До космоса и орбиты

      Мы встаём и возвращаемся в комнату. Тима говорит что-то на повышенных, но я не успеваю разобрать. Мы заходим в комнату. Марина сразу льнёт к Захару, а я остаюсь в сторонке. Подойти ли к Тиме? Как мне себя вести? — Я сказал: «Нет». Валите нахер из комнаты! — говорит Тима, а я понимаю, что должна вмешаться. Это будет ужасно неловко, но я просто обязана. Хватит воевать против Тимофея, я хочу быть с ним на одной стороне. — О чем идёт речь? — я стараюсь говорить непринуждённо, потому что раздражать своего парня я хочу меньше всего. Главное, чтобы моё любопытство он не принял за импульсивное неповиновение. — Сегодня вечеринка года. А он упёрся и не хочет идти и вести свою подружку, — говорит парень, имя которого я не знаю, но он постоянно тусуется в их компании. Он говорит противно, и его слова мне кажутся нарочито желчными. — Тогда может мне стоит поговорить с Тимофеем? Вам он сказал «Нет», посмотрим, смогу ли я его уговорить, — я делаю большие невинные глазки. Хочу поиграть, но я не знаю правил таких игр. Парни выйдут, и я всё объясню Тиме, потому что сейчас он смотрит на меня так, словно я его ударила.       Парни выходят, а Марина показывает средний палец Тиме перед уходом. Тот отвечает ей тем же. Вот это общение. Марина закатывает глаза, а потом подмигивает мне. — Что это было? Мы не пойдём туда, — Тима начинает почти сразу, как только дверь оказывается закрыта. Вот это напор. Ладно, я выпрямляю спину и подхожу к нему ближе. Я нежно целую его в щёку, в его мягкую, тёплую и слегка покрасневшую от ярости щёку. — Я поняла, что ты не хочешь идти. Просто хочу, чтобы ты объяснил причину. Тимофей не понимает, что я делаю. Я сама бы хотела понимать, но увы. — Это тусовка семи смертных грехов, ясно? Это не твоя компания. — Но это твоя компания, — я не хочу его обижать этими словами, но это ведь так. — Да. Была. Но я не горю желанием втягивать тебя во всё это. — С каких пор ты стал так сильно переживать за мою непорочность? Нет, я помню твои убеждения про секс. Хотя ты не особо стараешься меня не искушать. Но вот вечеринка. Я не хочу идти туда. Но я не хочу быть проблемой. Из-за меня твоя репутация рушится. Я уеду, а ты останешься тут, поэтому твоя «честь» важнее моей. Давай сходим. Будем на виду у всех. Надо будет, я буду играть развратную девчонку. Только ты расскажи, как это. А потом мы просто уйдём. Ничего не поменяется. Для нас ничего не поменяется. А для всех ты просто останешься альфа-самцом. Тима машет головой, а потом садится на кровать. — Эй, — я сажусь на корточки перед ним и кладу подбородок на его колени. — Я тебя люблю, всё хорошо. Всё будет хорошо. — Иди сюда, — Тима встаёт, а потом отходит к зеркалу, ставя меня перед собой. — Моя рубашка, безусловно, клёво на тебе сидит, но она довольно тонкая, не кажется? — Я смотрю на себя. Твою мать, почему я раньше не обратила на это внимание? Тима медленно поглаживает мою грудь под рубашкой и плавно водит пальцами вокруг сосков. Я складываю руки на груди. — Нет, детка, сейчас уже поздно. Весь курс видел твои соски, — последнюю фразу Тимофей шепчет мне на ухо. Задерживаю дыхание, чтобы не начать стонать от такой его близости. — И, судя по всему, тебе это нравится, — Тима обнимает меня за талию и целует в шею. Я закрываю глаза и выгибаю спину, чтобы дать ему больше пространства для ласк. — У тебя есть сексуальные платья? Желательно, короткие. — А сам как думаешь? — В твоём тихом омуте такие черти водятся, что я уже и не знаю, что думать. — Ты видел всю мою одежду, даже трусы, так что не прикидывайся невинным оленёнком. Нет, у меня нет таких платьев, — я досадно выдыхаю, потому что Тима прекратил меня трогать. — Тебе надо собраться, у тебя будет пятнадцать минут, — Тима садится на кровать с абсолютно невозмутимым видом. Вот же сволочь. — Почему так мало? — Узнаешь. — Ладно, — я сдаюсь. Но Тима снова встаёт и подходит ко мне. Он очень жадно меня целует и покусывает нижнюю губу, я вздрагиваю. Потом он ерошит мои волосы, и очень сильно сжимает мою талию, сминая одежду на мне. — Что ты делаешь? — я спрашиваю, прерывая этот поцелуй. — Думаешь, они поверят, что ты уломала меня словами? Хотела быть развратной девчонкой, так будь, — то есть он хочет, чтобы всё подумали, что мы переспали, чтобы он согласился? Ой, это неприятно. Хотя нет, меня заводит эта игра. Потому что теперь мы с Тимофеем на одной стороне. Обычно актёрам удаются роли, которые не соответствуют их действительной натуре, так ведь? — Я пошла одеваться. — Неа, так быстро ты не выйдешь. Ещё сильнее репутацию рушить не стоит. — На что он намекает? — Коротков, так реалистично всё делать необязательно. Может, я просто…ну, знаешь... — я смотрю на его штаны и пытаюсь без слов объяснить, что имею в виду. — Ну же, ну? Что ты сделала? Скажи, — Тимофей игриво улыбается. — Минет. — Было бы неплохо… — Тима прижимает меня сильнее. — Но мы пока таким не занимаемся. — А кстати, почему? Почему ты не просил меня это сделать? — Тима перестаёт улыбаться. О боже, сейчас же не последует какая-то печальная история про его член и минеты? — Ксюш, во-первых, я не думаю, что я должен просить о таком. Ты должна сама этого хотеть, а если не хочешь, значит и не делаем, а во-вторых, я не тороплюсь никуда. В начале торопился, с поцелуем, с флиртом. Но так было, потому что я не был уверен, что понравлюсь тебе. Что ты сама захочешь. Приходилось полагаться на минутное очарование, коим я обладаю. Не спорь, я тебе понравился сразу. Просто обычно я перестаю нравится. Но, слава богу, не тебе. Ты нравишься мне, а я — тебе. Так что время у нас есть. Ещё успеешь научиться минеты делать, это я тебе гарантирую. — Тима снова улыбается, а потом добавляет. — Если захочешь, конечно. Мне нравится, что он старается быть таким…галантным? — Ладно, поняла. Минетом мы не отделаемся, тогда…может мне хоть постонать? Если они недалеко, будет странно, если мы тут так тихо. — Ты довольно сдержана обычно, вообще-то. — Серьёзно? — Да. Ты закусываешь губы, чтобы не стонать. Да и стонешь не громко, поверь. Мне есть, с чем сравнить. — Иу. — Но если ты так хочешь, можем посмотреть, насколько ты громкая, если себя не контролируешь… — Тимофей пробирается под рубашку и стягивает с меня трусы. — Ты хочешь? — ещё пару секунд оцениваю своё состояние, а потом киваю. Тимофей рад, что я не отказалась. — Предпочитаешь руки или язык? — Руки, только руки. Тимофей ничего не говорит, но кивает так, словно это значит «Пока только руки, пока…»       Тима целует меня, жадно. — С языком, хочу научиться целоваться с языком. — Я уже чувствую, что сердце бьётся в разы быстрее и решаю не медлить. Тимофей делает несколько шагов вперёд, и мы упираемся в стол. Он подсаживает меня, и вот я уже сижу, раздвинув ноги, на его рабочем столе. Тимофей проводит рукой по внутренней стороне правого бедра и несильно сжимает его. — Ты снова сжимаешь губы. Нам не это нужно, — Тима снова целует меня, в этот раз с языком. Я стараюсь подстроиться под его темп, и уже через несколько секунд мы вполне органично чувствуем себя. Тима водит пальцами вдоль половых губ, потом раздвигает их. Я издаю стон и уже почти порываюсь его сдержать, но останавливаюсь. Я стону громче и откидываюсь назад, чтобы упереться локтями в стол.       Тимофей через рубашку лижет мои соски, и я чувствую, будто это зрелище меня гипнотизирует. Мне нравится та жадность, с которой мы наслаждаемся друг другом. Я снова привстаю. — На кровать… — на выдохе говорю я. Тимофей повинуется. Мы ложимся так, что я плотно обвиваю ногами Тиму, а он поддерживает меня за попу. Я трусь о его пах, но спустя какое-то время становится неприятно. Полагаю, я вытерла о его штаны всё, что уменьшало силу трения. — Всё в порядке? — Э…мне неприятно немного. — Тимофей смотрит на ширинку своих штанов, а после решает их снять. — Теперь мои штаны пахнут тобой… — Тимофей возвращается ко мне на кровать и целует меня в шею. — К счастью, можно использовать и другую смазку. Открой рот. — Господи, если бы я могла описать глаза Тимофея так, чтобы их можно было воссоздать у каждого в голове, я бы это сделала, но тут любые слова покажутся ничтожными. У него такой горячий, полный страсти и любви взгляд, что рот открывается сам, исключительно от изумления! Тимофей берёт мою руку и подносит её к своему рту. Он кусает мой палец, а затем облизывает его. — Теперь ты облизни. И сделай это сама. Хочу посмотреть на тебя. — Я облизываю палец, но потом понимаю, что меня гораздо больше возбудило бы, если бы пальцы были его. А потому я беру инициативу в свои руки и тянусь к Тиме, чтобы поцеловать его. А затем беру его руку и тяну в рот. Всё это время мы смотрим друг другу в глаза, не отрываясь. Тимофей немного стонет, когда я вожу языком вокруг его пальца, и его стон заводит меня ещё больше. — Не думаю, что тебе нужна дополнительная смазка. - Тима вытаскивает руку и проводит ей от моего горла до живота.       Потом он снова водит вокруг клитора и да, он прав, я там и сама справилась с уменьшением силы трения. — Быстрее, пожалуйста.       Через минуту я уже зажмуриваю глаза и кончаю, стараясь не сдерживать стоны. Всё равно выходит несколько сдавленно, но теперь полагаю, если кто-то и был в коридоре, он точно слышал нас. — Надевай трусы и иди одеваться. У тебя пятнадцать минут. Может, чуть больше, — говорит Тима, смотря на свои оттопыренные трусы. — Время пошло.       Я встаю, хватаю бельё, поправляю рубашку, заправляю волосы за уши и выхожу из комнаты. Там на диванах сидит компашка Короткова. — Ну что? — честно говоря, хотела, чтобы их тут не было. Как же стыдно… — Мы идём, — я развожу руками, поправляю рубашку (уже зная, как в ней выгляжу) и ухожу. Вслед мне кто-то свистит, что ужасно сильно бесит. Я захожу в комнату и достаю джинсы и блузку. Быстро поправляю макияж, который испорчен страстью Тимофея. Нормально накрашусь вечером. Сейчас ещё раннее утро, так что времени достаточное количество. Меня так распирает от того, что происходит. Радостное волнение заставляет трястись. Только бы всё было хорошо! Ровно через пятнадцать минут приходит мой педантичный парень и забирает меня.