А помнишь, Галя, как я в армию пошёл...

Ходил по свету, колесил я много лет, Но счастья так и не нашел. Детишек нет, жены вот тоже, в общем нет, И на душе нехорошо.

***

Час ночи, почти два. Мужчина и женщина сидят за обеденным столом. Свет включен только под полками - освещён кухонный стол и приборы. Электрический чайник выключился, но чайные пакетики всё ещё одиноко лежат в чашках.       - Коль, так продолжаться не может. - Пытливо глядя на собеседника женщина положила сложенные в замок руки на стол. Она ждёт ответа. Как будто на допросе. Обычное дело. Но не когда речь идёт о личной жизни и не в допросной, а на кухне за столом, где ещё пару часов назад двое влюблённых пили вино и обменивались комплиментами.       - Да скажи ты уже хоть что-нибудь! Как ты можешь сидеть и молчать!? - резким движением был отодвинут стул и женщина скинув руками подошла к источнику света. Николай Петрович не знал что ответить. Не знал, что он делает с этой женщиной. Он ее любил, но какие именно чувства испытывал он не понимал.       

Даже джентльмены делают ошибки.

А всего-то, на вопрос: "Что ты чувствуешь? ... Ты меня любишь?". Был дан честный, но незавершённый ответ: "Я не уверен...". Сразу начались разборки, вопросы, он пытался обнять, оправдаться, мол, не расслышал, не понял, устал, просто сглупил в конце концов! А Галя его отодвинула и молча отвернулась. Тогда и было принято решение спокойно сесть за стол и как взрослые люди поговорить. Кипяток заполнял чашки. Чайные пакетики всплыли и прямо на них были высыпаны ложки сахара - разговор предстоял серьёзный. Чашки поставлены на стол и собеседники вновь оказались друг напротив друга.       - Галь... Я люблю тебя, - женщина открыла рот, чтоб перебить. - да погоди ты - дослушай. Я люблю тебя... Но не знаю что чувствую. Я не уверен, что... какие именно чувства испытываю к тебе. Я люблю тебя искренне, но я ж понимаю, что часто поступал неправильно и посему мне кажется, что я слишком... Что я неправильно что-то делаю, что я не достоин тебя... Или что-то в этом духе. - Мужчина сделал отчаянный жест рукой и положил её на стол. Поставленная чашка стало его спасение. Дабы не смотреть в глаза начальницы он начал вертеть чашку.       - Болбес ты. И-ди-от. Вот кто ты - идиот! - Седые брови удивлённо поднялись и синие глаза испугано посмотрели в сторону собеседника. - И чашку оставь в покое - разольёшь чай. - Руки были сразу же убраны и Николай Петрович подскочил. Женщина неожидала такой реакции и рефлекторно встала. Они стояли друг напротив друга и молча смотрели в глаза. У двоих был явный испуг, но лишь в первое мгновение. Вдруг мужчина раскинул руки и произнёс:       - мир? -       - мир... - Ошарашенно произнесла Галина Николаевна и была моментально скована в объятиях. На это она очередной раз за ночь отстранила мужчину. Погладив его по щеке, она перешла к шее. А потом они машинально потянулись к друг другу. Как тянуло их в любой момент, когда они были одни. Как тянет влюбленных что страстно любят друг друга. Руки растрёпывали седые волосы, гладили спину и медленно спускались к бёдрам, пока их обладатель оставлял поцелуи вдоль белой шеи и плечам. Лямка ночнушки была стянута и давала возможность продолжить ласки уже в направлении груди. Вдруг мужчина остановился и посмотрел в лицо с горящим румянцем.       - Может на кровати? - Произнёс он шёпотом.       - А я согласна и здесь. - Ехидно смотря на запыхавшегося любовника Рогозина схватила его за болтающийся всё это время ремень и потянула к кухонному столу. Резко подхватив он усадил её на стол и закинув ноги себе на бедра продолжил целовать мягкое тело, но уже без каких-либо преград в виде шёлковых тканей      Отодвинувшись он снял с неё трусики и растянув ширинку медленно вошёл. В жизни Рогозиной было не так много мужчин, но с Николаем Петровичем она прошла даже больше чем с покойным мужем. Они стали близкими с первого дня, с его наглых упрёков и вечного ворчания, которые уже давно были позабыты за его ласковыми взглядами и крепкими руками которые не раз её спасали. Они были нужны друг другу, но долгое время отказывались это признавать. А сейчас? Сейчас уже всё равно, будь что будет. Ритмичные удары и вкус сухих губ, нежные касания сильных рук и щекотание светлых волос прерывали тишину глубокой ночи.       - К-коль... прошу... помедленнее... - Сухие губы лихорадочно целовали мягкую шею, уже не обращая внимания на то что остаются трудно различимые в темноте сине-красненький пятня. Крепкая спина была покрыта небольшими царапинами, но это только больше заводило - давно он так не отрывался.

***

      - О, здарова Петрович! Раскрыл что-ли по пути новое дело? - юморил Майский при виде ясной улыбки на лице товарища. - Ой, да ты... какой-то помятый... Ну-ка рассказывай! Как, где и с кем! - подойдя ближе и, всмотревшись в сияющие лицо и неумело закрашенный засос на шее, продолжал восклицать он. Ехидная улыбка придала Круглову такой загадочный вид, что он подмигнув другу попросту вышел в коридор, напевая себе под нос какую-то старомодную песню.

***

Я столько лет тебя пытался позабыть,

Бежал по свету, как чумной, не чуя ног,

Но разлюбить тебя, родная, разлюбить,

Так и не смог, так и не смог.