Моя дорогая меланхолия

      POV Ютта.       — С тобой что-то не так, Ютта, — протяжно сказала Гретта когда мы сидели в нашем любимом кофе в Берлине, тут я впервые побывала когда только прилетела, а теперь я здесь, когда у меня скоро вылет, чтобы вернуться на родину.       — Такое тупое ощущение пустоты, — ложкой размешиваю я сахар в чашке с любимым латте, от которого всегда становилось хорошо, даже в самые грустные моменты.Но сейчас этот латте не помог, дурость какая.       — Это лето и жара на тебя так влияет, дорогая, — утверждает брюнетка.       — Это осень скоро, — хмыкаю я и смотрю на Грету, которая уже давно убеждена в том, что с недавнего времени я самый депрессивный человек на планете и меня нужно спасать, вот она и спасает всякими вылазками в кофе, парки и развлекательные центры, которые мне совсем не льстили.Наверное, моё состояние как-то связано с Йоонасом, но я всё меньше и меньше убеждаюсь в этом.Уже завтра я вернусь в Хельсинки, вернусь к тому, что было год назад.Наконец-то увижу Blind Channel, Алекси и семью.       — Он так и не звонил после того раза в кофейне? — ещё раз взглянула на меня подруга и закатила свои серые глаза.Признаться честно, Грете вообще не нравился Йоонас, она даже против, чтобы я с ним общалась.А как мне с ним не общаться, если мы играем в одной группе и впереди у нас запись альбома? Грета называла Йоонаса легкомысленным, иногда я обижалась на это, даже при том, что мы больше не в отношениях, но я никогда бы не смогла назвать блондина легкомысленным.Да, Йоонас легкомысленный, не то что Рейн, иногда слишком надоедающий мне своим присутствием.       — Нет, не звонил, — открываю я одну из книг, которая ещё год назад была привезена с собой из Финляндии, помнится, когда-то я давала её почитать Йоонасу. Открываю шестнадцатую страницу «Норвежского леса», оттуда выпадает какой-то клетчатый листик, на нём неровным почерком что-то написано.Поднимаю листок и смотрю на знакомый моему сердцу корявый почерк, понимаю, что эта записка была написана ещё в начале прошлого года.Когда он был со мной, когда у нас всё было хорошо.Вспоминаю тот день и мимолётно улыбаюсь.А потом глаза быстро пробегаются по неаккуратным словам, написанным карандашом. «Как ты думаешь, что такое слёзы? Для меня, наверное — это отголоски чувств. Боли, грусти, обиды, ярости, намного реже — счастья. Но я собираюсь говорить не об этом. Не замечала ли ты, что сама подхватываешь чувства любимых людей? Если им хорошо, ты тоже радуешься, даже если нет причины, если им плохо — самому тоже мерзко. Иногда это можно прочувствовать на расстоянии. Просто знаешь. «Ага, сейчас она злится». Всё интуитивно, словно я имею возможность читать твои эмоции. Но я совсем не люблю, когда ты плачешь. Не из-за того, что не люблю слёзы, так как считаю их проявлением слабости. Не из-за того, что не люблю, когда плачут при мне, и не люблю успокаивать, хотя умею это делать. Не из-за этого. Просто от того, что ты плачешь… Самому становится невыносимо плохо, от представления твоих заплаканных глаз сердце больно колит. А уж когда слышу тихие всхлипы… Тебе надо улыбаться, смеяться, даже злиться… Но никак не плакать!       А знаешь какова моя реакция, когда ты плачешь из-за кого-то? Этого человека я готов прибить, ведь никто не достоин твоих слёз — а те, кто достойны, не заставят плакать.       Улыбайся, радость моя.       Вытри слёзы, хорошо?»       Быстро читаю и закрываю когда-то излюбленную книгу.Хочется плакать, но понимаю, что в данной ситуации это будет слишком глупо.Подруга с удивлением смотрит на меня, хочет что-то сказать, но я быстро перебиваю:       — Такси уже приехало, через три часа вылет, едем? — Грета лишь кивает и после оплаты счёта мы вместе уходим из заведения.       — Что было написано на той бумажке? — спрашивает Грета, хочет заставить меня сказать хоть что-нибудь, но все тщетно.       — Старый счёт…за электричество, — отворачиваю взгляд и быстро пролистываю уведомления на телефоне — ничего интересного.Надеюсь, что подруга перестанет спрашивать о Йоонасе, но я вновь ошибалась, как обычно.       — Никогда не думала, что люди так искренне улыбаются смотря на счета за электричества, — продолжает Грета и мне хочется закатить глаза, а лучше сбежать куда подальше.       — Мой вылет объявили, — оглядываюсь на девушку, а та, кажется, хочет заплакать прямо сейчас.Мы неплохо подружились за время в Германии, но я знаю, что ничто хорошее вечно не длиться, всё заканчивается слишком быстро, время не остановить.       — Люблю тебя, — крепче обнимает меня Грета и я ухожу на посадку, пытаясь не оглядываться, иначе воспоминания вновь украдут меня в свой омут.       По пути набираю сообщение Йоэлю о том, что уже через пару часов буду в родной стране, друг отвечает на это лишь своим голосовым, в котором прослушиваются вопли радости от Олли и Нико.Звоню родителям, они говорят, что безумно рады моему прилёту и очень ждут дома.       В самолёте я начинаю тонуть в собственных мыслях, казалось, слишком много проблем, которые появились внезапно и ты совершенно не знаешь, что делать с ними дальше.Иногда я вновь начинаю запутываться в себе и ставлю мысленный пунктик в голове: «найти себе психотерапевта».       Свысока Финляндия кажется каким-то маленьким клубком земли, который был подсвечен яркими фонарями, в ночи это выглядело особенно хорошо и по-своему тепло.       Я дома.       — У какого вы выхода? — по телефону спрашиваю у Олли, когда уже успела получить свой багаж.       — У второго, если я правильно понимаю, — задумчиво отвечает Матела, пытается поторопить меня.       — А, да, я вас вижу, — перевожу свой взгляд на Томми, которого я увидела первым.Но вот они меня не видели.       Сзади подхожу к Йоэлю и прыгаю ему на спину, надеясь, что друг не сильно обидеться на мой жест.       — Ютта! — восторженно произносит Хокка и чуть ли не душит в своих тёплых объятьях.       — Наконец-то ты вернулась, — созвучно произносят Олли и Нико, также вместе обнимая.       Улыбка на моём лице не торопилась уходить, а голова начинала кружиться от радостных эмоций и этой долгожданной встречи с людьми, которые стали мне очень близки.       — Господи, как же я рада быть дома, — тихо прошептала я развалившись на заднем сидении машины Томми.       — Хочешь чего-нибудь? — спросил драммер и перевёл взгляд на меня, когда мы выезжали с парковки аэропорта.       — Лакричных конфет, — начала смеяться я на весь автомобиль, когда Олли, сидящий рядом с Томми, протянул мне упаковку столь излюбленного угощения.Я лишь широко улыбнулась басисту и с детским восторгом принялась открывать упаковку.       — Знал, что ты скажешь об этих конфетах, — улыбнулся мне в ответ Матела. — Ты говорила о них последние недели две, когда мы общались по FaceTime.       Томми, сидящий за рулём,лишь смеялся с нашего «интеллектуального» разговора.       Звонок Йоэля перебил прежний шум в машине, а я с удивлёнными глазами уставилась на экран телефона Олли.Они же виделись с Йоэлем двадцать минут назад, что уже могло произойти? Хотя, зная Хокка, с ним за это время могло произойти всё, что угодно.Не удивительно, что Йоэля и Йоонаса называли близнецами, они же оба были будто ураган.Ураган мыслей и ураган действий.Действий, которых ты иногда боялся.Действий, которые тебе часто нравились.Действий, из-за которых на твоём унылом личике загоралась яркая улыбка и искрились глаза.       — А где Ютта? — спрашивал по видеосвязи Хокка, когда Олли наконец-то принял звонок.       — Я тут, — помахала я рукой блондину, а он сделал этот же жест в ответ.       — Какие планы на вечер? — поинтересовался друг и уставился на меня через экран телефона, в то время как Томми бурчал что-то: «ну дай ей с родителями повидаться, напиться в любое время успеть можно», я лишь легонько ударила драммера по плечу и гордо заявила, что больше не пью спиртное.       — А у тебя есть какие-то планы? — обратилась я к Йоэлю.       — У нас есть планы.Да, Олли? — Олли кивнул ему в знак согласия.       — Ну и что вы уже придумали? Я от силы час в Хельсинки, а вы уже, кажется, придумали план революции, — залилась я смехом и чуть не подавилась конфетами.       — Мы должны отметить твой приезд! — радостно закричал Хокка. — Так ты занята вечером?       — Ну, сейчас я должна увидеть родных, а вечером, думаю, я буду свободна, — согласилась я и блондин опять начал улыбаться.       — Бар уже забронирован на девять вечера, — быстро проговорил Йоэль и хотел прервать звонок, но я быстро перебила его.       — А кто там будет?       — Как кто? Мы все! Ещё Алекси, ну и Минна с Нико придёт, естественно, — удивился мне друг.       — А.. — не успела я закончить, как Хокка произнёс ту самую фразу, которой я боялась.       — Йоонас тоже будет, — договорил Йоэль и быстро отключился.Должна была признать, Йоэлю сильно надоели разговоры о Йоонасе и нытьё с обоих сторон.Хокка был будто психологом для нас, очень хотел разобраться в наших проблемах, но у него не вышло и он решил больше не поднимать нигде тему наших прошлых отношений с Йоонасом.       — Переживаешь из-за Йоонаса? — поинтересовался Матела.       — Не-а, — тихо проговорила я и откинулась на сидение, уставившись в окно, разглядывая пасмурную погоду Финляндии сегодня.

«У неё болезненно дрожат губы, А экран иногда загорается красным, Играют всякие попсовые группы, Ей бы быть для тебя чем-то важным, А не слышать очередное «прости», Что ни к месту, Поставит метку, Расставив все точки над «i».