make you feel

Бора, в каком-то смысле, была зависима от секса. Минджи знала это, как прекрасно знала и то, что Бора не будет бегать от неё к другим людям, чтобы удовлетворить свои потребности. Однажды Бора заявилась к ней в офис с требованием немедленно уделить ей внимание. В итоге это закончилось тем, что Минджи, не снимая с неё юбки, трахала её пальцами на собственном рабочем столе весь обеденный перерыв. Её костюм к концу процесса был в крайне плачевном состоянии — Бора никогда не сдерживала себя, когда отчаянно хваталась за ворот её рубашки. Иногда они горячо целовались на диване в кабинете до такой степени, что у Минджи помимо нижнего белья намокали еще и штаны. Но хуже ситуация была тогда, когда Бора тёрлась об её бёдра, сидя у неё на коленях в одном белье. Поэтому у Минджи в шкафу всегда был запасной костюм. Примерно то же самое произошло и вчера — она вспомнила об этом сейчас, пока допивала холодный виски из стакана в конце рабочего дня. Голова раскалывалась. Минджи пыталась развлечь себя хоть чем-то до тех пор, пока алкоголь не закончится — не подействует на её уставший разум — и она не вызовет такси, чтобы уехать домой. Больше всего на свете Минджи любила Бору и ненавидела приходить к ней в плохом настроении. Сегодня у неё был совершенно особенный и в некотором смысле даже уникальный вид. Она усмехнулась, представляя, как отреагирует на неё Бора, когда она вернётся к ним в квартиру. Минджи сидела в своем кресле, потягивала виски и думала — успеют ли они до кровати? Может быть, хотя бы до дивана? Она не исключала также и вероятность того, что всё случится на кухонном столе или прямо в коридоре. В коридоре было бы удобно только в одном случае — если Бора принесет страпон. Но Минджи не была уверена в том, что сможет отпустить её хоть на секунду. Особенно после того самого выражения лица и взгляда, который всегда говорил одно: Возьми меня. Внизу живота приятно, но довольно больно скрутило. Голова шла кругом, и Минджи была готова поспорить, что дело далеко не в алкоголе. Её бросило в жар от одной только мысли о том, сколько всего интересного может произойти после того, как она вернётся домой. Сегодня на Минджи был брючный костюм. Как и всегда — она любила это и знала, как сильно это любит Бора. Однако сегодня был воистину особенный день. После вчерашнего дикого утреннего секса на диване Минджи пришлось избавиться от белой рубашки, что была на ней, раз и навсегда. Не потому, что рубашка была плохой, нет. Всё дело было в Боре, которая порвала рукав, отчаянно хватаясь за её плечи. Минджи заметила катастрофу только следующим утром. На секунду её охватил ледяной ужас от мысли, что она весь день на работе проходила вот так. Но она быстро пришла в себя, вспомнив про пиджак. Пиджак точно спас её на этот раз. Осталось выяснить, что же сегодня вечером спасёт Бору. Потому что рубашка, которую в итоге надела Минджи, была мужской. Она снова усмехнулась, думая об этом. Алкоголь или мысли в голове уже прилично вдарили в голову, разгоняя пекло по всему телу. Бора сойдёт с ума, как только увидит её. Бора была самой отчаянной лесбиянкой из всех, кого когда-либо знала или узнает Минджи, но один простой факт сводил её с ума безотказно. Власть. Возможно, всё дело было в генах или менталитете, воспитании, стереотипах, в чём угодно — рассуждать можно было долго. Но факт оставался фактом: Бора не могла себя контролировать, когда Минджи надевала мужскую одежду. Даже если это был всего лишь какой-то элемент. Минджи знала этот факт и нагло пользовалась им каждый раз, когда хотела её проучить. И сегодня был тот самый день. Она уже успела придумать и несколько раз отказаться от глупого оправдания своему внезапному порыву совершить данное преступление. Бора порвала ей рубашку — Бора должна заплатить. Но истина была в том, что таких рубашек у Минджи был целый миллион; а неделя выдалась до того тяжёлой, что под конец пятницы она могла думать только о том, чтобы прийти домой и вытрахать из её любимой девушки всю душу. Бора, в каком-то смысле, была зависима от секса. А Минджи… Минджи была зависима от неё.       

***

Минджи приехала домой ближе к полуночи. Уставшую — но уже без головной боли — её на ногах держала только одна мысль. Или, вернее сказать, целый рой мыслей. Список. Список того, что она хочет и может сделать сегодня, и она не могла определиться, какой из многочисленных вариантов выбрать, потому что каждый сводил её с ума одинаково сильно. Посему она решила действовать по ситуации. Однако совсем не учла того факта, что ситуация не будет действовать на неё. Как только Минджи зашла в квартиру, она уже была готова ловить кинувшуюся на её шею Бору. Это происходило каждый раз, как она возвращалась с работы, и иногда Минджи казалось, что это не тренажерный зал накачал её руки. В зал она ходила не каждый день, а вот носила Бору на руках в прямом и переносном смысле — каждый, начиная с момента того, как они познакомились, и заканчивая сегодняшним днём. Какое-то тёплое чувство разрослось и растеклось у неё в груди, когда она подумала об этом, и чувство это показалось ей несколько некстати, потому что нежный секс — это точно не то, что она планировала сегодня. Но она не могла это контролировать. Несмотря на то, как сильно она любила заниматься с Борой сексом, Минджи, в первую очередь, любила саму Бору. Она по первому требованию готова была отказаться от любой близости между ними только ради того, чтобы лениво лежать на диване вечерами и обниматься, краем глаза поглядывая очередной сериал. Она делает и сделала бы всё, что захочет Бора. И к счастью Минджи (и самой Боры) — её девушка хотела не только этого. Минджи захлопнула за собой входную дверь, мигом стянула с ног ботинки и обернулась так быстро, как могла. Она уже была научена жизнью и знала, что важно успеть снять уличную обувь до того момента, как Бора налетит на неё с… чем-нибудь. Но что-то действительно пошло не так. Бора не появилась в коридоре даже после того, как Минджи стянула с себя плащ и повесила его на крючок. Её сердце беспокойно забилось. Целая стена пугающих мыслей тут же охватила разум настолько быстро, что она даже не могла понять, о чём думает. Сотни неутешительных предположений — начиная от самых банальных и заканчивая самыми дикими — крутились в голове без остановки, пока Минджи шла по длинному коридору прямиком в кухню-гостиную. Она отметала эти ужасные предположения одно за другим до тех пор, пока не дошла до коридора, ведущего в их спальню и две другие комнаты, и не услышала доносящийся из ванной комнаты звук льющейся воды. Минджи неприлично громко выдохнула с облегчением. Она бухнулась на диван, в блаженстве расставив ноги, и слегка ослабила галстук. В квартире было не так душно, как в её кабинете. Она сделала это скорее для того, чтобы просто расслабиться. Понять, что она, наконец, дома, и можно отпустить все заботы. В любой другой ситуации она сразу бы пошла переодеваться в домашнее, но не сегодня. Сегодня у нее был план. Который прямо сейчас протекал совсем не так, как она планировала. Её раздражало и заводило то, как Бора умудрялась рушить каждый её карточный домик вне зависимости от того, знала о его существовании или нет. Минджи устало вздохнула и помолилась о том, чтобы её голова не начала болеть снова. Алкоголь хоть и играл где-то внутри вен, но грел и расслаблял уже не так сильно, как до этого. До этого, когда она садилась в такси, ей даже на секунду показалось, будто здание офиса чуть отклонилось в сторону. Сейчас она была абсолютно уверена в том, что всё стоит на своих местах и точно ровно. Ей уже даже было не так жарко, как до этого. Она начинала чувствовать на себе приятную прохладу их большой квартиры. Минджи лениво потянулась за пультом и ткнула в первый попавшийся канал, лишь бы занять свой мозг. Желание сделать что угодно с Борой буквально сносило ей крышу и не отпускало ни на секунду. Она включила повтор какого-то популярного сериала только для того, чтобы с большим успехом контролировать дикое желание ворваться в ванную и взять Бору прямо там. Не то чтобы они не делали так раньше — и возможно, это было бы даже куда горячее, чем все варианты развития событий, которые у неё были — но тогда Минджи лишила бы себя удовольствия увидеть то самое выражение лица, которое говорило только одно: Возьми меня. Низ живота скрутило от одной только мысли об этом. Она так живо представила себе этот шок и дикое желание, которые отразились бы у Боры прямо в глазах. Минджи представила себе так же и то, как Бора голодными глазами будет пожирать её несколько секунд, пока её взгляд не остановится на губах, и тогда крышу ей снесёт окончательно. Она гулко и тяжело сглотнёт, едва высунет язык и облизнёт свои горячие губы прямо перед тем, как накинуться на неё с поцелуем. А потом… А потом всё, как всегда: Бора будет кусаться, кричать, выстанывать её имя и задыхаться до тех пор, пока не сорвется в пропасть с отчаянным скулежом. А Минджи будет трахать её и сгорать заживо от желания сделать так, чтобы Бора заплакала от удовольствия. Ей внезапно стало неоправданно душно. Минджи оттянула галстук ещё на чуть-чуть. Широко расставленные в угоду удобству ноги так и манили предпринять что-нибудь, но Минджи держалась. Она гордилась своей стойкостью как ничем другим, и была намерена придерживаться тактики до самого конца. Её план по уничтожению рассудка Боры был простым, но работал безотказно. Она планировала ублажать её до тех пор, пока Бора не упадёт в бессилии на кровать — или любую другую поверхность — и пока по её щеке не скатится одна едва уловимая глазу слеза от стыда за то, что она вымоталась до такой степени, что у неё нет сил сделать что-нибудь с самой Минджи. Бора всегда брала больше, чем давала, но не потому, что не хотела — просто хватало её не надолго. Поэтому Минджи предпочитала быстрой финальной разрядке долгие дни издевки и запрета трогать себя одному единственному полноценному сексу раз в неделю. Такому, когда Бора, уставшая терпеть её издевательства, накапливает в себе энергии достаточно для того, чтобы Минджи на следующее утро проснулась без сил и с засосами по всему телу — которые Бора наставит ей не из-за отсутствия сил сдержать себя, как обычно, а от огромного, пожирающего здравый смысл чувства собственничества. Она любила доводить её до той самой грани, когда Бора уставала понимать, что это она принадлежит Минджи. Минджи до чертиков и боли во всём теле нравилось смотреть на Бору в моменты, когда та понимала, что Минджи принадлежит ей тоже. Она закрыла глаза, думая обо всём этом. Минджи понимала, что она уже была мокрой — думая о Боре без остановки несколько часов подряд — до такой степени, что у неё болел живот и её почти тошнило. Она едва встала только для того, чтобы дойти до кухни и налить себе стакан воды. Это практически не помогло, потому что всё её тело горело до такой степени, что она этой водой хотела облиться, нежели выпить. Минджи подошла к раковине и включила кран, дрожащими руками набирая в ладони воду, чтобы плеснуть её себе в пылающее лицо. Капли приятно стекли по шее, и она была уверена в том, что воротник и часть рубашки намокли. Ноги подкашивались от ожидания. Она чувствовала, что всё вот-вот случится. Минджи почти дошла до дивана, когда услышала за своей спиной громкий хлопок двери. Она замерла на месте, как вкопанная, несколько безумно и лихорадочно улыбаясь. Минджи знала, что Бора стоит прямо за её спиной, поэтому поспешила обернуться, чтобы застать выражение её лица. Она позволила Боре увидеть самодовольную ухмылку, отпечатавшуюся у неё на губах. — Привет, дорогая. Скучала? Минджи понизила голос так сильно, как смогла, но случайно сорвалась на хрип. Бора, стоявшая всего в паре метров от неё, нервно сглотнула. Она была в одной гигантской домашней футболке и с мокрыми волосами, прилипшими к шее. Минджи готова была поспорить, что видела каждую каплю воды, стекающую у неё по коже. Ей тут же захотелось подойти и провести по ней языком, но она остановила себя. Бора стояла перед ней мёртвой статуей, практически не дыша. Её взгляд буквально вцепился в неё. Минджи едва контролировала свои трясущиеся от возбуждения руки. Она знала, что Бора уже заведенная до предела. Это было видно по тому, как выступили скулы у неё на лице, и как крепко она сжимала края своей длинной коричневой футболки, едва прикрывающей голые бёдра. Они простояли так — уставившись друг на друга — несколько секунд. Бора выдавила из себя ответ практически с рычанием. — Скучала. — И что же ты, — продолжила Минджи их игру в тяни-толкай. Она в приторном удивлении вскинула брови и пролепетала: — Даже не обнимешь? Но Бора ничего не предпринимала. Она стояла напротив неё и часто-часто дышала. Минджи знала, что она сейчас — словно проснувшийся вулкан. Того и гляди — взорвётся, нужно лишь подтолкнуть. Минджи, конечно, решила ей помочь. Она с преувеличенным вниманием поправила галстук и подтянула брюки, заправляя туда края рубашки. Мужской рубашки, которая была ей слишком большой, с грубым, неподходящим фигуре покроем. И это было оно. Бора сорвалась с места в ту же секунду. Минджи едва успела глянуть на неё перед тем, как упасть на стоявший позади диван. Когда она поняла, что произошло, Бора уже сидела у неё на коленях, зажав в своей маленькой ладони узел галстука. Её лицо было настолько близко, что Минджи ощутила себя тонувшей в её чёрных от желания глазах. — По-твоему, это забавно? Минджи окончательно пришла себя, вспомнив о том, кто она и что она собиралась делать. Как и предполагалось — весь напускной гнев Боры улетучился в то же мгновение, как только Минджи положила свои горячие ладони ей на голые бёдра, цепляя пальцами края растянутой футболки. — А по-твоему — нет? Бора испустила тяжелый вздох. Она старалась смотреть ей в глаза, но едва могла контролировать свой взгляд, постоянно падающий на её рот. Минджи видела, как она изнутри кусает свои губы, и могла представить, с какой частотой двигается во рту её язык, собирая и проглатывая слюну. Бора невероятно удобно разместилась у неё на коленях, и её вес только усиливал приятную тяжесть, скопившуюся в животе. Минджи невесомо провела своими пальцами вдоль её бедра — до края футболки — и обратно, и тогда губы Боры дрогнули по-настоящему. Минджи буквально могла почувствовать желание, как радиация исходящее от её девушки. Она не собиралась целовать её. Она делала это первой только тогда, когда ситуация между ними была не такой… напряженной. Бора себе в таком удовольствии не отказывала никогда. Именно поэтому Минджи в очередной раз за вечер задалась вопросом: что не так. Какое-то неуместное беспокойство зародилось в груди, неприятно перемешавшись с теплом в животе. Минджи положила ладонь ей на щеку, проведя пальцами по скуле. Бора растаяла просто моментально. — Я скучала, — проскулила она, уткнувшись носом куда-то Минджи в шею. Минджи едва сдержала в себе желание обнять её и просто упасть на диван, прекратив всё это. Вместо этого её пальцы подцепили прядки мокрых волос, задевая кожу. — Ну, тише, детка, — проговорила она Боре куда-то в висок. — Я уже здесь. Я дома. Бора горячо выдохнула ей в шею, и кожа покрылась мурашками. Какое-то невообразимое сочетание теплоты и желания смешивалось у неё внизу живота, доставляя почти болезненное удовольствие. — Я правда скучала, — проскулила Бора снова, но уже тише, чем до этого. Она неуверенно заерзала, сидя у неё на коленях. Тело Минджи на это несдержанное движение отреагировало новой волной жара. — Я тоже скучала. Минджи погладила её по бедру другой рукой, и Бора в ответ на этот жест задышала ей в шею только чаще. Боже, Минджи еле справлялась с собой. Ещё одно такое нежное слово из уст её девушки — и она правда бросит всё это и отнесет её в кровать, и будет лежать там с ней, гладить её волосы и обнимать до тех пор, пока они не уснут… — Минджи. — Да? — Минджи. — Да, дорогая? Что такое? — Я так больше не могу. Минджи на мгновение атаковала волна страха. Она знала, что что-то случилось. — Что? Что случилось? — в голосе мелькало беспокойство, которое она не могла контролировать. Бора вздохнула, и её влажные горячие губы задели то самое место под ухом, от прикосновений к которому Минджи сносило крышу. Она с поразительным успехом сдержала стон. — Ты. Это всё ты. — Что? Что я? — Ты. Ты случилась. Бора резко подняла голову и сравнялась с ней лицом к лицу. Минджи ожидала увидеть там что угодно: грусть, злость, обиду, усталость, что угодно. Кроме отчаяния. — Минджи. — Да. — Минджи, пожалуйста. Её рука непроизвольно — просто от волнения — сжала бедро Боры сильнее. Бора часто задышала, прикусила губу, и её взгляд внезапно стал… Тем самым. — Трахни меня. Бора вспыхнула в то же мгновение, в которое эти грубые слова сорвались с её губ. Она часто-часто заморгала, и, не контролируя себя, начала двигаться на бедре Минджи, на котором сидела. Минджи не смогла сдержать ухмылку. Она подарила ей самодовольный взгляд и положила руки на талию, притянув к себе. Бора мелко и часто задышала. Она смотрела на неё чуть сверху вниз и постоянно двигалась, не в силах усидеть спокойно. Однако Минджи держала её достаточно крепко для того, чтобы Бора смогла вырваться и что-то предпринять. — Звучит заманчиво, — промычала Минджи, уткнувшись носом ей в шею и вдыхая запах геля для душа. Сегодня Бора пахла персиками. Видит Бог, как же Минджи хотела попробовать их на вкус. Бора вцепилась своими ладонями в её плечи, сильно сжимая и впиваясь в кожу короткими ногтями. Её глаза стали совсем тёмными, и Минджи готова была поспорить, что если она сейчас просунет руку ей между ног, то легко почувствует, как сильно Бора хочет её в себе. — Чем ты занималась сегодня весь день? — спросила она, уткнувшись губами ей в линию челюсти. Бора издала задушенный, тихий стон, когда Минджи чуть укусила её за подбородок. — Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас. Бора едва сдерживала в себе злость. Минджи знала, видела и чувствовала то, как отчаянно ей хотелось прикосновений. Бедной Боре пришлось чуть приподняться, чтобы дать Минджи возможность целовать её шею, и, чёрт возьми, Минджи чувствовала, как сильно дрожали её бедра. — Да, — выдохнула она и притянула её за талию ближе к себе, остановившись губами где-то возле уха. — Мне нужно знать, хорошо ли ты себя вела сегодня. Ты сегодня была хорошей девочкой, а, Бора? Минджи буквально услышала то, как тяжело Бора сглотнула, и как задохнулся где-то у неё во рту так и не вырвавшийся стон. Бора начала что-то говорить, но её ответ потерялся среди вздохов, которые она начала издавать, как только руки Минджи опустились ей на ягодицы. — Детка, я не слышу ответа. Ты так мямлишь. — Минджи, п-пожалуйста… — Ответь мне. Её ладони плавно и уверенно поднялись выше, залезая под футболку. Тело Боры было всё ещё влажным и горячим после душа, и пахла она просто восхитительно. — Я больше не могу… — Не можешь что? — Я хочу, я… — Что? Что ты хочешь, детка? Минджи сжала в своих руках её талию. Бора была удивительно маленькой, так кстати помещающейся в её ладонях. Минджи провела большими пальцами по выпирающим рёбрам, делая небольшое усилие и чуть приподнимая её над собой. Боре хватило этого крошечного жеста для того, чтобы захныкать. Минджи знала, как ей нравится то, когда она подчеркивает их разницу. Во всём: в силе, росте, возрасте, телосложении, положении в обществе. Бору абсолютно устраивала роль живущей за счёт другого человека девушки, которая не делает ничего, кроме того, что просто любит. И Минджи нравилось это тоже. Минджи чувствовала себя так, словно горы может свернуть, пока она пряталась у неё за спиной от всего мира. Она в порыве этой минутной нежности подтянула её ещё чуть выше, практически усаживая себе уже на живот. Бора упёрлась своими ключицами ей почти что в лицо. Минджи не смогла удержаться и укусила её за кожу, на выдохе прошептав: — Что? Бора задрожала всем телом, и Минджи крепче прислонила её к себе. Её тело было таким маленьким, мягким и горячим, что Минджи почувствовала дикое желание сжать её в своих руках, как плюшевую игрушку. Она схватилась за края футболки и начала тянуть её вверх, чтобы снять, но Бора внезапно сжала свои колени вокруг её талии, неодобряюще заскулив. — О… Оставь её, — простонала она, сжимая её плечи. Минджи почувствовала, как ткань её рубашки уже давно ломанными кусками выбилась из пояса брюк. — Хочешь, чтобы я трахнула тебя, даже не снимая одежды? Бора вспыхнула и отвела взгляд. — Д-да. Минджи притворно негодующе промычала. — Ах, как нехорошо. Это такой нечестный приём. Бора впилась своими пальцами ей в шею, опуская на нее гневный взгляд. Она пыталась выглядеть устрашающе, но не могла ничего с собой поделать, продолжая ломанными движениями тереться об её бедро и часто-часто дышать. — Нечестно, — повторила за ней Бора, едва ли не шипя. Минджи подумала бы, что она действительно злится (а она могла), если бы не то, как сильно дрожали её бедра и руки, пока она держалась за нее всем, чем могла. — Нечестно — это то, что надето сегодня на тебе. Минджи подавила улыбку. Она не могла позволить себе сделать так, чтобы Бора узнала о том, что всё это — было ее коварным планом с самого начала. — И что же такого я надела сегодня? — сделала удивленный вид она. Руки с рёбер плавно переместились на живот, Бора не выдержала зрительного контакта и уткнулась головой в высокую спинку дивана где-то у Минджи за плечом. — Всё, вроде, как обычно, — она издевалась. Она так нагло издевалась, что ей было даже смешно от этого. — Брючный костюм. Чего ты так завелась? Бора издала жалкий хныкающий звук ей почти в ухо. Минджи непроизвольно схватилась руками за ее бока, стоило ей услышать это. — Твоя р-рубашка. Бедная Бора едва выговаривала слова. — Что с ней не так? Минджи уже куда более недвусмысленно почувствовала на своей шее ее цепкие ладони. — Она мужская. Минджи ухмыльнулась ей в плечо. — Ах, это, — вздохнула она, касаясь пальцами резинки белья. Бора задрожала всем телом от прикосновения. — Как я могла забыть. И это стало последней каплей. Бора резко выпрямилась, и её жуткий, темный взгляд заставил пальцы на ногах Минджи подогнуться. — Мин… Ах, Минджи! — М? — Минджи, к-клянусь, если ты немедленно не трахнешь меня… Минджи на пробу опустила под её нижнее белье один палец и сделала очередной вывод: Бора хотела этого очень, очень сильно. Она толкнулась дальше — туда, где Бора, она знала, хотела чувствовать её пальцы больше всего. — То что? Минджи понимала, что Бора не в состоянии придумать ответ на этот вопрос. Она достала свою ладонь из её белья, вызвав этим возмущенный вздох, который тут же сменился задушенным, упавшим с губ стоном, когда она вернула свою руку и положила её поверх ткани, издевательски медленно двигаясь. Сила, с которой Бора вцепилась Минджи в шею, расцарапывая кожу, явно была за пределами её контроля. Минджи прошипела что-то нечленораздельное и с таким же напором впилась пальцами свободной руки в её открытое бедро. — Ах, как нехорошо, детка, — грозно проговорила она, продолжая движения там поверх ткани. — Теперь мне придется надеть водолазку, чтобы скрыть следы твоей несдержанности. Бора не могла усидеть на месте, и если бы не Минджи, крепко прижимающая ее бедро к своему, она точно свалилась бы с дивана. Бора тихо хныкала и двигалась сама, что одновременно усложняло и облегчало ей задачу. — В прошлый раз, — продолжила Минджи заводить её всё сильнее. — Ты кончила так быстро просто от того, что точно так же сидела у меня на коленях и терлась об мое бедро до тех пор, пока не размазала всю свою смазку по моим штанам. Что изменилось? Бора уже была не в состоянии разговаривать. Она жарко дышала под ухом Минджи, продолжая двигать бедрами и усиливать ощущения. Минджи пробралась свободной рукой ей под футболку и погладила по животу. Это окончательно выбило Бору из колеи, и она укусила её за плечо, обнимая руками за шею и хватаясь за волосы у нее на затылке. — Минджи, Минджи, я… Я… Она знала, что когда Бора начинала вот так часто повторять ее имя — мешая его со своим срывающимся я — она была на грани. Поэтому Минджи наклонилась к её уху и укусила за мочку, тут же получив в благодарность протяжный стон. Она продолжала двигаться, с каждой секундой всё ярче чувствуя, как всё больше и больше намокает ткань. Держаться губами так близко к её уху было крайне проблематично, потому что Бора продолжала оттягивать её за волосы, но усилия стоили того, чтобы в ответ на: — Давай, детка. Сделай это для меня. Получить протяжное: — Господи. И затем задыхающееся, полувскриком: — Минджи, я, я сейчас… Блять! Бора затряслась всем телом, и волна накрыла её с головой, тут же выбивая остатки самоконтроля. Она укусила её в плечо так сильно, что Минджи вскрикнула вместе с ней. Это продолжалось всего несколько секунд, после чего Бора внезапно расслабилась и буквально растеклась на ней всем своим телом. Минджи не удержалась и погладила её по спине в одобряющем жесте, от которого Бора только вновь заскулила. — Хорошая девочка. Минджи знала, что первый оргазм Бору разогревал, но уже не распалял. После него она становится не такой агрессивной и гневной; наоборот, куда более тихой и спокойной — она начинала издавать много этих маленьких, хныкающих звуков, которые так ей нравились, и всё, что Бора делала — это скулила, тёрлась носом об её шею и двигалась, двигалась на её пальцах, сосредотачиваясь только на этом процессе и ни на чём ещё. Сейчас Минджи как никогда в жизни хотела испытать это снова. Бора захныкала ей в плечо, пытаясь отдышаться, и Минджи ласково погладила её по спине. — Минджи… — Что такое, детка? — Я хочу пить. Минджи беззлобно усмехнулась, оставляя поцелуй на её шее. — Мне отнести тебя на кухню? — Да, пожалуйста… Встать с дивана, будучи буквально прикованной к нему чужим телом, было практически невозможно, Минджи понимала это. Но Бора так обмякла у неё на руках, что ей не хотелось, чтобы она отлипала от неё хоть на секунду. — Хорошо, — сказала она, положив руки ей на талию. Бора от этого прикосновения вздрогнула. — Тогда тебе придётся держаться за меня ещё крепче, малышка. Бора послушно угукнула куда-то ей в плечо и обвила руками её шею. Она тяжело дышала, опаляя кожу, и ноги Минджи от этого становились совсем ватными. Она покрепче сжала её в своих руках и ломанными движениями придвинулась к краю дивана. К её счастью — он не был таким низким, и всё, что ей оставалось сделать, это просто сесть ровно, оставив Бору у себя на коленях, и резко подняться. Когда она встала, то почувствовала, как Бора едва не скатилась вниз — её тело всё ещё было слабым после оргазма, и она не могла держаться за неё достаточно крепко. Хорошо, что у Минджи были достаточно сильные руки для того, чтобы тут же подхватить её за ягодицы и позволить ей обвить ногами талию. Она медленно отнесла её на кухню и усадила на стол. Бора не расцепляла руки, продолжая хвататься за её плечи и шею, обнимая. Минджи могла бы простоять так вечность — просто чувствовать её тепло, запах её шампуня и геля для душа; чувствовать то, как она горячо и томно дышит ей в шею, и слышать биение её сердца. — Малыш. — М… — Если ты хочешь, чтобы я принесла тебе воды, тебе придётся отпустить меня. Бора издала недовольный стон, который утонул где-то в складках её рубашки. Она сомневалась секунду, пока не пробубнила едва слышно: — Только возвращайся побыстрее. Минджи согласно кивнула и положила ладони на её руки, чтобы убрать их от своей шеи. Волосы Боры начинали высыхать и немножко виться. Минджи не смогла устоять и задержалась на секунду, чтобы убрать чуть влажную прядь, прилипшую к её щеке. Она ласково улыбнулась, когда провела большим пальцем по её скуле. Бора уткнулась носом ей в руку, как маленький котёнок, и поцеловала ладонь. — Минджи… — Да, дорогая? — Минджи… Она продолжила водить носом по внутренней стороне её руки и часто-часто дышать. У Минджи от этого зрелища в животе образовалось тепло. Она смотрела на уставшую, окончательно размякшую Бору, на то, как виднелась линия её ключиц из-под растянутого ворота футболки, как влажные волосы разметались по плечам и как она прикрыла глаза, пока целовала её руку. — Минджи. Поцелуй меня, пожалуйста. У Минджи потянуло низ живота от её жалобной интонации. — Кто-то уже настолько плюшевый? Бора прекратила водить носом по её ладони и замерла, подняв взгляд: — Я сейчас укушу тебя. — Пожалуйста. Бора фыркнула и закусила губу. — Минджи. — Да, детка? — Пожалуйста. Она не могла сопротивляться. Ей хотелось сделать это с самого начала, но она знала и ждала, что рано или поздно Бора попросит её сама. Минджи так нравилось делать всё, что она захочет. Она подошла к ней ещё ближе, встав меж её ног и уткнувшись талией в край стола. Минджи взяла её лицо обеими руками и подтянула подбородок выше к себе. Она смотрела на её лицо, в эти прекрасные глаза, на идеально ровные брови и нос с горбинкой ещё несколько секунд, думая о том… — Какая же ты красивая. Бора прикрыла глаза и простонала, стоило ей услышать это. Она одними губами прошептала тихое «пожалуйста», прежде чем Минджи наклонилась к ней и поцеловала. Тихий скулёж Боры утонул где-то меж влажных звуков. Минджи почувствовала, как снова начинала заводиться от того, как горячо Бора дышала ей в рот и как отчаянно хваталась руками за воротник её рубашки. Она почувствовала движение где-то внизу и ей хватило всего секунды, чтобы догадаться, что Бора вот-вот обовьёт ногами её талию, и тогда дело примет ожидаемый оборот. Минджи приложила титанические усилия к тому, чтобы в последний раз прихватить зубами её губу и отстраниться. Бора промычала что-то бессвязное, недовольная таким исходом, и попыталась притянуть её обратно, впиваясь ладонями в белую рубашку. Минджи не поддалась и услышала, как едва заскрипела натянутая ткань. — Ты хотела пить, — напомнила она ей. Бора нехотя отпустила её, тут же поникнув. Минджи смотрела на свою девушку и гадала, почему она такая… спокойная. Минджи всё никак не могла понять — что-то не так? Они жили вместе достаточно долго для того, чтобы Минджи могла быть уверенной — в любой другой ситуации Бора не отпустила бы её даже под дулом пистолета. Она нахмурила брови, задаваясь всеми этими вопросами. Минджи оставила Бору сидеть на столе и подошла к раковине, чтобы наполнить стакан водой. Когда она вернулась обратно — Бора сидела на краю и откровенно клевала носом. — Малыш, — сказала Минджи. — Я принесла тебе воды. Бора на это лишь моргнула. Минджи протянула ей стакан — Бора схватилась за него дрожащими руками и тут же расплескала часть по своим бедрам. Минджи положила свои ладони поверх её и помогла ей попить. Когда процедура была окончена, Бора потянула к ней свои руки, положив ей на плечи, и посмотрела снизу вверх жалобно-жалобно. — Минджи. — Да, дорогая? — Поцелуй меня и отнеси меня в кровать, пожалуйста. Минджи тепло и ласково улыбнулась. Она одними пальцами взяла её за подбородок и подняла голову вверх, наклонившись для поцелуя. Он был спокойным и невероятно нежным; таким, какие они дарили друг другу утром перед тем, как Минджи уйдет на работу — тихие и надежные, обещающие любовь и скорую встречу. Минджи отстранилась, чтобы спросить: — А потом? — Я бы посмотрела что-нибудь. Минджи застыла на месте. — Ты не хочешь? — Чего? — Продолжения. Бора смутилась и опустила взгляд, и её ладони сжали Минджи плечи, цепляясь за рубашку. Она подняла голову через несколько секунд, но только для того, чтобы после потянуться вверх и поцеловать Минджи снова — медленно, почти лениво, едва касаясь своими холодными от воды губами. — Я больше не могу, — выдохнула она между поцелуями. — Не можешь? — Минджи, я… Бора отстранилась и потупила взгляд. И тут Минджи стало действительно страшно. Бора опустила голову вниз, и её влажные волосы практически закрыли лицо. У Минджи холодный лёд стоял в лёгких. Она едва контролировала скопившийся в груди ужас и дрожь в ладонях, когда выдавила из себя: — Что случилось? Бора покраснела так быстро и сильно, что Минджи тут же подумала — это от стыда. Когда Бора смущалась, она начинала язвить, а не прятать глаза. Вопрос был в одном — от стыда за что. — Что случилось, Бора? Она прошептала ей едва слышно: — Я весь день думала о тебе, и… И я… В общем… Минджи вцепилась пальцами в край стола. — У нас больше нет презервативов. Что? Это была первая мысль, промелькнувшая в её голове, и она снесла все последующие, как кегли для боулинга. — Что? — Н-ну… Я знала, что ты вернешься в этом. — Ты знала? Я думала, ты спишь. — Я видела, как ты одеваешься, Минджи. Минджи едва сглотнула. Она вмиг почувствовала себя такой глупой и маленькой, как не чувствовала, пожалуй, никогда в жизни. — Ты хочешь сказать, что ты… — Да. — …Весь день… — Да. — Трогала себя, думая об этом? Бора покраснела до такой степени, что казалось, что будто от её лица вот-вот пойдет пар. Минджи подумала, что сходит с ума. — Да, — повторила Бора, цепляя пальцами ворот её рубашки и заглядывая ей в глаза. — Я мастурбировала целый день, думая о тебе. Ты довольна? Минджи стояла и глупо хлопала глазами, не зная, что сказать. Досада и невероятное удовлетворение смешались где-то у неё в животе. — Я испортила какой-то твой план?.. — виновато спросила Бора. Она положила руку Минджи на щеку и нежно погладила по скуле. Минджи взяла её ладонь в свою и мягко поцеловала, притягивая к себе. — Не то чтобы испортила… — Минджи всё ещё не понимала, ей дико льстит тот факт, что Бора не смогла даже дождаться её с работы, или она расстроена до невозможности. — Просто это было… Несколько неожиданно. Бора придвинулась чуть ближе к краю стола и обняла её за талию обеими руками, уткнувшись носом в ключицы. Минджи обняла её в ответ, и честно — в тот момент, по какой-то причине — она была готова заплакать от того, насколько сильно её любит. Такую всю маленькую, нежную, хрупкую и сильную одновременно. — Всё ещё не могу поверить в то, что ты не смогла меня дождаться, — пробубнила Минджи ей куда-то в макушку, выдыхая. Бора в ответ на это лишь крепче сжала её в своих объятиях. — Ты просто не видела свою спину, когда заправляла эту чертову рубашку в брюки прямо у меня на глазах. Минджи самодовольно усмехнулась, погладив её по голове. — Неужели это настолько сексуально? — Ты просто не представляешь. Что-то внутри Минджи сжалось в маленький приятный комочек, и она поняла, что этот комочек — счастье. Минджи каждый раз как в первый радовалась тому факту, что Бора всё ещё любит её и считает её привлекательной. Не то чтобы она когда-то сомневалась в этом, но слышать такое от девушки, которую ты любишь… «Счастье» в её понимании значило именно это. — Всё ещё уверена, что хочешь пойти спать? — Сначала отнеси меня в кровать, а там посмотрим на твоё поведение. Минджи не выдержала и засмеялась. Какой-то колючий узел беспокойства вмиг развязался у неё в животе, стоило ей услышать то, как Бора снова начинала иронизировать. — На моё поведение? Это тебя следовало бы проучить за такие фокусы. — О, нет, поверь мне, — приглушенно хихикнула Бора. Её горячее дыхание жгло кожу даже через рубашку. — Завтра… Завтра я как следует компенсирую тебе все убытки. — Прямо-таки все-все? — Именно так. Минджи поцеловала её в висок, чтобы за нежностью хоть как-то спрятать предвкушение от того, что её ждёт. — Умываться и спать? — спросила она, внезапно почувствовав невероятную усталость. Бора согласно кивнула, сжав в своих ладонях рубашку у неё на спине. — Минджи, ещё кое-что. — Да? Бора обвила её ногами и руками, сжав так крепко, как могла. — Я люблю тебя. У Минджи едва не подкосились ноги от интонации, с какой она произнесла эти привычные для них слова. Она укрыла её в своих объятиях, позволив Боре спрятаться где-то в районе её сердца — в прямом и переносном смысле. Минджи почувствовала, как слёзы радости скапливаются в глазах, когда прошептала: — Я тоже люблю тебя, Бора. Очень, очень. Сильно.