Грязный День Рождения

      За окном бушевала метель. На окнах был красивый узор, который дети рисовали в своих альбомах и радостно говорили учительнице, что справились с заданием на отлично. Да, кто-то рисует, кто-то бежит эстафеты в большом спортивном зале, кто-то рассказывает невыученный стих, кто-то учит химию, а кто-то… Кто-то сидит за партой и уже двадцать минут не вдупляет в происходящее. Роман Пятифан, заурядный хулиган, который кроме как спортивной формы ничего не носил, вдруг… волнуется? Господи Иисусе, этот парень имеет чувства? «Заткнись, кусок дерьма!» — единственное, что говорил этот парень! Именно этот парень бьёт всех до больницы и с радостью принимает халявные предложения отсосать ему! Аморальный урод, который смеётся над грешными, как и он сам, над малоимущими, как большинство людей. Аморальный урод, как и тот, кто пишет это всё.       — Какого хрена ты на меня пялишься и что-то строчишь в своей пидорской тетрадке?! — злостно вскрикнул Рома, схватив за белую выглаженную рубашку другого парня.       — «Аморальный урод», «смеётся», «грешник»… Ты чё херню пишешь, полоумный?! — парень уже замахнулся для удара.       — Пятифан, вон из класса! Ты что себе позволяешь? Мать завтра в школу! — Рома лишь убивающе посмотрел на учителя. Он отпустил парня, пригрозил кулаком и быстро вышел из класса.       «Твою мать! Да где этого пидора носит?! Болел неделю, а сейчас что? Сдох, блядь?» Парень не находил себе места. Он нервно шагал туда-сюда по коридору.       — Вот дерьмо! — крикнул Рома и ударил стену кулаком. Плитка потрескалась, алая кровь потекла на кафель, а жгучая боль пронзила тело, но парню было плевать. Он гадал, где же этот чёртов Петров?

Неделю назад, 19 ноября

      Петров и Пятифан, после случая в лесу, стали друзьями, а затем и лучшими. Быстро переобулся. Сначала хотел закопать заживо, а потом: «Ты это, зла не держи». Но, видимо, Петров слишком добрый.       Антон постепенно начал перенимать выходки Ромы. Начал курить, пить как мразота последняя, даже драться. Ну, дрался в основном Рома, но Антон мог помочь. У парня ухудшились оценки, поведение. Карина была в таком шоке, что просто опустила руки. Мол: «Я уже ничего не сделаю». Она могла сделать, если бы хотела, но увы. Антон Петров обделён материнской любовью, поэтому искал ей замену в алкоголе и табаке. Ну, и в Роме, конечно. Вдвоём они часто могли вымогать деньги у бедных детей, а затем пригрозить здоровьем, если те напиздят, как крысы. Антон в очках выглядел неплохо, но без них вообще ходячий секс. Поэтому очкам парень предпочёл линзы. Вместо школьной формы, что под руку попало. Вместо красивой укладки, взъерошенные волосы хулигана. Если посмотреть на Антона до и после, то всё девки как суки потекут со второго. Роме тоже нравился этот огонь и всё вот это. Ему нравился Антон, но только как друг. Это было так, даже отговорки малолетних Гузеевых: «Ой, это он сейчас так говорит», или «Ой, да, конечно, так мы и поверили» — не работали. Рома ненавидел педиков всем своим нутром. Тем девочкам, которые говорили про него и Антона такое, влетало. Рому не ебало то, что это девочки и дать отпор они не могут. Его выгоняли, отстраняли, но вы думаете, что его это остановило? Хах! Я посмеюсь вам в лицо, а затем ударю себя по щеке, ибо это не правда.       Рому мог остановить только Антон. Один взгляд, одно движение, слово, даже звук. Все сигналы Антона Рома видел всегда и, что, мать вашу, удивительно, всегда останавливался после этого. Рома был ручным злобным псом этого чёрта. Да, они были вместе, дополняли друг друга, как пазл, до тех пор, пока солнце не отсчитало третье декабря.

3 декабря, 09:42

      — Чё, как? Всё в силе? — шёпотом спросил какой-то парень. Он сидел позади Антона и Ромы.       — Да, харе пиздеть. На перемене всё скажу. — рявкнул Рома. Учитель замолчал, пристально осматривая класс. Когда наступила гробовая тишина, он продолжил.       — Вы о чём? — тихо спросил Антон, делая вид, что пишет что-то в тетрадь.       — Да днюху мою отмечать будем. Придёшь? Ты там самый главный гость будешь, ну после меня, конечно. — прикрывая рот рукой, ответил Пятифан. Антон минуту помолчал, раздумывая над предложением. — Ты чё завис? Так, пойдёшь?       — Нет, откажусь.       — Так, ну-ка быстро все замолчали! Мне директора позвать?! — яростно крикнул учитель. Все резко заткнулись, после, старый хрен продолжил. Пятифан как можно тише оторвал лист с тетради и красиво написал: «Почему?» Не смотря на такое хулиганьё, Рома писал очень даже красиво. Это закон подлости. Чем хуже ты себя ведёшь, тем красивее пишешь. Сталкиваясь с этим все года обучения, могу вам твёрдо я сказать.       Рома подвинул бумажку, несмотря в сторону Петрова, дабы этот не приебался. Антон просто по записку и принялся писать ответ, уже менее, но всё равно красивым почерком. — «Потому что мать меня убьёт. Я итак с тобой чуть ли не каждый день и час нахожусь, а тут праздник. Она сто процентов скажет «нет». Я её знаю». — «А ты просто ночью тайно в окно вылези и ко мне, не?» — «Не, Ром. Извини, но я не приду. Я тебя по-другому как-нибудь поздравлю =)» — «Это ещё как?» — «Потом узнаешь. В 11:59 вечера XD» — Рома вопросительно посмотрел на Антона с ярой фразой: «Что, блядь?» Петров лишь улыбнулся и пожал плечами. От улыбки в груди Пятифана что-то кольнуло, но так мы не знаем, что такое «чувства», мы смахиваем это на сигареты, правильно, чёрт тебя побери.

14:03

      Уроки закончились и все, как тараканы, начали разбегаться по домам. Быстрее, чтобы не заставили что-то дополнительно делать или с этими дурацкими просьбами о помощи. Антон и Рома не были исключением. Почему-то Бяша глубоко ушёл в прошлое. Рома буквально перестал с ним как-то общаться или же вообще взаимодействовать. Для Ромы Антон был всем, а Бяша… Он потерял свой статус в глазах Пятифана, но без друзей он не остался. Он нашёл других, с которыми весело проводил время, напрочь забыв об Антоне и Роме.       Парни уже вышли за территорию школы и направились в сторону остановки. Чирк, и сигарета Ромы начала гореть.       — Дай мне тоже. — пробубнил Антон и, не дожидаясь ответа, просто залез в Ромин карман, доставая последнюю сигарету. Чиркнула зажигалка, но огня не было. Пару таких попыток и матюков, и парней осенило.       — Сука, закончилась. — рявкнул Рома и выкинул зажигалку.       — Дай тогда от тебя зажгу. — Антон без предупреждения схватил Рому за воротник, ибо он был выше, и, закрывая рукой ветер, прислонил свою сигарету к сигарете Ромы. Тот опешил и даже покраснел от такого, но виду не подавал. Затяг, второй и Антон уже дымил. Пятифан лишь фыркнул.       — Тох, может ты это, пойдёшь ко мне? Ну тусовка без тебя какая-то скучная будет. Ну, То-о-ох… — Рома жалобно скулил.       — Нет, я же сказал. Поздравляю тебя по-другому, но не приду.       — И как ты меня поздравишь? Тебе до меня пиздовать час, ты не успеешь, алло. Давай сразу ко мне! — парень улыбнулся, думая, что это сработает, но тут же улыбка ушла. Антон вновь отказал.       — Если не успею, значит подарю завтра. Можно дарить позже, но не раньше, так бабушка всегда говорила.       — Вот ты зануда! — пробубнил Рома, но Петров всё слышал. Он лишь тихо ударил его по спине, а на жалобный вопрос «за что?», Ответил простым.       — За просто так. — именно таким образом, шутя и разговаривая, они добрались до остановки.       Она была одна, а вот автобусы у парней разные, поэтому, когда приходил автобус первого, они всегда прощались. На 38 остановке, около церкви и рядом стоящего, о боже как неожиданно, кладбища. Но оно было далеко, да и не пугало даже ночью, потому что уже каждая сопля обследовала его.       Когда приехал нужный автобус, Антон попрощался с Ромой и зашёл внутрь. Помахав ещё раз рукой, парень надел наушники и поехал домой.

Наше время, 17 декабря

      Рома сидел в медпункте с перевязанной рукой. Медсестра куда-то ушла, оставив парня наедине с мыслями. Неделю назад, после дня рождения, Антон не пришёл в школу. Рома удивился, но не принял всё так серьезно. В последнее время Антон часто мог прогуливать школу по примеру своего друга, поэтому причины для паники не было. На следующий день Антона опять не было и тут уже начали появляться вопросы. Спросив у учителя, где собственно Тоха, Пятифан получил короткий ответ.       — Заболел.       Хах, заболел. Вот дурак, говорил же ему Ромка застёгивать куртку и не стоять на улице без шапки. Эх, дурачок. Пораскинув мозгами, парень понял, что придёт Тоха где-то через неделю, но нет. Прошло уже две недели, а от Петрова ни слуху, ни духу.       Стуча ногой по полу, Рома не заметил, как в кабинет вошла классная руководительница их класса.       — Как рука? — с волнением спросила она. Девушка, именно девушка, так как новоиспечённая учительница, любила и волновалась за класс, поэтому после каждого происшествия лично спрашивала о состоянии. Класс её любил, но всё же мало уважал, хотя ей было всё равно.       — Нормально, жить буду. — сухо ответил парень. После мелких раздумий и неловкой паузы, Рома всё же спросил. — А где Антон Петров? Мне сказали, что он болеет, но это было давно. Что с ним? Там всё настолько плохо? — учительница лишь недоумевающе посмотрела на ученика. Рома поднял бровь в знак такого же недопонимания.       — Хах… Я думала, что ты знаешь, ведь вы так хорошо общались. Прям были рядом всегда… — она видно занервничала и Рома понял это. Так же он понял, что что-то случилось. Все жилы автоматически напряглись и он слушал внимательно, а после услышанного просто упал в пространство. — Антон вместе с сестрой и родителями переехал из деревни ещё две недели назад. Сразу после выходных. Они экстренно забрали документы и уехали. Ты не знал? — крупная дрожь вместе с мурашками пробежалась по телу парня. Пот выскочил на лбу, в груди неприятно что-то сжалось, а внизу живота противно затянуло. Глаза таращились на девушку, как баран таращится на новые ворота.       — То есть… как переехали? — тихо, с дрожью произнёс Рома. Педагог ответила, что мама Антона позвонила ей ближе к вечеру субботы. Тогда она заканчивала свою бумажную работу. Карина нервно говорила, хоть и пыталась это скрыть. Она попросила экстренно забрать документы, так как они должны уже завтра уехать из деревни. На все вопросы учителя, она не отвечала, или отвечала, но невнятно. Родители быстро приехали в школу и, забрав документы, скрылись в туманной тишине.       — Весь класс об этом знал, но никак не придав этому значения. Поэтому ты наверное не знал…       — Но какого хрена мне сказали, что он заболел? — яростно произнёс парень.       — Рома, прошу, не выражайся. Из учителей никто не знал, только я позже рассказала об этом всем. Они сказали, что Петровы странные, но как и ученики, значения не придали. А… — девушка запнулась в раздумьях, говорить или нет. В итоге сказала. — Почему он тебе ничего не сказал? — Рома не смог ответить на этот вопрос? Почему? Хотел бы он сам знать. Почему…

Два месяца спустя, 17 февраля.

      После переезда Антона прошёл ровно месяц. Рома всё это время был сам не свой. Постоянно молчал, ни с кем не общался. Учителям грубил, одноклассников бил до алой лужи кровища на полу, ибо некому его было останавливать. Мать вообще перестал за человека принимать. Курил по три-четыре пачки в день, запивая тремя бутылками виски или бурбона. В обычные дни пил пиво, но от него мало толку было. Со всеми, с кем Рома общался раньше, он оборвал связи, не говорил, не писал, не звонил. Парень судорожно проверял свой телефон каждую минуту, в надежде увидеть сообщение от Антона. Тот в свою очередь игнорировал его. Удалил номер, заблокировал везде и напрочь отказывался выходить на связь. Всё. Антона больше не существовало в жизни Пятифана.       Пропало всё, кроме одного чувства. Чувства? Оно есть? Да, появилось недавно. Оно является, когда мысли заходят об Антоне. Рома часто думает, как он там, не болеет ли. Почему уехал, из-за чего или кого, с кем дружит, а может даже и не дружит. Кто трогает его, целует, трахает, слышит сладостные стоны? Когда член Ромы встаёт от одних только мыслей о голом Петрове, который стонет от эйфории, то парень сразу начинает стучать себя по голове. Мол, «о чём ты, блядь, думаешь?» Но когда стояк не проходит, дрочить всё же приходится.       «М-да, до чего ты докатился. Ты стал тем, кого всю жизнь презирал. Педиком.»       Это Рома часто говорил сам себе, потом бил всё что было под рукой. Зеркала, посуду, мебель ронял и истерил. Видимо, он и правда втюрился в этого очкастого, уже бывшего очкастого, придурка.

19 февраля

      Пятифан шёл домой после школьного дня. Он редко ходил туда, так как ненавидел людей, да и вообще. Большое скопление создавало тошноту и омерзение. Роме было просто противно находится рядом с этими ублюдками, не то чтобы бить их. Поэтому для многих настала счастливая пора. У них не вымогали деньги и не били за косой взгляд.       Снег уже не шёл, но сугробы были. На асфальте была корочка льда, местами посыпанная песком. Люди хоть и шли аккуратно, но всё равно умудрялись падать, но не Рома. Он твёрдо шёл к остановке. Придя на пункт назначения, парень встал в ожидании, рассматривая людей. Вот прошла какая-то бабушка, вот женщина с ребёнком, Тоха с пакетами из магазина шёл на другую остановку, мужчина за сорок в костюме уборщика… Ромин взгляд преобразился. Глазами он начал искать Антона. Он точно видел его. Эти полюбившиеся белокурые волосы, привычные старые очки, нос с горбинкой и милая, такая простая улыбка. Он точно не мог его спустить с кем-то другим и… Вот он! Антон Петров собственной персоны! С пакетами из магазина он шёл по тротуару на другой стороне дороги. Шёл к остановке, рядом с домами.       — Антон! — крикнул парень. Тот не обернулся, не услышал. Рома, рискуя жизнью, как последний дурак, начал бежать к Антону. Послышалось много гудков автомобилей и матов. Рома оббегал каждую машину, останавливая её руками и прося прощения. Когда же наконец дорога была позади, Рома побежал к Антону. Парень прошёл остановку и завернул за дома. — Антон! — вновь крикнул Рома. На глазах начали появляться слёзы, а рот был растянут в прекрасной улыбке. — Тоха! — последний раз крикнул Рома и завернул за дома. Там никого не было. Улыбка пропала, огонёк потух, слёзы потекли с глаз. Медленными шагами он начал проходить вглубь закрытого двора. Вот через пару метров лавочка, дальше что-то типа детской площадки, а дальше вход в дом.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — тихо спросил парень, находящийся позади Ромы. Тот медленно обернулся и увидел его. Антона. Да, это был тот самый Антон, который всегда был рядом с Ромой. Только вот его лицо теперь было не радостным, а наоборот. Оно было нейтральным и даже немного грустным. — Я ещё раз повторяю каког… — парень не договорил, так как Пятифан резко сократил расстояние между ними и крепко обнял Петрова. Пакеты упали вниз. Овощи, фрукты и пару других продуктов вывалились из порванных пакетов. Антон был в ступоре, не отвечая на объятья. Когда Ром всё же отошёл, то удивился. Из глаз Петрова текли слёзы.       — Эй, ты чего? Почему уехал и ничего не сказал мне? Ты знаешь как я тут подыхал без тебя?       — Ты… — тихо произнёс Антон, смотря стеклянными глазами прямо в душу Пятифана.       — Что, прости?       — Ты подыхал? А я? Ты знаешь как я убивал себя? Ты знаешь как я страдал, редкостная ты мразь?! — Антон кричал. Его голос эхом отдавался по пространству. Рома отступил, непонимающе глядя на парня.       — Что? Почему?       — Почему? Ах, да! Ты же нажрался тогда в слюни вместе со своими дружками, поэтому не помнишь ничего. А я тебе расскажу. Переживу тот день, ради того, чтобы ты, сволочь понял, что со мной сделал.

3 декабря, 18:28

      Антон мирно сидел за рабочим столом в своей комнате на втором этаже дома. Повсюду были разбросаны вещи, а убирать их не было никакого желания. В наушниках играла музыка, а по столу что-то стучало. Мама и Оля легли как никогда рано, поэтому парню никто не мешал. Папа давно ушёл, не выдержав отношение матери. Наверное, с тех пор Антон и пошёл по кривой дорожке друга. Как и сейчас. Парень что-то делал, слушая музыку и попутно куря сигарету Филипп Морис. Пачка была фиолетовая, а сигарета с кнопкой. Это были любимые сигареты Тохи, ибо вкус был очень приятный. Второй окурок за вечер отправился в пепельницу.       — Готово. — тихо сказал Антон, глядя на подарок. Это была цепочка с кулоном, который Петров сделал сам. Кулон был в виде военного жетона, только там было что-то написано. Это не были имена, это была цитата то ли на французском, то ли на испанском, без понятия. Она была взята из книги, поэтому ничего удивительного. Жетон бы очень понравился Роме, тем более он раньше говорил, что любит ручные работы. А ещё он любит побрякушки, по типу цепочек, колец и так далее, хотя сам ничего не носил. По крайней мере в школу. На вопрос «почему?» всегда менял тему, но Антон знал ответ. «Слишком по-пидорски». Если так Рома ответит на подарок Антона, то тот скажет, что прикалывается и просто позовёт его выпить вместе. От этого Рома точно не откажется.       Убрав всё на место, кроме вещей на полу естественно, Тоха принял душ, переоделся и лёг спать.

21:54

      Сладкий сон прервал телефонный звонок. Антон вяло и с агрессией посмотрел кто звонит. Он не удивился, увидев в телефоне морду Ромы.       — Чего тебе? — сонно спросил парень.       — Антон… — Петров напрягся. Сонливость как рукой сняло. Он очень редко называл Антона так. Это было только тогда, когда…       — Что-то случилось?       — Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты можешь придти?       — Да, конечно, я сейчас приду к тебе.       — Нет, приди на ту остановку, где мы прощаемся. Жду. — парень не успел ответить, как трубку бросили. Началась дрожь, волнения захлестнуло тело и разум. Петров быстро начал собираться и выбежал из дома.

Наше время

      Слёзы с глаз Петрова начали течь всё быстрее и их количество увеличивалось. Рома пытался как-то успокоить его и хотел обнять.       — Не трогай меня! — кричал парень. — Не подходи…       Рома пытался всё вспомнить, чтобы Антон не мучался, но в голову ничего не лезло. Тогда он выпил слишком много.       — Я… — заикаясь, Антон продолжил. — Я бежал как пуля. Думал, что же с тобой случилось, раз ты такой серьёзный. А ты просто пошутить хотел! — Антон истерически засмеялся.       — По…шутить?       — Да, Ромочка. Пошутить, только не так, как обычно.

3 декабря, 22:36

      Петров без сил прибежал к остановке. Там было пусто, лишь Рома стоял спиной к парню.       — Ро…ма. — пытался сказать Антон, но отдышка не позволяла. Когда дыхание более менее успокоилось, Антон продолжил. — Рома, что случилось?       Парень что-то сказал. Что именно? Было уже всё равно, так как из-за домов начали выходить парни. Антон занервничал, а Рома лишь ответил, что они с ним.       Двое парней схватили Антона за руки и закрыли рот кляпом, который благополучно закрепили позади. Силой они были больше, поэтому все сопротивления были как о стенку горохом. Петрова потащили за остановку. Там было немного деревьев, а дальше был склон. Он был не крутой, но достаточно большой. Внизу было много кустов и другой растительности, куда собственно Петрова и потащили.       Парни завалили Антона и тому пришлось встать на колени. Он выглядел, будто на распятие пришёл. За руки его держали какие-то бугаи. Антон не знал их, но слава богу их было только двое. Не считая Рому. Белокурый мычал, пытался попросить о помощи, но всё тщетно. Пятифан лишь смотрел на него своими пьяными и похотливыми глазами.       — Ой, да ладно тебе, Тох… Не ссы, всё будет нормально. Мы всего лишь поимеем тебя, а потом отпустим. «Тебе же не привыкать». — со слезами повторял Петров. Пятифан стоял в полнейшем ужасе.       — То есть… Я…       — Да, Рома. Ты изнасиловал меня. Не только ты, но и двое твоих друзей. — Антон опустил голову. Он улыбался, плача. Слёзы текли из его глаз ручьями. — Я умолял. Я молил о пощаде, чтобы вы прекратили. Первым был ты. Первым не только из вашей троицы, но и вообще. Ты был первый там. Даже не растянув меня, ты сразу вставил. Я завыл как последняя сука из-за этого ёбанного кляпа. Я хотел кричать, а не мог. Ты схватил меня за горло и сильно сдавил его. Потом неделю след не уходил. Я рыдал. Буквально захлёбывался в слезах, пока ты трахал меня, а эти двое стояли и дрочили. Кровь текла по ногам, было адски больно. Я всегда думал, если уж так будет и если мне будет больно, то… Ничего. Ничего, если это ты, но… — парень поднял голову. — Это был не ты. Это был зверь, монстр, которого я всегда боялся. Эти глаза, которые буквально светились во тьме, звериные глаза.       Когда ты кончил, то дал разрешение им. Ты сказал:       — Трахайте его, парни, я угощаю.       Они оттрахали меня. Кровь уже не останавливалась, да и они тоже. Сначала один, потом другой. Пока они имели меня, ты снял кляп и заставил отсосать тебе. Даже тогда ты насильно пихал мне его в рот. Под конец я уже ничего не чувствовал. Голос пропал и кричать я не мог, тело жутко болело и ныло, было похоже на кусок мяса. Даже дружками твоим не зашло. Говорили, что я слишком дохлый и скучный.       Вы уже собрались уходить, когда я последний раз произнёс твоё имя.       — Ро…ма, помоги… — я прохрипел это. Ты остановился, услышал. Повернувшись, ты мне ответил тоже самое, что и при встрече.       — «Ненавижу педиков». — тихо в один голос сказали Антон и Рома. Петров уже не плакал, а лишь нейтрально, как кукла, смотрел на Рому. Тот в свою очередь только сейчас вспомнил всё, что было тогда. — Мы напились. Просто в слюни напились и кто-то сказал мне, что я тебе нравлюсь. — Антон оживился, но не подал виду. Ему стало жутко интересно. — Я тоже сначала ахуел и подумал, что это шутка, но потом мне показали пару фото, где ты писал про меня и себя всякую херню по типу: «Вместе навсегда» и так далее. Потом мой идиотский пьяный разум решил тебя наказать… Мы выманили тебя и… — Рома заплакал. Его слёзы, может и вызвали хоть каплю жалости у Петрова, но в любом случае он этого не показал. — Я не имею права говорить такое, но… Прости меня.. — тихо произнёс Пятифан. Это были не первые извинения с тех самых пор, когда он просил не держать зла на него. Опять же у Антона.       — Ты же в курсе, что я никогда тебя не прощу, верно? — Роман покивал головой. Начал капать дождь и уже через минуту лил хороший ливень. Парни собрали продукты в один пакет, который был менее искалечен. — Я уехал тогда, потому что не знал, что будет дальше. Я видел ваши тени, а затем, знаешь что? На мой телефон пришло уведомление: «С днём восемнадцатилетия меня!» Я улыбнулся и зарыдал. Вот как я встретил свой день рождения. У нас же с тобой разница в пару часов, так? Хех, я помню… До сих пор помню… Потом я отключился и проснулся только ближе к обеду следующего дня. Ты даже представить себе не можешь, как же адски больно было. Я не мог встать, не то что ходить. В итоге я кое-как добрался домой. Маме пришлось рассказать всё, поэтому она приняла решение уехать отсюда немедленно. Не знаю, то ли меня пыталась от тебя уберечь, то ли боялась, что люди узнают и всё, пожизненный позор. Хех… — Антон хихикнул. Рома же просто стоял в ступоре и понимал. Кто страдал все два месяца, так это Антон. Он заслуживает лучшего, намного лучшего. Но…       — Антон… — Петров уже уходил, даже не попрощавшись, но вдруг остановился и повернулся. — Да, опять же я не имею права говорить такое, даже мечтать о таком, но… Могу я поцеловать тебя? В последний раз… Я понимаю, что ты здесь ненадолго и мы вряд-ли увидимся скоро, поэтому… Прошу… Пожалуйста… — Антон смотрел на промокшего Рому, как на бездомного котёнка. Заплаканный, дрожит весь и просит хоть чуть-чуть ласки. Петров, вспомнив свои давно похороненные чувства, поставил пакет под лавочку, дабы тот сильно не намок, подошёл к Пятифану и потянул его за воротник, как и тогда, когда прикуривал сигарету. Его всё такие же мягкие и сладкие губы покрыли всё такие же грубые и покусанные. Хоть они и были полностью мокрые и испытывали друг к другу разные чувства, от губ каждого всё равно исходило тепло. Рома обнаглел совсем и уже пытался проникнуть дальше языком. Антон сначала сопротивляться, но потом всё же позволил. Он приоткрыл рот, расширяя территорию изучения. Новые слёзы смешались с дождём и потекли вниз по щеке. Когда они всё же разошлись, тонкая струя слюны соединяла их. Но она быстро оборвалась из-за капель дождя.       — Спасибо… — единственное, что произнёс Рома. Антон лишь осмотрел его и, взяв пакеты, направился в сторону дома. Дверь уже давно закрылась, а Рома всё также стоял под дождём.       Спустя время, он всё же развернулся и ушёл. Когда Рома засунул руки в карманы, то в одном из них нашёл что-то странное. Достав, он увидел цепочку с военными жетоном. Точнее, он был очень похож на него, только вместо типичное информации о носителе, там была цитата. Вдруг на телефон пришло уведомление. «Антон Петров убрал вас из чёрного списка».

«Tout le monde mérite une seconde chance. A nous de décider combien de temps cette seconde chance peut se répéter.*»