Свет отбрасывает тень

      Он женился на ней спустя неделю, четыре дня и сорок три минуты после того, как порезал ей руку своим кольцом, и рана источила черные тени в высокие своды тронного зала.       Он пожелал справить торжество как можно скорее, но свадьбы (как поделилась с ней Женя, разглаживая несовершенства ее кожи, бесследно стирая любые напоминания о прошлой жизни, избавляя от малейших волосков на теле, не оставляя ничего, кроме новых блестящих локонов) требуют времени. В Ос Альту должны съехаться церковные иерархи, послам надобно подготовить дары, приличествующие императорской свадьбе, а дворцу необходимо устроить пир, даже грандиозней, чем тот, который был дан, когда имперская армия захватила последний город-оплот Фъерды почти полвека назад.       — В обычные времена хлопот хватило бы на год вперед, — продолжала Женя, добавляя цвета ее губам. — И я не понимаю, почему решено было иначе. Он не из тех, кто славится своей нетерпеливостью.       Даже Алина слышала об этом. Он осаждал островной город Сан-Мур целых три года, прежде чем принять его капитуляцию. Сражался с Фъердой почти два столетия, прежде чем завоевал ее. Но когда его хлопок развеял вихрящиеся тени, а сам он взял ее руку в свои, унизанные перстнями (и, о святые, какими же большими показались ей тогда его пальцы, с легкостью обхватившие ее предплечье), и повернулся к созванному двору, то коротко приказал:       — Все вон, — и меньше чем за минуту пять сотен человек исчезли в отделанном мрамором коридоре, оставив Алину наедине с ним, с ее рукой в его руках, и ее внезапно заколотившимся сердцем. — Кто ты? — спросил он посерьезневшим голосом.       — Никто. Сирота. Я — картограф в пятьдесят третьей дивизии Первой армии. Пожалуйста, я не представляю…       — Ты знала? — прозвучал новый вопрос. — До того инцидента с твоим другом — ты знала, чем ты была?       — Нет, мой государь.       — Тебя не проверяли в детстве? — осведомился он холодным голосом.       — Я испугалась. Я не хотела… Мне было так страшно! Я спряталась… Пожалуйста, не убивайте меня! Я уеду из Равки, отправлюсь на запад, на восток или…       — Убивать тебя? — повторил он, будто бы позабавленный ее словами.       — Я… Тени… Я подумала…       — Ты решила, что Солнечный король Равки испугается струйки тьмы из руки необученной маленькой девочки? Похоже, тебе многое предстоит усвоить. — Она поежилась от снисхождения в его голосе, когда он жестом, напоминающим насмешку, взъерошил ей волосы. — Нет, мисс Старкова, заверяю, вы будете в полнейшей безопасности. Более того, я намерен взять вас в жены.       Алина засмеялась, решив, будто это странная шутка. Но когда он повернулся к ней со сверкающим солнечным светом в карих глазах и спросил: что в священном таинстве брака кажется ей смешным, ее сердце ухнуло куда-то вниз.       — Но вы же не всерьез… Мой государь, вы не можете жениться на мне… — не дав ей договорить, он сжал ее руку почти до боли.       — Позволь преподать тебе первый урок, заклинательница Теней. Никто не смеет говорить мне, что я могу, — предостерег Король-Солнце Равки, единственный на весь мир, старейший и самый жестокий живой святой. С этим напутствием он оставил ее истекать кровью посреди тронного зала. Во рту стало сухо как в пустыне, голова закружилась от внезапного прилива силы, что он вызвал в ней.       Она была гришой, как вскоре узнала. И не просто, а могущественной, и с возрастом обещала стать сильнее. По сути, сила гарантировала ей бессмертие, но для девушки, недавно справившей восемнадцатилетие, это значило очень мало. Куда больше ее мысли занимало то, что она станет Его женой.       Она росла, вознося молитвы пред его ликом по утрам. Те же иконы встречали ее в каждой церкви, монастыре и пансионе, куда заносила судьба. В своих молитвах она всегда обращалась к нему и слышала, как это делают другие приглушенными, благоговейными голосами. Никто не осмеливался насмешничать над именем Александра Морозова. Никто не ерничал о Солнечном Святом, ни без свидетелей, ни выпивая с друзьями. Никто не входил в ратушу, чтобы сперва не приложить губы к его суровому образу… И теперь ей предстояло стать его женой, предстояло поцеловать его, а затем…       — Ваше сердце бьется так быстро, мисс Старкова, — заметил Иван, Его любимый сердцебит и назначенный ей страж. — Вам не следует волноваться. Вы были рождены для него, тень — его свету.       Он успокоил ее, унял страх, и она вышла замуж за короля Равки, облаченная в золотой кафтан с черной вышивкой и сверкающими эполетами в форме солнц, затмевающих полумесяц. Его символ.       После он увенчал ее изящным серебряным венцом — растущей луной, инкрустированной жемчугом и адамантом. Алина Морозова — нарек ее супруг, и впервые почти за триста лет у Равки была императрица.       Обвенчанные, они стояли друг рядом с другом, и, принимая бесконечную череду гостей, пришедших узреть своего императора и его невесту, она думала только о том, что грядет. Вспоминала, как он поцеловал ее, когда Апрат объявил их мужем и женой, о том, как его язык проскользнул ей в рот, и о том, как он приподнял ее лицо и разгладил своими длинными-длинными пальцами ее горло.       …Но потом отстранился с улыбкой, которая таковой не была, но выглядел как кот, дорвавшийся до сметаны.       Дары преимущественно предназначались для него. Упряжка из шести белоснежных коней — жеребцов, самых прекрасных существ, которых ей когда-либо доводилось видеть. Кинжал с диковинным орнаментом в виде кровавого поля битвы. Пара соколов для его клеток. Хитроумное изобретение, называемое паровым двигателем — при подаче топлива оно вращало колесо. Но также дары достались и ей: драгоценные камни и украшения, ожерелья и кольца и даже рулон изумительного морского шелка, засиявшего, когда ее супруг прикоснулся к нему.       Позже Алина спросила, куда подевались эти дары, и король посмеялся, сообщив, что она не наденет ничего, кроме того, что получит от него.       После приема и ужина, после того, как ее живот начало нервно прихватывать, а сердце громко стучать, он повернулся к ней и обратился с совершенной непринужденностью:       — Полагаю, тебе пора спать, заклинательница Теней. — Когда она посмотрела на него, разинув рот, он добавил: — У тебя был трудный день, женушка. А теперь ступай. Будь милой девочкой и скажи Жене одеть тебя завтра в золотой кафтан.       И так, раскрасневшаяся, слегка захмелевшая от вина, она была отослана с собственного свадебного пира мужем, который, судя по всему, не питал желания делить с ней ложе. Вернувшись в свои покои, Алина дождалась, пока Женя разденет ее, и забралась в постель одна.       В тот момент она испытала почти признательность, пусть и не переставала думать о том, как он целовал ее, как касался лица. Утром же Солнечный король вызвал ее в тронный зал и указал на место у своих ног.       — У меня не будет трона? — бездумно удивилась Алина, и его губы изогнулись в нечто, едва ли похожее на улыбку.       — Трон надобно заслужить, заклинательница Теней. Я дам тебе знать, когда это произойдет.       И она опустилась на колени на указанное место, и когда муж провел рукой по ее волосам, этот невинный жест будоражаще отозвался во всем теле, вновь напомнив о поцелуе и о том, как раскрывались ее губы перед его языком.       Она сидела у его ног и поныне, спустя год со дня свадьбы — целый год занятий с Багрой, Апратом и самим Александром. От его последнего урока приходилось неловко ерзать — ее попка нещадно болела после поучений его не знающей пощады руки. Он задумчиво перебирал ее волосы, и она, в конце концов, не сумела сдержать стон, который сорвался с губ. В зале для аудиенций было холодно, и хотя Солнечный король щеголял в толстом шерстяном кафтане с просторным плащом, ей был позволен лишь тонкий шелковый, еле улавливающий тепло тела. Сидеть так было зябко.       — С тобой все в порядке, милая? — с обманчивой заботой поинтересовался муж.       Если его казначей (или то был глава торговли?) подметил, что внимание короля отвлеклось, он ни на миг не запнулся, излагая анализ… урожайности зерновых? Таможенных тарифов Керчии в следующем году? Она прослушала, что, конечно, позже вызовет Его высочайшее неудовольствие, но как ей сейчас думать о чем-то еще, кроме как о крепкой руке на волосах и тягучей боли пониже спины? Голос Александра слегка понизился, но из него сочилось сладкое мед веселье:       — Неудобно, женушка? — Она кивнула, безмолвная и несчастная, и он погладил ее по щеке. — Бедняжка, — протянул без малейшего сочувствия. — Быть может, в следующий раз ты подумаешь, прежде чем открывать свой прелестный ротик. — Дополняя свою точку зрения, он просунул ей в рот два пальца, нажимая на язык. — Вот так, хорошая девочка, — похвалил он, когда она начала безропотно сосать.       У его кожи был привкус чернил и пергамента, кожи и солнечного света. Пусть это было унизительно, старательно обхватывать его пальцы губами, зная, что слюни капают на пол, но, по крайней мере, казначей (да, это все-таки казначей, теперь она не сомневалась) очень усердно избегал поднимать глаза.       Его бывший министр финансов совершил ошибку, задержав взгляд непростительно долго, и едва ли у него будет шанс повторить ее снова.       Муж потрепал ее по волосам, и она заскулила.       Ей захотелось откатить это мгновение, как только звук сорвался с губ, неприлично громкий во вместительном приемном зале, но в этот самый момент Александр вынул пальцы из ее рта и вытер их об ее золотой кафтан. Мурашки по коже, и не только от прохлады, последовали за его прикосновением.       Он постучал пальцами по колену.       — Иди сюда, милая.       Это урок она усвоила в достаточной мере. Беззастенчиво перебралась на его колени и спряталась, уткнувшись лицом ему в шею.       Ей нравилось, как от него пахло, и в его руках было намного теплее, чем сидеть одной. Она прижалась к Солнечному королю Равки, и он обнял ее за плечи, укрывая плащом.       Тело ныло, но причиной тому было не только наказание. Проснувшись утром, она решилась на отчаянную попытку довести себя до оргазма, поскольку весь день был расписан буквально от и до, не оставляя ей и пары свободных минут. Она почти управилась с этим, с дрожью сжимаясь и изнывая от предвкушения, как вдруг в дверь постучал Иван, сообщая о приходе Жени. Алина чуть не зарыдала, почувствовав, как ускользает блаженное облегчение. Так нечестно! Ей не удавалось расслабиться больше месяца, не помогало даже то, что рядом всегда находился он, ее супруг, который видел в ней ребенка и до сих пор не соблаговолил разделить с ней постель.       Она не считала себя какой-то уродиной. Будь это правда, то, можно не сомневаться, Женя бы это просто так не оставила. Но когда он одаривал ее своим вниманием, то лишь сдержанно поглаживал ее по голове своими длинными изящными пальцами, слегка задевая ногтями кожу. Или справлялся об уроках, требуя перечислить основные группы сырьевых товаров и ожидаемые налоговые поступления из каждого города с населением численностью более двадцати тысяч человек (и горе ей, если она не припомнит каждый такой). Или с усталым вздохом хлопал себя по колену и подзывал словами: «Прошу, заклинательница Теней, похоже, нам придется закреплять твои уроки иным способом».       Никто не прикасался к ней, кроме Солнечного короля и Жени, но прикосновения Жени были мимолетны.       Она заерзала — его бедро восхитительным образом задевало то место, где ей хотелось почувствовать его больше всего. От удовольствия, встрепенувшего ее до глубины души, пришлось задержать дыхание. Тело казалось натянутым, как тетива лука, мышцы — напряженными до боли. Кончики его пальцев отбивали незатейливый ритм по ее спине, но скорее с задумчивостью, чем с неким подвохом.       — Ты внимательно слушаешь, Алиночка? — вкрадчиво спросил он. От его горячего дыхания ее охватили мурашки.       — Д-да… — выдохнула она, подумав, что мягкий рокот в его груди странно напоминает смех.       — Вот как? — протянул он. Где-то в зале кашлянул казначей и принялся тараторить быстрее. Алина уловила что-то о беспрецендентных дождях, но была не в состоянии пересилить себя в миг, когда бедро Александра так сладко упиралось в нее. Если немного сдвинуться… — Алиночка, — наставительно произнес он. — Ты никогда не задумывалась, что стоит просто попросить о том, чего ты хочешь?       — Пожалуйста… — проскулила она сквозь зубы. Он закутал ее в плащ плотнее, оставив на виду лишь голову, прильнувшую к его шее. Его грудь была такой теплой.       — Пожалуйста… что? — уточнил он.       — Пожалуйста, мне нужно… нужно… — От его негромкого смешка ее пробрала сладкая дрожь. Слова никак не шли с языка — она не могла заставить себя произнести их вслух, даже несмотря на беспредельное отчаяние.       — О, я знаю, что тебе нужно, милая. Раздвинь ножки. — Алина слишком измучилась для возражений, что они в зале для аудиенций в разгар заседания экономического совета. Она послушно раскрыла бедра, благодарная хотя бы за плащ на плечах, когда муж задрал ее кафтан и скользнул ладонью под тонкое белье.       Она охнула — подушечка его указательного пальца коснулась клитора. Крохотная ласка после бесплодных утренних усилий пронзила зарядом адреналина насквозь.       — Бедняжка, — поцокал Александр, проводя пальцем сквозь ее складки. — Как же ты промокла. Неудивительно, что ты не способна слушать. — Она прикусила язык, дабы не издать ни звука, но затем он протолкнул палец вглубь. Ее спина выгнулась от внезапной растяжки, и следующим движением он сжал ее талию, не позволяя шевельнуться. — Такая земная, в конечном счете. Тебе нужен член внутри, чтобы смирно стоять в узде. — Ее лицо пламенело, но как спорить, если она уже допустила, чтобы он ласкал ее посреди совещания? Поэтому просто расставила ноги шире, за что он наградил ее, добавив еще один палец.       Должно признать, они были намного больше, чем ее тонкие пальчики. Растяжка вызывала болезненные ощущения, но лучше так, чем эта невыносимая пустота…       — Предлагаю объявить перерыв! — громко вмешался министр торговли, почти хором с главой валютного регулирования.       — Нет, — лаконично отверг предложение король. Пальцы протиснулись глубже, и Алина с трудом сдержала всхлип, вцепившись в его кафтан. Его борода покалывала кожу. — Мы рассмотрели всего половину пунктов повестки, и я буду крайне недоволен, если мы не управимся до конца заседания.       — Мой государь… — начал было один из советников, глава какого-то банка, какого именно — сейчас Алина не вспомнила бы ни за какие сокровища на свете. Только жмурилась от волн, захлестывающих рассудок. Как издалека сознавала, что тень трона вытянулась, а уже знакомая сила стала почти осязаемой, пусть и совершенно не поддавалась контролю, пока она, ее владелица, была распростерта на коленях Солнечного короля.       — Докладывайте, Ланцов, — процедил последний, и советник, сглотнув, начал зачитывать с листа, исправно поднеся его почти к самому носу.       Алина не слышала доклад, как не слышала ничего другого, остро ощущая, как в глубине тела начало скапливаться удовольствие. Его пальцы снова огладили клитор, и ее бедра откликнулись, трепетно вздрогнув. Александр приподнял ее лицо за подбородок и начал неторопливо целовать, проникая в рот языком. И она впустила его, готовая позволить поглотить ее хоть целиком.       В зале стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь нервным дрожащим голосом Ланцова.       …Ее уже прозвали тенью Солнечного короля — кроткой маленькой тенью, следующей за ним по пятам… Шуханская полукровка, взятая в жены, чтобы наглядно продемонстрировать королевству, которое он завоевывал, к чему приводят его притязания.       И Алина снова позволила ему смять свои губы… Пока ее муж вдруг не вытащил пальцы, и она всхлипнула, уверенная, что свихнется, если не кончит сейчас, прямо сейчас! Но секундой позже он погладил ее клитор, и она чуть не задохнулась от терпкого пьянящего наслаждения.       — Ты создана для этого, не так ли? — шепнул он, скорее для себя, чем для ее ушей. — Создана для моих рук, для моего члена, для меня одного. Моя маленькая императрица… — Желанное было так близко! Она чувствовала, как напряжение нарастает, готова была согласиться с чем угодно, если только он смилуется и дарует ей избавление!       — Да, да, пожалуйста, это так, я… пожалуйста…       — Из тебя вышла добрая женушка, не находишь? — Алина закивала, припадая к нему, и он немного усилил нажим, продолжая прерванное. Наконец, впервые за все эти недели, она кончила, и это было гораздо лучше, чем любые ее неуклюжие потуги. Дрожь прошлась по телу, и он заглушил ее тихий лепет поцелуем.       — Спасибо, спасибо…       — Ш-ш-ш, — прошелестел он. Убрал руку из ее трусиков, он поднес два пальца к ее лицу. Она послушно открыла рот, чтобы сжать их губами. Вкус был мускусным, но не казался чем-то неприятным. Удовлетворившись тем, как плавно заскользил ее язык, Александр вынул пальцы и ласкающе коснулся ее щеки. — До чего хорошая девочка, такая любезная и послушная. А теперь я хочу, чтобы ты отыскала Женю и очень мило, как ты умеешь, попросила искупать тебя и подготовить для меня. Передай, пусть распустит твои волосы. Я буду ожидать тебя в моих покоях через два часа. Ты справишься с этим поручением?       Алина кивнула. Живот сжимался от нервного волнения, к которому примешивался страх при мысли о предстоящем разговоре с Женей (ведь придется сказать, признаться, что он намерен сделать!), но тоскливая пустота уже напоминала о себе. Александр дал ей погреться под плащом еще минуту, а затем поднял и поставил на непослушные ноги. Она дрожала от холода, и, расстегнув свой плащ, он укрыл им ее плечи. Ее окутал его запах.       — Очень хорошо, — произнес муж, но обращался не к ней. Его слова были адресованы советнику, который как раз закончил с докладом. — Как видите, Ланцов, я говорил вам, что сохранение низкой процентной ставки простимулирует экономический рост. — Неужели он слушал все это время? Алина не вспомнила бы ни единого слова. — Ступай, милая, — почти ласково добавил он, посмотрев в ее сторону.       Все члены экономического совета повскакивали на ноги, спеша поклониться императрице, когда она проходила мимо стола, и остались стоять, пока Иван открывал для нее двери.       Неуютно разгоряченная, Алина отправилась на поиски Жени, и тени тянулись вслед за ней.