Помечтаем?

Солнце восходило на небосклон, приветливо освещая лучезарной улыбкой широкие просторы пестрого луга. На небе разлилась вся нежность сладкого розового, и, точно детскими ладошками, ее расплескали на всю округу.  Каждый смеющийся легким ветерком цветок оказался покрыт поцелуями теплого рассвета. Молочный бисквит пышных облаков украшен подтеками легкой глазури неба и Солнца. А двое влюбленных, лежащих в обнимку среди гармонии цветочных ароматов, таяли под ласками зари и распаляющей любви. Дрим переполнялся счастьем, чувствуя как чужая душа, принявшая форму сердца из-за позитивной ауры, упивалась нежнейшими чувствами, и, честно говоря, ни капли не понимал как они дошли до такого, как нелепый случай послужил началом развития их отношений. Тогда Найтмер всего лишь забыл забрать подчиненного с поля боя. И именно забыл, ведь сам же потом искал потеряшку. Хранитель позитива тогда привел израненного скелета в дом Инка, где хорошо позаботился о нем, хоть и не должен был. Совесть не позволила все пустить на самотек, и все равно, что они, по идее, враги. Киллер, признаться честно, ни капли не понимал как умудрился открыться и доверится ему. Вероятно, во всем виноваты проникающий в душу свет золотых зрачков, позитивная аура, влияющая на душу, и кошмарно долгие поиски Найтмера. В любом случае, сейчас, когда с тех пор утек уже не один год, это неважно. Важно лишь то, что золотое яблоко, заменившее Дриму душу, все также трепещет от любви к нему. А еще факт, что их отношения пока не раскрыли. Ох, чтобы бы случилось, если бы те все таки вскрылись... Очевидно, спокойная жизнь закончилась бы. — Помечтаем? — вдруг шепчет хранитель позитива, поднимая взгляд, что до этого был уткнут в черный свитер, на глазницы скелета. Дрим любил предаваться грезам, где нет чьих-то сторон, вражды, боев на смерть, где есть лишь ласковое родное тепло, частое совместное времяпрепровождение и переполняющая души любовь. Киллер же не видел смысла в мечтах, особенно в бредовых и несбыточных, но наблюдать за тем как в золотых зрачках загорается счастье, что подобно ярким лучам, разгоняющим ночную темень, захватывало дух, заставляло также ярко улыбаться в ответ и продолжать забывать мрачную реальность под розовым цветом фантазий. — Как хочешь, — пожал плечами Киллер и тут же уловил восторженный вздох. — Тогда мы можем представить, что сейчас мы сбежали не от друзей и Найтмера, а из нашего небольшого домика, чтобы насладиться рассветом? — Было бы лучше, если бы мы убежали наслаждаться не рассветом, а друг другом. — Скелет игриво вскинул бровные дуги, а его ладонь, ранее покоившаяся на лопатке, скользнула к тазу. — Киллер, — нахмурился хранитель позитива, намекая, чтобы тот прекратил. В ответ Киллер усмехнулся и, переместив руку обратно, сказал: — Да шучу я. — Скелет мягко огладил тыльной стороной его щеку, от чего Дрим тихо вздохнул, закрывая глазницы и поудобнее устраиваясь на теплой траве. — Конечно же можем. Можем представить и плед с корзинкой едой. — Нет, — покачал головой хранитель позитива, — Там не просто еда. Там еще красивый расписной чайник, который нам подарил Инк. А на этом чайнике целый цветочный сад, в котором чего только нет. — Он открыл глазницы и два радостных лучика Солнца согрели лицо Киллера. — Намекаешь на язык цветов? — В ответ скелет получил довольный кивок и взгляд преисполненный ожиданиями. — Так... Чего я там помню... — Киллеру тяжело давалось запоминать что-то, по его мнению, бессмысленное. Скелет не понимал почему хранителю позитива нравится тема с цветами и их значениями, но, раз от этого улыбка любимого становится еще очаровательней, он, как и всегда, постарается вспомнить как можно больше, что будет трудновато, поскольку последний рассказ Дрима о них состоялся месяц назад. — Так... Там нарисованы розы — символ любви и страсти. Еще астры и хризантемы, вроде, тоже что-то с любовью. Еще... Василек?.. Или он о невзаимной любви?.. Эм... Черт. Лен?.. — Он определенно облажался. Дрим, глядя на сконфуженное лицо скелета, тихонько посмеялся и, уткнувшись лбом в его грудь, ласково прошептал: — Ты заслуживаешь все оранжевые цветы, растущие в этой мультивселенной. — Я должен ответить: «Ты тоже»? — решил уточнить Киллер. — Только если ты так считаешь. — Хранитель позитива с надеждой поднял взгляд на его пустые глазницы. — Я без понятия, что ты тогда сказал, но могу сказать, что я люблю тебя. — Дрим неловко прикусил губу, начав теребить круглую брошку со звездой. — А я люблю песочное печенье, — задорно ответил Дрим. — И мы уложили его в корзине рядом с чайником, полным ароматного ромашкового чая. Хотя ты предпочитаешь мяту... — Он задумчиво нахмурился, думая, как бы поступить. — Мне без разницы. Что одно трава, что другое. Да и тем более — я пришел туда за другим. — В глазницах хранителя позитива блеснуло непонимание. Киллер провел невесомую линию по его плечу и, едва ощутимо поцеловав в макушку, насмешливо произнес, — Так не очевидно? Я пришел сюда, чтобы провести время с тобой, наслаждаться твоими глазницами и улыбкой, и целовать тебя. — Дрим снова засмущался: слегка прикусил губу и мило отвел взгляд, пока ладони сжимали брошку, а на щеках развивались рассвеиеые лучи. Удержаться от еще одного поцелуя даже в фантазиях не представлялось возможным, так что вскоре хранитель позитива получил еще один объятый любовью поцелуй и томное признание, опалившее череп и душу, — Я люблю тебя. — Ты бы просыпался под эти слова, — выдохнул Дрим и перевел мечтательный взгляд на скелета, объясняя. — Я бы ими будил тебя, а еще долгими-долгими поцелуями, ведь вражды нет и торопиться некуда. Киллер беззлобно усмехнулся, выводя незамысловатые узоры на его плече: — Я не люблю вставать рано. Поспать, полениться — вот это по мне. Так что пришлось бы затаскивать тебя в кровать, а потом держать в плену объятий. — У меня есть дела, так что мне бы пришлось сопротивляться. Да и нам же нужно что-то есть, а если я не сделал бы завтрак, то ты бы сжег кухню. И можешь даже это не отрицать, — пересек хранитель позитива попытку заверить, что такого не будет. — Я тогда еле-еле смог доказать Инку, что его кухню случайно сжег именно я, а не кто-то другой. — Я бы все равно бы тебя не отпустил. С тобой слишком хорошо. — Киллер заключил руки Дрима, все еще сжимающие брошку, в объятия своих ладоней, и подарил еще один мягкий поцелуй. В глазницах хранителя позитива два Солнца плясали от счастья, а обворожительная улыбка растекалась подобно сладкой патотке, которая отчетливо ощутилась на языке после тихих слов: — Я люблю тебя.