветом её радужки: этот мятно-голубой оттенок просто идеален для глаз персонального ангела. Руки Ксюши смиренно лежат на моих плечах, словно ей совсем не приятно меня трогать. Её взгляд направлен куда угодно, только не на меня. — Поговори со мной, — прошу я.       Но Ксюша только машет головой и глубоко вздыхает. Что-то случилось. Что-то, что её сильно, очень сильно, парит. Мне не нравится, когда она такая. Она кажется очень напряжённой. Её спина просто каменная. Неужели я её так напрягаю? У меня рядом с ней расслабляется всё. Ну, за исключением одного места. Мы двигаемся в такт. Скриптонит поёт что-то про резинки, что они ему не нужны. Мне с Ксюшей тоже это не нужно, потому что нет поводов их использовать. Моя девочка чуть ближе льнёт ко мне, но потом как-то печально напрягает лицо. А я не могу понять, почему ей так тяжело. Сам повторяю те же движения, ту же мимику. Музыка заканчивается, и я проклинаю, что песни такие кроткие. Но потом резкое продолжение той же мелодии. Я снова притягиваю Кей к себе и кружу. Это очень приятно. Но песня всё же заканчивается. — Я пришла только на один танец. Я ухожу, — Ксюша высвобождается из моих объятий, и мне становится неприятно. Она разворачивается и уходит. Я замечаю, что кто-то смотрит на неё с явной завистью. А ведь она даже не подозревает, что ей могут завидовать. Я бросаюсь за моим ангелом и хватаю её за запястье. — Кей, не уходи. Почему ты так поступаешь? Она смотрит и молчит. Её губы дрожат. Да она почти плачет! Опять… — Говори со мной. Я хочу знать. Мне это надо, — неужели я её так сильно задел своими словами? Вот же чёрт, какой же я мудак. Только сейчас понимаю, что я совсем бесцеремонно ворвался в её жизнь и крушу там всё. — Надо? Ну конечно, важно только то, что тебе там надо. Знаешь что, — она всхлипывает и замолкает. Её веки опускаются и внутри её души что-то происходит. Но я не вижу, что. — Кей. — Не называй меня так, — говорит она холодным тоном. Нож вонзается в мою плоть, причиняя обжигающую боль. Мне больно от того, что она на меня не смотрит. Да пошло бы всё в задницу. Она говорила про разные группы людей, и вот теперь она откинула меня ко второй, с которой она говорит деловито-холодно. Это как удар под дых. Ксюша открывает глаза и смотрит так, будто никогда не хотела плакать. Будто у неё нет никаких эмоций. Да она мастерски собой владеет, а потом будет мне втирать, что ничего не может. — Прошу, скажи мне, почему ты так себя ведёшь?       Кей вырывается и бежит к лестнице. Чёрт. Ей в кайф бежать на каблуках и в платье по ступенькам? Конченый ангел из неё какой-то. Я оглядываюсь в зал: на нас почти никто не обращает внимания. И хорошо. Я бросаюсь за ней, но она уже преодолела целый лестничный пролёт. Быстрая девчонка.