10 занятий

Дин уже настолько привык к занятиям с Сэмом, что было грустно их заканчивать. Хотя, кто сказал, что они должны закончиться? Они смогли за каких-то суммарно десять часов выучить не только все законы, конституцию и догмы. Они смогли научиться любить, слушать друг друга и слышать. А это было важнее. Осторожно коснувшись руки Сэма, Дин взглянул ему в глаза. Парень хотел запомнить этот миг, когда они сидят за этой партой в последний раз, и когда Сэм объясняет устройство государства и ветви власти. Это было так уже привычно, что не хотелось прекращать. Благодаря этим занятиям они, в конце концов, влюбились друг в друга! — Дин, ты плачешь? Эй, ты чего, ну, — Сэм крепко обнял его и поцеловал в макушку. — Нет, просто… Да, я реву. Блин, — у Дина из глаз градом лились слёзы, он даже не мог их сдержать. И не хотелось. Он редко плакал, но плакать перед Сэмом было не стыдно. — Тебе тоже грустно, что всё кончилось… Я понимаю. Но на этом же мы не заканчиваемся? — Да. Мы не заканчиваемся. И у меня теперь четвёрка с плюсом по праву. — О, ты из всего можешь извлечь выгоду, да? — Сэм потянулся за поцелуем, но Дин увернулся. — Да, особенно мне понравился секс с преподавателем по праву, — лукаво улыбнулся он и сам налетел на парня с поцелуями. *** После урока, когда парни ехали по шоссе, Дин вдруг сказал: — Знаешь, а ведь мы с тобой ни разу не были на настоящем свидании — только на занятиях. Поехали куда-нибудь? В кино…куда там ещё ходят? — А у тебя не было свиданий? Ты же всегда был окружён девушками… — в голосе Сэма прозвучали нотки ревности. — Ну, если перепих можно считать свиданием… То сотня точно. — Иди ты. Честно, я не люблю ходить в кино, там темно, а мне неуютно в темноте. А вот покататься на машине со своим парнем, послушать его любимые песни, съесть по вишнёвому пирогу и целоваться на заднем сидении… — Но мы и так делаем это каждый вечер, Сэм! Я хочу чего-то интересного, того, чего мы раньше не делали… — Давай тогда не будем целоваться весь день, такого мы давно не делали, согласись? — Нет-нет-нет! Ладно, давай просто купим еды и поедем кататься. И целоваться. — И целоваться. *** Уже стемнело. Ночь была свежая, прохладная. Дин и Сэм лежали на пледе на земле на обочине дороги, ведущей с магистрали в Лоурэнс. Звёзды на небе в этот вечер сияли особенно ярко, как маленькие фонарики. Дин провёл пальцем но контуру Большой Медведицы, и повернул голову, чтобы взглянуть на Сэма. Тот вглядывался в небо, и мычал какую-то мелодию под нос. — Красивый ты, Сэмми. Как звёзды. — Прямо уж как звёзды. Ты красивее. Вон, смотри, звезда упала! Загадывай желание. — Хочу, чтобы мы расстались. — Что? — Если произнести желание вслух, оно никогда не сбудется. Я уже загадал желание про себя. — Я тоже. Знаешь, я так счастлив сейчас. У меня завтра приём у психотерапевта, и думаю, она снизит мне дозу таблеток. И мне не снятся кошмары. Почти. — Сэм, я очень боялся, когда мы начали встречаться, навредить тебе. Сделать или сказать что-то не так, чтобы ты не разочаровался во мне. Я никогда и ни о ком так не заботился, и сейчас понимаю, что всё было не зря. Я могу рассказать всё, и ты меня не осудишь. Ты не дашь мне сомневаться, и не дашь уйти в себя. Ты меня понимаешь, как никто другой. Ты единственный, кто любит меня по-настоящему. — У меня не было выбора. Спасибо, — Сэм сжал руку парня. Дин осторожно поцеловал его и улёгся на грудь. Где-то ухнула сова, застрекотали сверчки. Было так хорошо, что хотелось остаться в этом моменте. — Наверное, — через полчаса, когда похолодало, прошептал Сэм, — пора домой. — Поехали ко мне, — Дин умоляюще сложил руки и сделал взгляд кота в сапогах. — Ладно. Я позвоню Бобби, чтобы он не переживал. И ещё — если у тебя есть на меня планы, то давай так, чтобы никто не услышал. Элен в прошлый раз так на меня посмотрела, как будто я пробежал голый по всему городу. — Ну, она просто такая — ей только дай повод, не перестанет подкалывать, пока что-то другое не подвернётся. *** В доме ещё не спали, и Чудо бросилось на них с лизаниями, обниманиями и гавканьем. — Эй, привет, привет, — Сэм начал гладить собаку и трепать её за ушами. — Она тебя любит больше меня, это нечестно… Эй, не подлизывайся, Чудо!.. Сэм, и ты тоже! Джон разговаривал по телефону — его голос слышался из кабинета. Взглянув на парней, идущих мимо, он приветливо им кивнул и улыбнулся. — Ты хочешь есть? У нас полно еды, — Дин включил музыку и направился в свою ванную помыть руки. Сэм пошёл за ним. — Нет, хочу спать и желательно рядом с тобой, — он обнял Дина сзади за талию и поцеловал в шею. — Ладно. Пойдём, у меня кое что есть для тебя. — Интересно. В комнате Дин достал из шкафа маленькую коробочку и сунул её Сэмми. Парень развернул ленту и открыл крышку. Там лежал браслет из кожаных нитей с подвеской в виде 2 пазлов; на кусочках были написаны их имена. Сэм хохотнул и надел браслет на руку. — Это мило. Но у меня для тебя ничего нет… Дин лукаво улыбнулся и сгрёб парня в охапку. — Вообще-то есть! Ты есть, остальное — пустяки. *** Они долго не спали, рассуждая обо всём или просто целуясь. — Дин, расскажи мне о своей маме. Пожалуйста. С мягкой улыбкой парень начал: — Я не так хорошо её помню, но какие-то кусочки хорошо проясняются в голове. Она всегда улыбалась и носила красивые платья. Мы ходили на пикники и она устраивала их по алфавиту. На букву «С» мы ели сосиски, сыр, сок и салат. А ещё мы кормили уток. И папа катал нас на «Импале», которую сейчас вожу я. Мы колесили по окрестностям, поэтому сейчас я так и катаюсь. — Ты хорошо помнишь, на самом деле. Когда погибла моя мама, мне едва исполнилось полгода. Следом умер отец, и Бобби заменил мне их двоих. — А мне — Чудо. Папа купил его, когда мне было десять. Мы с ним все дни проводили вместе. Я уже и не представляю, когда приду домой, а мне в ноги не прыгает лучшая собака в мире. — А я не могу представить, что меня не зажимает в туалете главный хулиган школы. — Бывший хулиган. Дин тихонько поцеловал Сэма в губы, и завернулся в одеяло. Зевнул и заснул — как ребёнок. Сэмми погладил его по щеке и уснул сам. Ему снился хороший сон — сон, где маму уже не убивали чудовища. Она тихо подошла к сыну, в белой одежде и с распущенными волосами. Женщина улыбнулась и погладила сына по волосам. А потом — исчезла. Но это было так, как будто она ушла сама, по своей воле. Всё будет хорошо. Сейчас — действительно, потому что то, что мучило Сэмми долгие годы, наконец исчезло. А то, что было нужно — любовь, забота, понимание — пришло. А понадобилось для этого десять занятий.