Прелести семейной жизни

09.10.2028

      Знаете, с детьми бывает невероятно сложно… Когда я только вынашивал Вику, то уже знал о том, что легко не будет. Словами не передать, дорогой дневник, как бывает сложно смотреть на страдания любимого ребёнка. Когда я вижу слёзы на её милом личике, то просто не могу взять и отвернуться от неё, потому что когда моей дочери плохо, то я и сам не могу спокойно чем-либо заниматься. Да и как можно сохранять равнодушие, если у неё что-то не так? Сегодня случилось кое-что неприятное… Точнее, я бы мог назвать эту ситуацию возмутительной или что-то вроде того, хотя начиналось всё совершенно нормально…

***

      Интересно, есть ли люди, которые любят понедельники? Наверное, таких были единицы, и Серёжа в их список точно не входил. Он сидел на лавке возле закрытых дверей, скучающе смотря на часы, которые висели на стене. Этот понедельник был просто отвратительным с самого начала, потому что Сергей проснулся в пятом часу, несмотря на то, что до будильника было ещё практически пятьдесят минут.       Теперь Вика ходила в начальную школу, хотя, по сравнению со многими американскими детьми, пошла в неё на два года позже, однако Разумовский успел осознать, как был счастлив, что они смогли получить ещё несколько лет отдыха. Сейчас Серёжа вставал в шесть, чтобы приготовить дочери завтрак, а её будил в шесть десять. За тридцать-сорок минут девочка неохотно собиралась, а Сергей то и дело подгонял её, прекрасно понимая, что ей не нравилось просыпаться так рано. Вика всегда хныкала и говорила, что ей не нужна эта дурацкая школа, но Разумовский не хотел переводить её на домашнее обучение, считая, что это может негативно сказаться на её коммуникативных навыках. Конечно, сам Серёжа тоже был не в восторге от того, что приходилось жертвовать сном, а потом ещё и везти её до школы, что тоже занимало около двадцати минут. Занятия начинались в семь тридцать, но ребёнка надо было приводить хотя бы за полчаса до уроков.       В данный момент Сергей сидел в школе танцев, дожидаясь, когда у Вики всё кончится. Она больше месяца говорила о том, что хочет заниматься балетом, и сначала её родители скептически относились к этому желанию, пока Олег не сказал, что дочь могла делать то, что ей нравилось. Разумовский пытался возразить, но когда понял, что от дополнительных занятий будет только польза, то согласился отдать дочь в школу балета.       Был уже вечер, и когда у Вики закончились занятия, то Серёжа забрал её, потом быстро завёз домой и взял одежду для танцев. Волков был на работе, но сейчас уже должен был вернуться, и Сергею не терпелось поскорее нырнуть в его тёплые объятия, чтобы прижаться к тёплому телу мужа, а после этого поцеловать его и уснуть в тёплых руках наёмника. К счастью, осталось около пяти минут, потому что занятия длились почти два часа и сейчас наконец-то подходили к концу. Ещё несколько родителей тоже сидели на скамейках, дожидаясь своих детей, но Разумовскому показалось, что на их фоне он выглядел слишком измотанным.       В прошлом Серёжа часто просыпался почти к обеду, а теперь долго спать не получалось. Олег тоже уходил на работу к семи, но ездил совсем в другую сторону, поэтому школа Вики была не по пути. Соответственно, Сергею приходилось каждый день отвозить её самостоятельно, что невольно начинало выматывать. И это будет длиться ещё несколько лет, пока он не решится отправлять дочь саму на школьном автобусе. Пока что Разумовский опасался отпускать её одну, но, в любом случае, наступит момент, когда Виктория скажет, что сопровождение папы ей больше не требуется. Она росла очень быстро, поэтому Серёжа не сомневался, что ещё несколько лет пролетят просто со скоростью света.       Дверь класса открылась, и из него выбежали дети примерно одного и того же возраста, громко смеясь и разговаривая. Сергей встал и нахмурился, поняв, что Вики среди них не было. Он уже хотел идти на её поиски, но тут она вышла из зала, а когда подняла голову, то Разумовский увидел блестящие слёзы в глазах девочки. Мгновенно оказавшись рядом с ней, Серёжа спросил, что было не так, но девочка просто бросила на пол свои балетки, а затем крепко обняла папу, начиная громко плакать.       — Боже, солнышко, что случилось? — присев перед ней на корточки, Сергей посмотрел на её уже заплаканную мордашку. — Почему ты плачешь, моя хорошая?       Вика не ответила, продолжая захлёбываться слезами, и Разумовский прижал ребёнка к себе, пытаясь успокоить свою малышку, которой было плохо, а он не понимал, что произошло, ведь все остальные дети радовались и смеялись.       Решив всё выяснить, Серёжа взял её за руку, после чего они вместе вошли в класс, где строгая женщина-балетмейстер как раз занималась осмотром одной из гардеробных комнат, но вышла к ним, когда услышала шаги. Вика спряталась за спиной папы, всё ещё тихо всхлипывая. Сергей, разумеется, не собирался стоять в стороне, когда его ребёнок страдал.       — Объясните, что такого произошло, раз моя дочь ревёт и ничего не говорит? — с явной претензией в голосе спросил Разумовский.       — Ваша девочка ходит уже больше двух месяцев, — спокойно ответила женщина, едва взглянув на него.       У неё был очень необычный английский акцент. Наверное, была не местной. Серёже она почему-то не понравилась в тот же день, когда он только увидел её, а теперь эта неприязнь проявлялась ещё сильнее, ведь она стала причиной, по которой Вика сейчас плакала.       — Мне жаль, но у неё нет никакого потенциала, — продолжала балетмейстер, — Как и таланта. Девочка совершенно бездарная, поэтому скажу вам честно, что не следует вам ходить на балет. Только время тратите, а балерины из неё не получится. Никакой гибкости, как и терпения.       На этих словах Виктория начала реветь ещё громче и просто не могла успокоиться. Вероятно, слышать такое в свой адрес было невероятно обидно, а она пока что всё равно была маленькой.       — Не смейте оскорблять мою дочь, — прошипел Сергей, надеясь, что хотя бы тут он сдержится и не вцепится зубами уже в её горло, — Если у неё что-то не получается здесь, то это вовсе не значит, что она бездарная!       — У неё нет никакого терпения! — снова возразила миссис Браун. — А это уже первый признак того, что у неё ничего не получится добиться! Разве что вы научите своего ребёнка усидчивости.       — Не учите меня тому, как воспитывать её! — Разумовский уже начинал терять контроль над собой. — Я прекрасно обойдусь и без ваших советов! Хотите сказать, что все остальные дети уже успели стать прекрасными танцорами?       — Они, в отличие от Виктории, понимают, что на всё требуется время, — женщина бросила недовольный взгляд на девочку, которая чуть притихла, и теперь слёзы просто текли по её щекам, — Более того, когда я сделала ей замечание, то она нахамила мне! Верно говорят, что все русские — это просто неотёсанные грубияны!       — Всё, мне это надоело! — Серёжа снова взял дочь за руку и потащил её на выход, но уже возле двери обернулся, выплюнув: — Подавитесь своими грёбанными стереотипами! И можете радоваться, потому что больше вы нас здесь не увидите!       Сергей отвёл Вику в раздевалку, где забрал из гардероба её обувь и пакет с одеждой, в которую она могла переодеться. Увидев, что девочка по-прежнему шмыгала носом и вытирала рукой мокрые и красные от слёз глаза, Разумовский сел рядом, а затем притянул дочку к себе, снова тепло обнимая её и начиная поглаживать по волнистым рыжим волосам.       — Ну всё, успокойся, — шепнул Серёжа, поцеловав дочь в макушку, — Ничего страшного не произошло. Это не самое ужасное, что может случиться в жизни. Уж поверь мне.       — Я… Я хотела стать балериной! — почти выкрикнула Вика, утыкаясь носом ему в грудь и не прекращая рыдать. — А теперь… Теперь это невозможно, потому что я ничего не умею! Я совершенно бесполезная и… И бездарная!       — Ничего подобного! — Сергей серьёзно посмотрел на дочку, покачав головой. — Не вздумай принижать свои способности. Если не получилось с балетом, то попробуем что-нибудь другое. Даже не пытайся сравнивать себя с другими или слушать миссис Браун, потому что она не права, а к тебе относилась плохо только из-за нашей национальности.       — Значит… Я всё-таки не смогу стать балериной? — тихо спросила Вика, крепко цепляясь за его футболку.       — Ну… Всё зависит от тебя, — пожал плечами Разумовский, — Кстати, что такого ты выдала миссис Браун? Она убеждена, что ты нахамила ей.       — Я сказала, что она плохой учитель… — ещё тише ответила девочка, — И показала ей язык, когда она отвернулась… Я повела себя плохо… После этого ты не будешь меня любить?       — Милая, что ты такое говоришь? — Серёжа ласково стёр слёзы с её личика. — Я люблю тебя не за твои поступки, а за то, что ты просто есть у меня. Конечно, тебе не стоило говорить этого, но это всё-таки не конец света. Тем более, мы сюда больше не вернёмся.       — А мне очень нравился балет, — вздохнула Виктория, а когда взглянула на балетки, которые сейчас лежали у неё на коленях, то схватила их и бросила в мусорное ведро, — У меня просто ничего не получилось… И я совсем не умею танцевать.       Она печально поплелась на выход, где на стоянке стояла их машина, а Сергей почувствовал, как больно стало на сердце. Его малышка была вся в слезах и очень расстроилась, а он даже не знал, как мог помочь ей с этим. Впрочем, идея пришла довольно быстро, и Разумовский осторожно вытащил балетки из мусора, сложив их в свою сумку, с которой был, а потом направился за Викой.       Ему и самому было плохо, когда дочь была в таком состоянии. Такое всегда сильно сказывалось на нём, потому что Виктория была его единственной дочерью, которую он невероятно любил. Именно поэтому Серёжа и не мог оставаться в стороне. Это было просто невозможно. Он никому не позволит обижать свою девочку, поэтому сделает всё возможное, чтобы Вика всё-таки улыбнулась.       — Не хочешь купить мороженое? — спросил Сергей, когда догнал её уже возле машины. — Думаю, отец тоже не откажется.       — Не хочу… — покачала головой девочка, забираясь в детское кресло на заднем сидении, где Разумовский пристегнул её.       — Уверена? — теперь Серёже тоже было совсем грустно, а дочка опять почти плакала, и в её глазах снова блестели слёзы.       — Да…       Вздохнув, Сергей кивнул, садясь на водительское место и вскоре выезжая с парковки. Ехать до дома было около получаса, но сейчас были пробки, поэтому они могли задержаться ещё минут на десять. Решив, что не стоило тратить время, Разумовский набрал номер Олега.       — Да? — Волков ответил через несколько секунд.       — Олеж, ты не мог бы приготовить ужин? — поинтересовался Серёжа. — Мы вот только выехали и будем дома минимум через сорок минут. В морозилке были котлеты, а на полке найдёшь спагетти. Сможешь заняться этим, чтобы мы приехали и сразу сели есть? Потому что Вике ещё уроки делать.       — Разумеется, родной, — ответил наёмник, — Как всё прошло? Она проявила себя с лучшей стороны?       Оглянувшись на Вику и увидев, что девочка даже не прислушивалась к их разговору, Сергей печально вздохнул и сказал:       — Дома всё расскажу. Не хочу разговаривать за рулём. До встречи, мы скоро приедем.       Отключившись, Разумовский покачал головой. Он знал, что люди часто смотрят на национальность, хотя это не является каким-то серьёзным показателем. По крайней мере, Серёжа думал именно так, но, к сожалению, для многих это было особым пунктом при знакомстве с новым человеком. Таким образом, одна из одноклассниц Вики даже не разговаривала с ней, так как её родители сказали, что от русских можно ждать чего угодно, а именно по этой причине им и нельзя доверять. Разумеется, Сергей пытался убедить дочку, что эта девочка того не стоила, но Виктории всё равно было очень обидно, ведь она была не виновата в том, что из-за грехов отца и папы родилась не в России, а в Америке.       — Сильно расстроилась? — спросил Разумовский, взглянув на дочь в зеркало заднего вида.       — Угу… — Вика уже не ревела, а просто опустила голову, с грустью в глазах рассматривая свои ноги.       — Уже скоро будем дома, — подбодрил её Серёжа, — Отец как раз занимается ужином. А потом мы с тобой пойдём делать уроки. Много задали на дом?       — Только по орфографии, арифметике, музыке и рисованию, — ответила Виктория, но ничуть не повеселела.       Её «только», состоящее из четырёх предметов, уже откровенно говорило о том, что сидеть им придётся долго, так как с арифметикой у неё частенько бывали проблемы. Школа только началась, а Сергей уже понимал, насколько это сложное дело. Он как будто сам снова начал учиться, а вот Олег частенько находил предлог, чтобы не заниматься с Викой, но когда дело доходило до истории, то тут ему не было равных, так как оказалось, что когда-то это был его любимый предмет. В России у начальных классов не было географии и истории, а здесь это являлось обязательным пунктом, поэтому эти уроки с дочерью делал именно Волков.       — Боюсь спросить… Что можно делать по рисованию и музыке? — с интересом решил узнать Сергей, попутно вытягивая шею и пытаясь понять, насколько большой была пробка.       — По первому задали нарисовать свою семью, — неохотно пробубнила Вика, — А по музыке надо разучить песенку для какого-то школьного концерта.       — На завтра? — Разумовский постучал пальцами по рулю.       — Да, — вздохнула девочка, — Можно мне не участвовать? Я не хочу выступать.       — Почему же? — удивился Серёжа. — Тебе же всегда нравились утренники в подготовительной школе. А там были такие же концерты.       — Потому что я бездарная, — Вика опять чуть слышно всхлипнула, — Значит, петь я тоже не умею. Все будут смеяться, потому что я пою эту песню одна…       — Я точно вернусь и убью эту женщину… — пробормотал Сергей, а вслух сказал: — Детка, прошу ещё раз… Пожалуйста, не говори так. Всё не настолько плохо, а её слова просто были слишком грубыми.       Девочка ничего не ответила, отвернувшись к окну. Разумовский каждой клеточкой тела чувствовал её отчаяние, с которым пока что ничего не мог сделать. К счастью, они как раз выехали из пробки, и движение заметно ускорилось. Сейчас Серёже хотелось поскорее добраться до дома, чтобы поговорить с Олегом и решить, что с этим делать.

***

      Уже через десять минут он припарковался возле их коттеджа и первым вышел из машины, после чего отстегнул Вику, которая медленно потащилась в дом. Прямо на пороге их встретил ароматный запах горячей еды, а через минуту в прихожей показался Олег, который сначала радостно улыбнулся и явно ожидал, что дочь, как обычно, подбежит к нему, чтобы обнять, но она прошла мимо, даже не взглянув на отца. Тот, забеспокоившись, посмотрел на Сергея.       — Что такое? — в его голосе прозвучало волнение. — Она сама не своя.       — Нашей дочери в довольно грубой форме сказали, что она никогда не сможет стать балериной, — ответил Разумовский, подходя и обнимая его, чтобы и самому успокоиться, — А ещё её назвали бездарной, хамкой, нетерпеливой и так далее… Она со мной после этого почти не разговаривала.       — Что? — опешил Волков. — Кто посмел сказать такое?       — Её учительница по танцам, — со вздохом сказал Сергей, — Мол, у неё нет терпения, и она ничего не умеет. Такого наговорила, что Вика почти всю дорогу плакала. Так и не успокоилась. Не знаю, что с этим делать…       — Может, обсудим с ней это? — предложил Волков, дёрнув резинку, которая была на волосах Серёжи, и стянув её вниз, чтобы те рассыпались по плечам. — Понимаю, это обидно, но в жизни часто случается много всего подобного. Она не должна принимать это так близко к сердцу. Тем более, у неё есть возможность попробовать что-нибудь ещё, что понравится ей больше балета.       — У меня есть другая идея, — задумчиво сказал Сергей, достав балетки, — Учитель может не видеть её стараний, но она ведь наша единственная дочь. Мы её любим и поддерживаем, поэтому у меня появилась одна интересная мысль…

***

      Спустя полчаса семья уже заканчивала ужинать. Олег взволнованно переглядывался с Серёжей, видя, что Вика даже практически не ела, а только вяло ковыряла вилкой свою котлету. Вероятно, эта ситуация задела её ещё сильнее, чем казалось до этого. Конечно, ей не следовало так сильно расстраиваться из-за этого, но она была просто ребёнком, который старался, чтобы произвести впечатление, а в результате девочка не получила ничего, кроме оскорбления в свой адрес. Эти слова были крайне грубыми и в них не было ни капли профессионализма. И в данный момент Сергей мог надеяться лишь на то, что его план сработает, потому что, судя по виду Вики, всё могло пройти не так хорошо, как он хотел изначально.       — Милая, может, ещё сока налить? — спросил Волков.       Виктория просто покачала головой, а потом всё-таки доела то, что было в тарелке, чтобы родители не сердились, после чего пошла наверх.       — Я и не думал, что всё настолько плохо… — наёмник тоже не улыбался, и аппетит уже давно пропал.       — А я тебе о чём говорил? — Разумовский поднялся, после чего кивнул в сторону гостиной. — Надеюсь, эта идея не сделает только хуже. Ты пока подожди нас там.       Серёжа пошёл на второй этаж, приоткрыв дверь и заглянув в комнату дочери, которая уже сидела за столом с какой-то тетрадкой и учебником. Пускай ей нужно было делать домашние задания, но Сергей прекрасно видел, что сейчас она была не настроена на это, поэтому решился пожертвовать часом, в который она должна была заниматься, чтобы развеселить её и показать, что мнение незнакомых людей не имело веса.       Подойдя к девочке, Разумовский наклонился, уже привычно поцеловав её в рыжую макушку, а потом заглянул в тетрадку, увидев, что это была арифметика. Вика сначала сидела молча, но когда прочитала условие какой-то задачи, то указала на неё, прошептав:       — Папа, я не понимаю, что тут надо делать… Я и правда совсем глупая…       Эта женщина всего парой слов уничтожила всю самооценку его девочки, но Серёжа решил ненадолго забыть про неё, поэтому улыбнулся.       — Ты очень умная, Вика, — сказал он, — Просто расстроилась и сейчас мысли не идут в голову. Если не возражаешь, то мы с тобой пойдём вниз, чтобы провести время всей семьёй. Ты помнишь, что на прошлой неделе обещала нам показать первый танец, который вы уже начали разучивать?       — Но я не балерина, — ответила Виктория, снова погрустнев, — И у меня не получится. Некоторые движения не такие, какими должны быть.       — Поверь, мы с Олегом совсем не разбираемся в этом, — Сергей снова погладил её по голове и развернул стул дочки к себе, посмотрев на её всё ещё пухлые детские щёчки, —Нам просто хочется поглядеть на свою девочку и порадоваться тому, что она умеет. Не стоит уделять внимание словам совершенно чужих людей, потому что они не твоя семья. А мы любим тебя любой. Станцуешь нам с отцом?       Он протянул ей танцевальные балетки, кивнув. Было видно, что Вика сомневалась, поэтому Разумовский сделал вид, что обиделся.       — Если ты откажешься, то мы очень расстроимся, — признался он, — Ты не представляешь, как сильно отец ждал того момента, когда сможет увидеть, чему ты научилась. И ты же не хочешь, чтобы он грустил, как и я?       — Не хочу, — согласилась девочка и наконец-то улыбнулась, надевая балетки и вставая.       — Вот и умница, — кивнул Серёжа, взяв её за руку, и они пошли обратно вниз.       Олег уже сидел на диване и очень обрадовался, когда увидел, что Сергей всё-таки уговорил дочку спуститься, чтобы станцевать им. Разумовский не знал, под какую музыку они занимались, поэтому нашёл то, что максимально подходило. Сначала Вика внимательно прислушивалась, словно опять начала сомневаться, но Серёжа, теперь сидевший рядом с мужем, ободряюще улыбнулся ей, а Волков кивнул, приготовившись смотреть её выступление.       Девочка ещё немного постояла на месте, не решаясь ничего делать, а потом сделала несколько движений, которые на первых секундах были совсем неуверенными и даже какими-то неправдоподобными, но когда она снова увидела улыбки родителей и услышала, как те начали понемногу хлопать, то сразу же зарядилась уверенностью, начиная двигаться уже быстрее.       Поняв, что она наконец-то улыбалась, Сергей положил голову на плечо наёмника, а тот переплёл их пальцы, поглаживая его кольцо на безымянном пальце. Вика уже совсем разошлась, теперь не боясь показывать всё, чему успела научиться за два месяца. Девочка почти не спотыкалась и честно пыталась сделать всё правильно, а когда остановилась, поняв, что представила все свои навыки, то Серёжа крикнул:       — Мы хотим ещё! И что за вечеринка без шума и праздника? Может, ненадолго пригласим Картеров?       — Я не смогу на людях… — тут же испугалась Вика, но Олег встал и пошёл к двери.       — Они тоже практически наша семья, — напомнил он, — Уверен, им будет приятно посмотреть на твоё выступление.       — Отец прав, — Сергей обнял дочь, когда та забралась к нему на колени, — Ничего не бойся, моя маленькая. Думаю, Дженсен и Сюзанна будут не против провести немного времени с нами.       Виктория опять сомневалась, но когда через десять минут в гостиной собралось уже девять человек, включая её родителей, которые хлопали ей и просили танцев, то она опять собралась с силами, начиная заново показывать то, что Серёжа и Олег уже видели, однако им, в любом случае, было приятно смотреть на своего ребёнка. Да и Картеры действительно не отказались немного посидеть с ними, чтобы посмотреть на небольшое выступление. К тому же, Вика была их крестницей.       Девочка танцевала, полностью отдавая себя музыке и тому, что ей нравилось, а взрослые и дети с улыбками смотрели на неё, всячески подбадривая, если она вдруг запиналась или сбивалась с ритма. В этот момент Виктория чувствовала себя самой настоящей балериной, на которую пришло посмотреть такое количество зрителей. Сейчас она, как и её родители, была невероятно счастлива.

***

      Так всё это и завершилось. Скорее всего, на довольно положительной ноте, ведь могло быть гораздо хуже, если подумать, поскольку Вика имела право отказаться и не танцевать для нас. К счастью, теперь наша девочка в порядке и снова радуется жизни, а в эту школу танцев мы решили больше не ходить. Однако сейчас я очень надеюсь, что больше ничего подобного у нас не будет, потому что ещё одного такого стресса в ближайшее время мне точно не выдержать, а впереди ещё много лет обычной школьной жизни…