your sister was right

огни ночной улицы уродливо смазаны. кирилл шаткой, рваной походкой идет вдоль шумных баров и кишащих рядом шумных компаний. он пьян. поднимает левую руку на уровень глаз, дорогие часы лишь режут бликами глаза, калеча и без того расфокусированный взгляд. кирилл идет по памяти, пялясь в асфальт; лицо утопает в тени капюшона, и голова склонена, как плачущая над рекой ива. по лицу у кирилла тоже катятся слезы.

i thought couldn’t love anymore

turns out i can’t

not for the same reasons as before

по загривку топором бьет чужое дыхание с перегаром. общий туалет бара освещает одинокая тусклая люстра. в кабинке тесно, руки слишком настойчиво гуляют по телу, поцелуи — слишком грубые — царапают зубами губы и оставляют на деснах и языке слишком знакомый вкус химии. кирилл не помнит, чья это была идея. на самом деле, уже и не важно — итог один: он стоит в туалете шикарного бара, размазав липкие от алкоголя руки по стене кабинки, прижатый сзади мускулистым телом. он не понимает, наслаждается этим или терпит, но это не важно. итог один. он убил все, что у него было. снова все похерил.

i use everyone i ever meet

а ведь он уже было поверил, что может измениться. он перестал хотеть блевать от одного взгляда на себя в зеркало. он отрекся от того, кем был. он пытался, искренне пытался. ему казалось, что получается меняться. возможно, эта была лишь летаргия его гнилой натуры. кирилл не был разочарован, он знал каждую клетку своего тела, каждый миллиметр мразотных мыслечувств. никто не мог ненавидеть его больше себя самого. он чувствовал себя прежним, даже хуже. он снова предал, обманул. всех, кто в него верил и, если не любил, то пытался.

i can’t find the perfect match

abuse those i love

он никогда не был их достоин, и не смог бы стать, даже если бы сейчас начал спасать щенков, а просил об этом на смертном одре. кир. кир идеален, точно ангел. он умеет любить, кирилл эту науку понять не сможет. кир такой светлый, можно подумать, что в него запихнули солнце и еще мириады звезд. он послан откуда-то оттуда: с неба или из космоса, или где там заседает творец. он ангел, он послан; только вот кто посылает ангела дьяволу? слишком светлый для всей черноты, которая смолой расползается под кожей. слишком хороший, до невозможности, до треска костей и самообладания. кирилл не может это принять, его слепит. обезоруживает. кирилл не может поверить, что в свете из ниоткуда нет подвоха. он не может из темноты броситься в свет. он ничего не видит.

while i ostracise the ones who love me

back

кирилл не останавливается на красном светофоре, не смотрит по сторонам, когда переходит дорогу, он все равно ничего не увидит из-за пелены слез. машина, кажется, осталась на парковке бара. насколько ему на это плевать, можно увидеть по брызгам от луж на одежде. в пустом закоулке изо рта вырывается глухой крик. он должен бы уже метаться в извинениях, выстанывать их и шептать, но все, что у него есть сейчас — утробное рычание злости и ненависти к себе. нет, на себя ему плевать, он не достоин счастья и чего бы там не было на букву «л». то, что он уничтожил себя — лишь приятный бонус к пытке, на которую он себя обрек, причинив боль самому дорогому человеку. можно простить своего убийцу, но никогда — его. дождь падает на капюшон и продолжается ниже, стекая по ресницам и раздражая уродливое лицо абсолютно падшего человека. в своих мыслях, он втоптал себя в землю, перед этим испинав, сотню раз.

on the path of least resistance

i find myself salting the earth

слишком эгоистично терзаться и страдать, когда ты убил другого. нельзя лить слезы, даже сострадая, ненавидя и понимая, что облажался. просить прощения глупо, ведь тебе нужно прощение, только чтоб почувствовать себя лучше. тебе никогда не будет дела до другого, пусть ты даже считаешь, что любишь. ты делаешь это для себя. чтобы тебе было хорошо. что теперь с нами будет? вопрос который бьет по голове фарами редких машин. ему больно за то, что он причинил боль. кирилл это сделал — разбил обоим сердце так, что осколки перемешались, и где тут чей, уже не отличить. придется киру вырастить новое сердце, кириллу же лучше как раньше жить без него. нет ничего хорошего в этом хрупком камне в груди, который наращиваешь по кристаллику доверием и покорностью, и рискуешь разбить неаккуратным движением.

every time that i miss you

i feel the way you hurt

кир простил ему его сущность. глупый, глупый ребенок. слишком наивный, чтобы понимать, насколько тот прогнил. сам такой прекрасный, сотканный из шелка, вышитый лунной дорожкой по каемке четких линий скул. разве он не заметил, что из иголок на лице кирилла побывала лишь та, татуировочная? кир, который самозабвенно делал все, что мог и принимал все правила. кто его просил стать непрошенным мучеником? кир, который начал вплетаться в мысли и крепко в них застрял. зачем он делал это? они оба так хотели спастись, что не заметили, как погибли. тоже вдвоем.

and i don’t deserve you

you deserve the world

though it feels like we were

built from the same

dirt

«кир. ты не должен удивляться, когда я скажу, что все испортил. правда, не должен. ты не должен был даже пытаться. ты знал, кто я, и что обо мне говорят. ты знал, что я творил. ты знал, что это правда. ты знал, что я чудовище. тебе не стоило… прости. это ничего не исправит, но я должен сказать. мне жаль. очень жаль. ты не заслуживаешь этого. ты должен быть счастлив, а не со мной. слышишь? со мной невозможно быть. даже не счастливым, а просто быть рядом. и ты не должен. знаешь… лера была права. не стоило это начинать. извини за то, что принес разруху в твою жизнь, так будет лучше.» руки сковало от мокрого холода. негнущимся пальцем нажал «отправить». выключил телефон. всем остальным и так плевать. киру тоже не должно быть до него дела. после того, как долго он пытался свыкнуться с тем, что важен, эта мысль показалась странной. ничего, привыкнет. и дальше шныряться по закоулкам в надежде, что не придется ни с кем объясняться, если он встретит нож и сдохнет под аркой как бродячая собака.

oh, i hate to say it

but your sister was right

don’t trust english boys

with far too much free time

лера была права, — он может только уничтожать. он не может быть сгустком нежности, не может стать успокоением, не может быть теплом, только холодом. обжигающим холодом, от которого сводит судорогой мышцы и в страхе пропадает воздух. лера была права, — для него люди — игрушки. для него человеческая судьба ничего не значит. никогда не значила. только вот почему-то все равно больно. лера была права, — он не достоин. в этом он ни секунды не сомневался. чтобы заслужить одно касание, ему стоило искупаться в паре котлов. он касался, еще не отработав. хорошо, что в аду ему предусмотрена вечность. между ребрами синицей трепыхается надежда, что кир увидит сообщение утром. кир читает сразу. он не спит сейчас и не спит этой ночью вообще. телефон кирилла выключен. непонимание и обида душат, пока душить не начинают слезы.

i hate to say it

but your sister was right

i’m nothing but a problem

leave you crying overnight

кирилл сидит в убогом дворе на разломанной качели, дождь и не думает перестать. кир не любит дождь, он нет-нет да говорит что-то о том, как ему хочется отсюда убраться. туда, где потеплее и посуше. он строит огромные планы и, в мечтах, песчаные замки. кирилл может строить только кривые домики из сигаретных пачек. он весь пропах дымом, табачным и промышленным. ему не отмыться от грязи этого города и изувеченной души, что обволакивает его бензином. у него планов нет, он свободен как птица, как гриф — недоступный, властный и безобразный. он берет, что хочет, не ждет и не обдумывает. весь мир здесь его, внутри этой клетки, которая заперта снаружи, а ключ у отца. и отсюда просто невозможно выбраться.

and i hate to say it

but your sister was right

i can’t focus on the future

only my short sight

и ведь спросит кто, — а они спросят — зачем он это сделал, ответить не сможет. он даже не помнит. пьяный был? да. такая себе отговорка, и у пьяного есть сила воли. и про кира он помнил, все то время, что его драли в туалете. пока зубы впивались в шею, и ноги подкашивались от удовольствия и алкоголя. пока большим пальцем тер изодранные губы, он помнил. кира он никогда не забывал. он просто мудак. заруинил столько жизней. ему бы дорогим виски из шкафчика облиться и сигарету на себя уронить. сгореть заживо, чтобы только эту землю от себя избавить.

i hate to say it

but your sister was right

i’m a wanker, complete wanker

a fucking waste of time