Коробочка с верблюдом

Коробочка с верблюдом. Множеству людей наказано одиночество Богом. Бог считает справедливым кому-то послать одиночество за что-то плохое, отвратное, за что-то, что глазам другим людям увидеть не дано. А кому-то одиночество даровано. Вероятно, тот же Боже остерегает этих людей от других, жестоких людей, подвластным соблазну жестокости, чтобы другие люди, имеющие склонность к такому соблазну, не подвергались дурному влиянию. Райнер Браун был из тех людей, которыми было легко управлять. Он прекрасно шёл на уступки, стоило людям надавить на жалость. Он позволял собой манипулировать, позволял себя бить и унижать. Райнер казался крепким, серьезным мужчиной, который, как называли его его же ученики, был тряпкой, исписанной уравнениями. У Брауна никогда не получалось привести в чувства разбушевавшийся класс, учащиеся не слушали и не слышали учителя, который так отчаянно пытался чего-то стоить в этой жизни. «Клянусь, рано или поздно он уволится, а потом сторчается», — спорили ученики на переменах, совершенно не обращая внимания на преподавателя, находившегося в паре метров от них. — «Да не, начнёт пить и совершит самоубийство. Суицид — удел слабых». Да, Райнер был слаб, и он бы давно убил себя, если бы не пачка «Camel» во внутреннем кармане пиджака. На больших переменах Райнер сбегал за белые стены школы, чтобы выкурить сигарету в полюбившемся Райнеру месте, в которое никто не ходил, дабы избавиться от так быстро накопившегося стресса. Зажав своё спасение между зубами, чтобы зажечь его, в голове Райнера успевают пробежать все самые плохие мысли, портящие представление о спокойствии и умиротворении. Готовность к тому привычному набору чувств. Горечь во рту, тепло, потихоньку согревающее тело и душу, легкое опьянение, мелькнувшая картинка перед глазами, головокружение, игнорирование всего в настоящий момент. Сейчас снова придётся идти в класс, снова преподавать математику, чтобы потом, когда давление вынудит Райнера покинуть здание, ощутить тепло ещё раз. Очередной раз. Учебный день заканчивается. Райнер опять проверяет тесты детей, убеждающих его в своей никчемности. Сейчас душевнобольной учитель закроет свой кабинет, выйдет из школы, спустится в метрополитен, чтобы добраться до дома, где его будут ждать пустота и бутылка виски. Алкоголь. Это именно то, в чем сейчас нуждается Райнер. Всегда нуждается. А может, дети, помогающие своему учителю закончить мучения жизни, всё-таки правы? Да, Райнер тряпка. Да, он сторчается. Да, он сопьётся и совершит суицид. Это абсолютно достойное завершение жалкой жизни Райнера Брауна. Что ж, опять бессонница, опять на прогулку. С утра к мелким засранцам, а потом все как обычно. Школа, дом, пропахший спиртом, переулки, школа, дом, пропахший спиртом, переулки. Школа… переулки. Райнер в очередной раз заходит на какую-то улицу, на которую здоровые не сунутся, и ждёт, пока кто-нибудь со всей дури не ударит его арматурой по виску и не заберёт его деньги и картонку с раздражающим верблюдом. Но никто не ударяет гуляющего в одиночестве Райнера. Браун идёт меж засранных и облеванных домов и издалека замечает двух людей, очень похожих на тех, кто мог отправить душевнобольного учителя на тот свет. Тихо и быстро Райнер приближается к двум незнакомцам на то расстояние, на каком можно определить одежду. Один человек одет в огромную чёрную толстовку с капюшоном и в чёрные свободные джинсы — чтобы не определили. Второй же человек показался Райнеру знакомым. Коричневая толстовка, такая же свободная, как у первого, с кожаной нашивкой в виде флага Канады на левом плече, и болтающиеся белые спортивные запачканные у низа штаны, упирающиеся в пол. Молодые люди резко повернулись на своего рода гостя. Парень, что был помельче, сверкнув на Райнера синими из-за тени глазами, быстро выхватил что-то из рук другого парня и моментально скрылся среди мелких улиц. Парень в белых штанах не успел ничего сделать. Он лишь таращился на Райнера, не смея двигаться. — Мистер Йегер? — спокойно интересуется учитель у ученика двенадцатого класса школы, в которой Райнер работает. — А… — мистер Йегер хочет убежать, но тут же становится остановленным Брауном. — Никто не узнает, —говорит Райнер, придерживая Йегера за край толстовки. — Эрен, вы… Райнер не замечает, как оказывается прижатым к стене с ножом у глотки. — Можете сдать меня, если ваши моральные принципы говорят об этом. Того парня я не выдам ни при каких обстоятельствах. — Успокойтесь. Никого выдавать я не собираюсь. Выпить хотите? Да, Эрен Йегер мог ожидать от своей преступной жизни чего угодно, но никак не распития со свои учителем математики. Впрочем, последний никак не реагировал на Эрена. Наверное, это было из-за максимально задолбанного вида Йегера, не излучающего ни капли энтузиазма к учебе. — Хотим. Выбираясь из пропахшего блевотиной райончика, Райнер и Эрен не произнесли ни слова. Тишина казалась гораздо громче, чем должна была быть. Лужи мочи около стен ни капли не смущали. Так должно быть, да. Впрочем, так всегда было. Это обыденность. Продукты жизнедеятельности человеческого организма всегда находились на улицах, даже если это и не соответствовало нормам приличия и жизни в современном обществе. Разбитые бутылки, выстрелы где-то далеко, где они не могут достать других людей. Полиция в таких местах не бывает, а если и бывает, то вмешиваться не рискует. Добравшись до более-менее приличного заведения, Эрен осторожно отошёл к дальнему столу, а Райнер отправился к барной стойке, дабы оплатить алкоголь, предварительно спросив у своего потенциального собутыльника, что тот хочет. Джин для Эрена, водка для Райнера. Интересный заказ для ученика и учителя. — Ваш джин, — Райнер поставил бутылку напитка и небольшой поднос с бокалом со льдом и лимоном подле Эрена, а сам сел напротив парня, продолжая удерживать стекло с водкой. — У них здесь что-то вроде «заплати, возьми, унеси» — Спасибо, — Эрен осматривал принесённые предметы с некоторым любопытством, пока Браун наливал водку в рюмку. Никаких разговоров. Простое молчаливое потребление паленого алкоголя. Никто друг на друга не смотрит, лишь просто попивает свою химию, после которой определенно будет комбо фонтанирующей рвоты где-нибудь в одном из тех переулков, где утром очередной наркоман или алкоголик найдёт обслюнявленное тело с разбитым украденным стаканом и выжитыми лимонами в стекле. Классика. Обыденность. Немое распитие оканчивается, заведение пора покидать, нельзя задерживать занятым столик в море свободных столов. Пошатывание из стороны в сторону, плывущие стены, удерживание друг друга за плечи. — Ты, — Райнер икнул, — где вообще живёшь? — Далеко, — протяжно произнёс Эрен и, удерживая своего новоиспеченного дружка за рукав, поплёлся к такси, которое так удобно оказалось рядом. Это вообще не их машина, но это никого не волнует. Каждый сам за себя. Райнер называет свой адрес, пока у него на плече засыпает его своего рода друг. По крайней мере, Эрен так сказал на выходе из бара. Недлительная дорога, сопровождаемая легкими огоньками, вскоре всё-таки оканчивается. Любезный водитель решает помочь донести пьяного подростка до квартиры в то время, как Райнер сам с горем пополам доползает до двери. Такси оплачено, таксист отблагодарён, чужой пьяный ребёнок дома у Райнера. Просто замечательный вечер за исключением того, что арматурой по голове Браун так и не получил. Эрен открывает глаза явно не на своей кровати, наблюдая рядом укладывающегося Райнера, который не обращал ни капли внимания на посторонний объект у себя в постели. Квартира маленькая, а ребёнка не в лучшем состоянии на пол отправлять спать не по-человечески. — Вместе спать будем? — интересуется Эрен, глядя на крупное тело, мелко ёрзающее в нескольких десятках сантиметров. — Да. На пол я тебя ложиться не стану заставлять, а мне самому слишком хреново, чтобы спать на чём-то жестком, — запинаясь тараторит Райнер, накрывая себя пледом, которым обычно застилается кровать. — А ты, собственно, завтра работаешь? — алкоголь явно запрещал говорить в уважительной форме. Также он явно не позволял услышать неуважительную форму каждого из собеседников, так что проблем с разговорами не возникало. — Не, я бы тогда не пил. Как твои родители отреагируют на то, что ты не дома? — Мать уехала к своей матери, а отец помер, так что моим местонахождением интересоваться никто не станет. Эрен откинулся на спину, пытаясь сквозь темноту рассмотреть потолок. Напиток в крови взял управление над мозгом и рисовал перед глазами различные картинки, которые выглядели весьма забавно. — Ясно, — сухо произнёс Браун, которого на удивление ни разу не стошнило, даже во время дороги домой, чего нельзя сказать об Эрене, который чудом успел высунуться в окно такси. Фонари города оставались незамеченными всю ночь. При движении одного из людей кровать противно скрипела и нарушала покой всегда чутко спящего Эрена. Головы обоих раскалывались, что не давало мужчинам нормально поспать. Сейчас бы воды. Утро далось сложно. Сначала гадкое пробуждение, потом ощущения избитости и слабости, опухшие лица и отсутствие пива и минералки в холодильнике. Отвратительно. — Пиздец, как вы так живете?! — злой и не выспавшийся Эрен осматривал чужой холодильник в поисках чего-нибудь, что могло бы утолить боль в голове сиюминутно. Таблеток не оказалось ни на одной полке кухни. — Нормально живу, по крайней мере, не жалуюсь, — промычал Райнер, поглаживая лоб и усаживаясь на стул. Хочется курить, но нельзя. Станет еще хуже. — Меня уволят нахрен, если узнают. Ещё, наверное, и посадят за спаивание подопечного. — Никто не узнает, не беспокойтесь, — отыскав какую-то воду, ответил Йегер, — спасибо, что не кинули меня. — Всякий нормальный не кинул бы. Кстати, где героин? Или что ты там покупал. О да, Эрен со своим джином забыл про покупку. Героин. Эрен потерял наркотики в какой-то заднице города. Это он точно помнит. Помнит, как на выходе из бара споткнулся и увидел отлетевший пакетик. Почему не забрал? Идиот. Остаётся только молиться всем возможным богам, чтобы какой-нибудь нарик подобрал, а не полиция. — Что ж, если мне и суждено сесть, то только за наркоту. Ну, наверное, меня должны отправить в диспансер или типа того? — стараясь делать голос максимально спокойным, говорил Йегер, хотя его движения выдавали всю нервозность парня в этот момент. — И что, собираешься возвращать потерянное? — Нет, побудет уроком. Я в завязке был полгода. Надо будет почаще с преподавателями выпивать, так ещё курить отучусь. Райнер легко улыбнулся, вставая со стула и направляясь к тумбочке возле дивана. Браун достаёт из шкафчика желтоватую пачку сигарет и зажигалку, зная, каким состоянием это может окончиться. Беря одну сигарету себе и протягивая вторую Эрену, Райнер манит второго на балкон, не выпуская из рук коробочку с верблюдом. — Обязательно.