i want you, babe

У Нацуо был очень длинный день. Два умерших пациента, еще один в критическом состоянии, и ничто в его силах не смогло бы этого изменить. Свойственный профессии риск. Вваливаясь в квартиру, он снимает халат и попутно стучит в дверь, чтобы дать Кацуки знать о том, что он дома. Нацуо трет глаза, как будто это поможет хоть как-то стереть признаки слез и стресса, которые, он уверен, кричат, как в рупор: неудачник, ничтожество, ты должен был стараться больше, ты только посмотри на себя. Нацуо трясет головой, чтобы отбросить эти мысли, и на секунду наклоняет ее вперед, чувствуя, как весь сегодняшний стресс течет и накапливается в ногах, притягивая, словно якорь. Он старается не шаркать ногами по пути в зал, не хочет издавать шума, не хочет, чтобы его кто-то услышал (оставшееся от жизни с Тодороки Энджи). Улыбка, появившаяся на лице Кацуки при появлении Нацуо, испаряется при виде его лица. Он раскрывает руки в приглашающем жесте, который Нацуо сразу же принимает. Он падает к Кацуки на колени, пытаясь свернуться во что-то как можно менее заметное. Это легко, учитывая, что его парень сантиметров на тридцать его выше и обладает телосложением качка. Нацуо утыкается в грудь Кацуки и останавливает свою руку на полпути к его правому запястью. Кацуки замечает и осторожно гладит волосы парня левой рукой, как будто говоря «Давай, бери что нужно». Нацуо глубоко вздыхает и, снова протягивая руку, в немом вопросе берет руку Кацуки и прикладывает ее к своим ключицам. Рука Кацуки крадется выше и выше, пока не останавливается на шее, уютно ее обхватив. Не сжимая, не ограничивая, а просто… заземляя. Устойчивый, приносящий комфорт вес, одеяло безопасности. Место, куда можно забраться и спрятаться, когда все в самом плохом смысле переливается через край. Кацуки, насколько можно нежно, сжимает, и Нацуо наконец выдыхает. Покидающий легкие воздух вырывается с силой. Кацуки снова надавливает, теперь сильнее, и тело Нацуо обмякает, в отсутствии напряжения чувствуя себя оторванным и словно плывущим. Кацуки оставляет поцелуй на лбу Нацуо и, все еще не прекращая гладить его по голове, откидывает его волосы назад. — Спи. Можем поужинать позже. Нацуо позволяет себе закрыть глаза, и каждый вдох ощущается в поглощающем присутствии Кацуки легче. Здесь, в его объятиях, с его рукой вокруг горла, он в безопасности. В безопасности, как нигде больше.